ГЛАВНАЯ ЖИЗНЬ ПРОПОВЕДИ АУДИО ПРОРОЧЕСТВА БОГ БИБЛИЯ КНИГИ ВИДЕО ОЧЕВИДЦЫ ФОТО КОНТАКТЫ



Проповеди по числу   Проповеди по русскому названию

Перевод VGR
Проповедь Двери за дверью Уилльям Бранхам произнес 65-0206 Продолжительность 1 час 52 минуты аудио нет .pdf
скачать в: .doc       .pdf
Посмотреть только русский текст

ДВЕРИ ЗА ДВЕРЬЮ

…здесь в это утро. Мне подумалось о моём приезде в Флагштафф в – в первый раз. Это было примерно, я полагаю, около тридцати восьми лет назад, может, сорок. Я рассказывал о том, как поднимался в гору. Не было никакого снега, но мой старенький "Форд", модель Т, никак не мог заехать на гору. Он мог развить скорость тридцать миль в час, но это было – пятнадцать в эту сторону и пятнадцать в эту, понимаете ли, по таким дорогам, какие у нас здесь были. И это было довольно–таки…
2 [Брат на платформе говорит: "Прочтите нам то стихотворение про 'Форд'". – Ред.] Брат Карл! ["Пожалуйста".] Нет. Он мне говорит о том маленьком стихотворении, которое я однажды написал про мой "Форд". Здесь неподходящее место, чтобы его рассказывать, Брат Карл.
3 Итак, мы очень благодарны. И в это утро мне рассказали столько прекрасных свидетельств, когда слушал этих братьев, встречался кое с кем из людей.
4 И какой–то служитель только что здесь говорил, какой–то испанский братик исполнил свою… дали время спеть маленькому мальчику. Разве это не удивительно, когда так поёт шестилетний мальчик? [Собрание говорит: "Аминь". – Ред.] О–о, это самый прекрасный голосок, который мне когда–либо приходилось слышать, да ещё такой маленький мальчик.
5 Вот, этот брат, братья это забыли, но он проводит здесь собрание, в вашем городе. Я думаю, что это там, в Церкви Божьей, или Ассамблеи Божьи? [Брат говорит: "Ассамблеи".] Ассамблеи Божьи, в Ассамблеях Божьих. И я уверен, что они высоко оценят ваше – ваше присутствие. Сколько длится собрание, брат? ["Целое воскресенье".] Целое воскресенье. ["До вечера воскресенья".] До самого вечера воскресенья. ["Сегодня вечером у нас будет песенное вдохновение".] Что? ["Сегодня вечером у нас будет песенное вдохновение".] Сегодня вечером – песенное вдохновение. Так что всех вас сердечно приглашают прийти на это собрание. ["В семь тридцать".] Сегодня вечером в семь тридцать. И где эта церковь находится, брат? ["Вест Клэй, 113".] Не скажете ли вы нам, где это находится? ["Вест Клэй, 113".] Улица Вест Клэй, 113, прямо здесь, в этом городе Флагштафф. И – и я уверен, что вы...
6 Этот маленький мальчик у вас? [Брат говорит: "Нет". – Ред.] Нет, его папа будет петь. Вы поёте, не так ли? Ну–у, это прекрасно, я сразу догадался, впервые. Что ж, такое увидишь редко; но обычно так, что если в семье есть кто–то талантливый, то это за – за счёт остальных, я думаю. Так что им надо… ["Это всё началось с поста и молитвы, Брат Бранхам".] Поститься и молиться – это – это действительно замечательно.
7 Теперь, вы знаете, если Америка, вся целиком, все наши американские семьи были бы такими, ну–у, тогда можно было бы распускать всю полицию. Тогда наступило бы Тысячелетнее царство, правда? Тогда мы были бы в высшем классе. Это верно. Не было бы никакой смерти, никаких болезней, печали, разочарований, и мы были бы со Христом.
8 Итак, мы счастливы, и я слышу все эти прекрасные свидетельства! И у меня была возможность впервые встретиться с Братом Эрлом. И – и вчера вечером мы говорили с его женой, и – и она выходила на собраниях и получала исцеления, и это было несколько раз; сказала, что и на последнем собрании она выходила на платформу.
9 Потом, это нас немного, у нас есть какое–то чувство юмора. Я не помнил Брата Эрла, хотя где–то мне приходилось пожимать его руку. И – и вчера вечером я сидел у окна, ожидая его прихода. И вот идёт высокий мужчина с чёрными усами. Я сказал: "Вот он идёт". И потом, когда… Билли, мой сын, сказал: "О нет, – сказал, – это не Брат Эрл. Он моложе этого мужчины". А потом мы встретились здесь вчера вечером с Сестрой Эрл и имели возможность побывать у них в доме, в этом городе.
10 Это замечательное место. Мне всегда хотелось его назвать флагполюс, а не Флагштафф, поскольку это на вершине этой горы, понимаете. И я говорю вам, если здесь есть кто–нибудь из Техаса, то можете похвалиться. Я отправился из Тусона вчера, было около семидесяти двух или семидесяти пяти, примерно так, а здесь на вершине сегодня утром уже оделся в пальто. Видите, а то, что у них там в Техасе, то же самое у нас в Аризоне, не так ли? Это верно. А мы вот где.
11 Это время общения! Старина доктор Босворт, мой друг, многие из вас, должно быть, знали Брата Босворта. Он был одним из самых святых пожилых людей. И однажды он мне сказал, он сказал: "Брат Бранхам, ты знаешь, что означает общение?"
Я сказал: "Думаю, что да, Брат Босворт".
12 Он сказал: "Это как двое в одной лодке, им приходится делиться тем, что имеют".
13 Итак, вот что означает общение, мы берём и даём, делимся друг с другом; с Братом Карлом Уилльямсом, с остальными, с Братом Аутлоу. О–о, одним из первых людей в Аризоне, кто спонсировал одно из моих собраний, был Брат Джимми Аутлоу, и с того времени мы стали близкими братьями. И мы очень рады за вас всех, за служителей и за братьев, которых мы здесь встретили. У меня нет времени пройти и пожать руку каждому, как мне хотелось бы, но мы собираемся вместе для общения.
14 Это напоминает мне о – о съезде в Финиксе. Когда начали появляться первые группы, у меня была возможность помогать создавать первые группы и выступать в них. И это единственная организация, к которой я принадлежу, но это не является организацией. Это просто организм, действующий среди людей.
15 И если кто–нибудь из присутствующих в это утро не принадлежит к этому обществу, к этим Христианским Бизнесменам Полного Евангелия, то пусть… если вы поверите, поверите мне на слово, это одна из самых замечательных групп. И – и обращаясь к братьям–служителям, это не против вашей церкви, это за вашу церковь. Видите, они вот таким образом относятся к – к церкви.
16 Я сейчас случайно оглянулся и увидел эту милую леди, которая только что исполняла ту песню, несколько минут назад. Я слышал её во многих исполнениях, но голос этой леди прозвучал очень приятно, вы знаете, без такого визга. Мне очень понравилось ваше исполнение, леди, это было очень, очень красиво. Сказали, что это жена одного из служителей. И, брат, ты попроси её петь тебе каждый вечер перед сном, так что это было бы замечательно, прекрасно. Это было прекрасное пение. Я это ценю.
17 И сегодня утром это напоминает мне одну – одну историю. Это, я – я люблю охотиться и ловить рыбу, и это одна из причин моего пребывания здесь, в Аризоне, вот, это ходить на охоту и на рыбалку. Мне это нравится. И вот однажды я был на рыбалке в Нью–Гемпшире.
18 Я думаю, что здесь я нашёл много товарищей, которым нравится рыбалка, как среди мужчин, так и среди женщин, вот. Нам всем это нравится.
19 Итак, у меня была маленькая палатка, которую мне приходилось тащить на себе туда наверх, куда, вы знаете, эти люди – слишком тяжело, или ещё что–нибудь – не могут забраться туда. И там было много отличной такой форели в ручьях, и бурой, с квадратным хвостом, резкой. О–о, они просто наполнены, те потоки, текущие с горных вершин в Нью–Гемпшире. И форельки, длиной примерно сорок сантиметров, их такое множество! И я только… Я ездил туда и ловил их просто ради удовольствия самой ловли, потом отпускал их. И если какая– нибудь погибала, тогда я – я ту брал себе для еды, понимаете.
20 И там, где я был, росла такая старая лосиная ива, и – и каждый раз, когда я забрасывал удочку… У меня была "Роял Коучмэн". Я забрасывал её туда, и она там цеплялась за эту лосиную иву. И я подумал: "Ну, возьму топорик и пойду туда, в это утро, и – и срублю эту лосиную иву, чтобы не цепляться за неё". Ох, когда я посмотрел туда вниз под эти старые… было похоже на бобровую запруду, и плавали там в ожидании, когда на них попадёт "Коучмэн". И вот, всю ночь напролёт… Я, бывало, вырывал у себя волос, но теперь у меня не так много осталось, чтобы вырывать. Так что я – я просто… как они наблюдали за этим. И вот я пошёл туда, в то утро, взял этот старый топорик и срубил эту лосиную иву. И я поймал три или четыре, собирался приготовить их себе на завтрак, и возвращался. А я не очень хороший повар. Как я говорил своей жене, что мне не удаётся вкипятить воду, чтобы она не подгорела, так что, вы понимаете, что кухарничать – это довольно трудное дело.
21 Итак, возвращаясь обратно, увидел медведицу с двумя детёнышами, которые забрались в мою палатку. А вы говорите о каком–то беспорядке, вы не знаете, что такое настоящий беспорядок, если не видели, как медведь забирается в палатку. Он, не то, что они разрушают… я имею в виду не то, что они съедят, но то, что они разрушают. У меня была такая плитка, плитка, которую используют пастухи, и они там топтались и прыгали по этой плитке так, что был слышен грохот трубы, и смяли и разломали её на куски, понимаете. И когда я приблизился, у меня там лежало старое ржавое ружьишко двадцать второго калибра, но в руке у меня был этот топорик.
22 И, вы знаете, когда я подошёл, та медведица отбежала в одну сторону, и она так нежно звала своих медвежат. И один медвежонок последовал за ней, всё в порядке; но другой сидел, маленький приятель. В мае, вы знаете, только что родились. Он был ко мне спиной, согнувшись вот так. И я думал: "Что он делает?" Ну, она посмотрела на меня. И я поискал взглядом дерево, посмотреть, насколько – насколько близко оно находилось, потому что, знаете, они могут вас исцарапать за своих детёнышей. И, они, тебе не удастся их от этого отговорить, знаете ли, понимаете. Так что, я следил за той старой медведицей некоторое время, понимаете. Она продолжала ворковать и издавать звук, похожий на птичий. Надо понимать, что это за звуки, на что похожи. Итак, она продолжала звать медвежонка, а тот медвежонок всё не шёл.
23 Та–ак, я подумал о своём ружье. И я думал: "Нет, если я вбегу туда и схвачу то ружьё, а если я выстрелю в медведицу, то оставлю в лесу двух сирот", – а мне не хотелось быть в этом виновным. И, кроме того, по её размерам, понимаете, тот двадцать второй калибр был бы маловат. И иногда оно даёт осечку, надо спускать курок три или четыре раза, чтобы оно выстрелило. И я подумал: "Ну что ж, тогда я залезу вон на то дерево, если она пойдёт сюда. Я буду сидеть там на дереве, отломаю прутик и просто буду стегать их по носу". У них очень чувствительный нос. И они просто визжат, потом спускаются вниз, понимаете ли, и они оставляют тебя в покое. Так что я подумал: "Я залезу на то дерево".
24 Но мне было любопытно, что же с тем медвежонком, ох, сидел там вот так. И я подумал: "Что же он там делает?" И вот я продолжал подкрадываться, следя за ней, вы знаете, держась в стороне подальше, и всё ближе к дереву, потому что она продолжала звать того детёныша. Итак, я прошёл немного дальше, и вы знаете, что делал тот медвежонок?
25 Вот, я люблю лепёшки, или блинчики, кажется, так вы их здесь называете. Там, на юге, мы называем их лепёшками. И я не специалист по выпечке лепёшек, но поесть их я люблю. И, вы знаете, я был баптистом. Мне не нравится окроплять; я действительно люблю их крестить, как следует поливать на них чёрную патоку. Так вот, у меня была с собой банка патоки, где–то вот такая, лежала там, небольшое двухлитровое ведёрко для моих лепёшек.
26 И тот медвежонок, вы знаете, медведи любят сладкое во всяком случае. Он открыл то ведёрко патоки. И он сидел там, а у него вот такой ширины лапка. И он держал его в своих лапах и просто опускал туда свою лапку и слизывал вот так, вы знаете. Это верно. И он слизывал своим язычком. И я начал… И если бы у меня тогда был фотоаппарат, мне хотелось бы вам показать это сегодня, просто взглянуть на это. И вот он сидел там, опуская туда свою лапку и потом облизывая её вот так. И я закричал: "Убирайся оттуда прочь", вот так. А он не обратил на меня никакого вйимания, и просто продолжал себе слизывать патоку. Он опустошил то ведёрко, понимаете.
27 И я вот так громко закричал на него, он повернулся и посмотрел на меня вот так. Он не мог раскрыть свои глаза, он был просто весь в патоке, понимаете. Его глаза были обмазаны патокой, его животик, просто весь вымазан патокой, насколько только можно! И потом, немного погодя, он поплёлся боком, побежал к своей маме. Они обступили его там, в кустах, и начали его облизывать. Они побоялись приняться за ведёрко, но они могли облизать его.
28 И я сказал: "Не есть ли это образ старого доброго пятидесятнического собрания; просто наполняются чем–то добрым и сладким, потом они выходят, и кто–нибудь слизывает с них это. Это настоящее собрание общения. Мы просто приходим теперь вот так, чтобы опустить свои руки в это ведёрко, каждый из нас, по самые локти, в Божьи благословения. И я уверен, что вы встретите это на этом пробуждении, которое там, в Ассамблеях Божьих, будет там проходить. Благословит вас Господь.
29 Я говорил на днях в Финиксе, немного… Я надеюсь, что это не покажется кощунством, такая шуточка про служителя, который выходил каждое утро на платформу в течение двадцати лет, серьёзный, он проповедовал двадцать минут, и потом останавливался, и они никак не могли понять, почему это было так. И вот, однажды утром он проповедовал около четырёх часов. И дьяконы пригласили его зайти, и – и сказали: "Пастор, мы по–настоящему любим вас". Сказали: "Мы – мы считаем, что у вас замечательные проповеди". И сказали: "Мы знаем, как совет дьяконов, мы следили за вами и засекали время, каждое воскресное утро была проповедь ровно на двадцать минут". И сказали: "В это утро проповедь была четыре часа". Сказали: "Мы просто не понимаем".
30 Сказали: "Я скажу вам, братья". Он сказал: "Каждое утро, когда я выходил проповедовать, – сказал, – когда вы приглашали меня на платформу, я брал и клал себе под язык одну конфетку "Лайф Сэйверс". И, – сказал, – за двадцать минут, когда та "Лайф Сэйверс" растаивала, – сказал, – я – я – я заканчивал, – он сказал, – я знаю, что время заканчивать". И сказал: "Сегодня утром я по ошибке положил в рот пуговицу".
31 Карл Уилльямс и Джюэл Роуз, мои настоящие братья и близкие друзья, они отправились на днях в город и купили пуговицу вот такого размера, для меня, и, но я не взял её сегодня утром. Итак, мы рады находиться здесь.
32 Теперь, кто–нибудь здесь знает доктора Ли Вейла? Я не думаю… может, нет. Он был баптистским проповедником, доктор богословия, у него есть учёные степени. Он был учителем средней школы прежде всего, и он замечательный учёный. И мои записи Семь Периодов Церкви, я послал их ему, чтобы привёл в порядок с грамматикой. Потому что, этот мой кентуккский "етот, туды, сюды, да кабы, и ташшу", из–за чего людям трудно читать эти книги, так что он собирается привести это в соответствие с грамматикой для меня. И затем, после того как он завершил эту работу, несколько раз он отсылал обратно, для дополнительных разъяснений. В результате, спустя где–то три или четыре года, книга теперь будет напечатана.
33 Он спросил меня, он сказал: "Могу ли я написать какую–нибудь книгу, просто мои комментарии?"
И я сказал: "Ну, хорошо, Брат Ли". И я подумал...
34 Затем он сказал: "Я хочу сказать кое–что". Сказал: "Это будет не для продажи; будет в подарок".
Я сказал: "Ну, тогда, я уверен, что это хорошо". Видите?
35 И так они организовали финансирование, примерно десять человек это финансируют, это им обойдётся примерно в тысячу пятьсот долларов, я думаю, как я понимаю, за десять тысяч экземпляров. И так мы – мы их получили, всё это вышло из–под пресса пару дней назад, и мы взяли только две или три, вчера, и Билли привёз их. И они – они их раздавали. Теперь, я её не читал, я не знаю, что он там написал. Но я… Это по вере. Но я уверен, если вы захотите получить себе одну, если вы нам просто напишете, это будет вам выслано, бесплатно. Видите? И она называется Пророк двадцатого века.
36 И потом я обратил внимание, что здесь на фотографии, которая на обложке книги, у многих из вас есть эта фотография и видели Это, это где Ангел Господень был сфотографирован в Хьюстоне, штат Техас. Но они обрезали часть Этого.
37 Потом я вижу, что здесь в конце. А сколько здесь есть человек, когда–либо побывавших хотя бы на одном собрании, давайте посмотрим? Я полагаю, что все из вас бывали. Вы много раз слышали, как я говорю: "Над кем–то нависает та тень". Вот, видите, если ты делаешь заявление, а это неправда, то Бог не имеет к этому никакого отношения. Вы знаете, что Бог не сообщается с ложью, но Он поддерживает лишь то, что является правдой.
38 Так что, когда Он сказал Моисею, когда Он встретился с ним там, в пустыне, в Столпе Огненном, за тем горящим кустом. Тогда, когда Он выводил тех людей оттуда, и те, которые отправились за Моисеем в то путешествие, затем Он сошёл там, на горе Синай, тот же самый Столп Огненный, и подтвердил, что сказанное Моисеем было правдой.
39 Теперь, Бог будет это делать. Он всегда это делает. Итак, этот Свет вот здесь, конечно, мы ассоциируем Это с Богом, потому что у Него та же самая сущность и всё, что Он делал, когда Он был здесь, на земле.
40 На основании этого говорю: "Вот здесь человек, я вижу, что над вами смертная тень, чёрная тень". Сколько, многие из вас слышали такие слова! Что ж, совсем недавно на одном собрании, там был кто–то любопытный, кто захотел увидеть, не удастся ли это заснять на фотографию, когда Это было сказано. Итак, они… Там сидела одна дама, а у этого мужчины был фотоаппарат. И я сказал: "Сидящую здесь даму зовут миссис Такая–то", назвал какое–то имя. Я сказал: "Над ней смертная тень, у неё раковое заболевание". И он тут же сделал снимок, потому что был рядом. И вот это там получилось, видите, такой капюшон, чёрный рак смерти нависал над той женщиной. И затем Святой Дух опять проговорил...
41 Теперь, когда они напечатали его в книге, они его обрезали, так что они просто поместили это сюда, пока они не напечатают другую книгу. Вот почему вы увидите, что там отсутствует лист. Я думаю, что издательство "Голос Исцеления" напечатало эту книгу.
42 И теперь её раздают бесплатно. И в конце книги указаны спонсоры, которые на это дело отдали тысячу пятьсот долларов, чтобы напечатать эту книгу для людей, чтобы люди её читали. Поэтому она бесплатная, это замечательная книжка. Но я не знаю, о чём там пишется, я её не читал; Отец знает это.
43 Но видите, Это было, для меня Это – абсолютная Истина. Вот что мы ищем – Истину. Иисус сказал: "Познаете Истину, и Истина вас освободит". А Он является той Истиной. Именно Он, Иисус, Сын Божий – Истина этого Слова, потому что Он был Словом, ставшим плотью. "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. И Слово стало плотью и обитало среди нас". Вот поэтому Он является Истиной, потому что Слово – это Истина, и Он был Истиной.
44 Теперь, когда мы видим Его возвращение в эти последние дни, это сильное действие Божье, как движется среди народов этого мира, собирая людей в Невесту, это – Истина.
45 Годы тому назад говорили: "Нет никакого говорения на языках. Это всё чепуха". Бог обещал это, и Он доказал, что это Истина. Это верно.
46 Кто–то сказал сегодня утром, кажется, это была наша уважаемая сестра, которая много занимается с детьми по вопросу крещения, она сказала: "Можно услышать, как кто–то говорит на языках. Но вот услышать поющего на языках – это настолько прекрасно".
47 Я вспоминаю из своего раннего опыта в Скинии Редигара в Форт–Уэйне, штат Индиана. И я проповедовал, проводил служение исцеления, после смерти Брата Б. Е. Редигара. И Брат Босворт был там, Поль Радер. И многие из пожилых людей, такие, как я, вы помните Поля Радера; он был баптистом, и мы были, так что мы были большими друзьями. И таким образом говорил там, собирался молиться за больных. Это было необычно для того человека, но одна дама принесла маленького мальчика, который был калекой, и когда его несли по платформе, то тому было явлено видение от Господа, и ему было сказано всё, что было с тем мальчиком. И я попросил девушку дать – дать мне этого маленького мальчика.
48 Просто чтобы добавить к свидетельству этой сестры, чтобы вы могли увидеть, что за радость и необыкновенное явление Божьей благодати, что Это сделает, когда Это действует по Слову Божьему, видите, Божье обетование для сего часа.
49 Так вот, то, что Бог обещал Ною, сегодня нам не поможет. Божье обетование для – для Моисея, мы не можем брать Моисеево Послание. Моисей не мог взять послания Ноя. У нас есть Послание сего часа. Мы не смогли бы воспользоваться посланием Лютера. Мы не смогли бы воспользоваться посланием Уэсли. Теперь другое время. Бог распределил Своё Слово для каждого периода. И когда наступает тот период, Он посылает кого–нибудь подтвердить то Слово, доказать, что это правда. И теперь мы видим, что происходило в каждом из них тогда, точно то, что Иисус говорил, когда Он был на земле, Он говорил: "Вы строите гробницы пророкам, а ваши отцы загнали их в гроб".
50 Вот, мои родственники – католики, как вам известно, я ирландец. Теперь мы… Теперь они – они говорят о Святом Патрике, католики на него претендуют. А из него такой же католик, как из меня. Они говорят о Жанне д'Арк. Они сожгли эту девушку на костре как ведьму, потому что она была духовная и видела видения, мы это знаем. Конечно, спустя лет двести, они откопали останки тех священников и совершили раскаяние, и бросили останки в реку. Но требуется–то совсем другое, понимаете.
51 Они всегда это упускают. Человек всегда благодарит Бога за то, что Бог сделал, ожидает то, что Бог будет делать, но умышленно не замечает то, что Бог делает. Такова человеческая натура. И его натура не поменялась, натура человека этого мира.
52 Вот так узнаём, что наше Послание, сегодня, Послание, которое у нас, – заключается вот в чём: "Выйдите из Вавилона и будьте свободными и – и будьте наполненными Духом, светильник наполни и чистым храни, взор ввысь – избавление вблизи", – эти вещи чужды многим людям, которые живут и призывают Имя нашего замечательного Господа.
53 Но однако же среди всего этого мы не имеем ничего против тех людей, тех людей в деноминациях. С ними всё хорошо, они прекрасные люди. Они наши – они наши помощники в деле Евангелия, потому что Иисус сказал: "Никто не приходит ко Мне, если Мой Отец не привлечёт его. И – и все, кого дал Мне Отец, придут".
54 Таким образом, мы только ответственны за посев Семян. Некоторые падают при дороге, некоторые – на разного рода почву, некоторые падают и приносят в сто крат. Так что мы просто сеятели Семян. Бог есть Тот, Кто направляет Их во время Их засева. И теперь мы молим, чтобы, может быть, в это утро, оказалось Семечко, которое где–то упадёт, чтобы вдохновить кого–нибудь. И просто как человек…
55 Чтобы закончить своё свидетельство о той молодой даме, о которой я собирался сказать. Эта дама принесла маленького ребёнка, маленького мальчика, кажется, примерно десяти – двенадцати лет, а, может, и меньше, потому что эта женщина его несла, и она передала его в руки. И как раз тогда, когда я возносил молитву за этого ребёнка, этот ребёночек соскочил с моих рук и побежал по платформе, на глазах трёх с половиной или четырёх тысяч человек. И когда они увидели, как всё это произошло, мать, сидящая в первом ряду, просто упала в обморок. А девочка амиш...
56 Вы знакомы с людьми амиш? Я не знаю, проживают ли они у вас здесь, у них длинные волосы, это очень милые люди, ведут чистый образ жизни, и это прекрасный тип людей. Вы знаете, что среди всех меннонитов или амишей и так далее не зарегистрировано ни одного малолетнего преступника. Можете называть их смешными, если вам так угодно, но в наших – в наших семьях не хватает чего–то такого, что есть у них. У них не зарегистрировано ни одного судебного дела о правонарушениях подростков из их среды. Они воспитывают своих детей в одном направлении, и в этом направлении они идут.
57 И эта юная леди была известной пианисткой, красивая молодая женщина, и у неё были уложены сзади длинные светлые волосы. И когда она посмотрела на… Так вот, она была из амишей, она ничего не знала о Пятидесятнице, как и я не знал. Но когда она посмотрела на другой конец сцены и увидела, как идёт тот маленький мальчик, шёл по сцене, она подняла вверх руки.
58 Так вот, я знаю, что бывают фанатики, но надеюсь, что я к этому не склонен. Я – я – не лжец. И я – я не лгу. Если я ошибаюсь, то я – я ошибаюсь не преднамеренно, я ошибаюсь по неосведомлённости.
59 Но та девушка подняла вверх свои руки, и её волосы упали рассыпавшись по плечам, и она начала петь на ином языке. А она играла тот псалом: "Великий Врач вблизи сейчас, Он любит, сострадает". И когда она вскочила оттуда… Я знаю, что это сейчас звучит очень странно. Но эта девушка не имела никакого понятия о говорении на языках, но она пела на иных языках: "Великий Врач вблизи сейчас, Он любит, сострадает". А то пианино само продолжало играть: "Великий Врач вблизи сейчас, Он любит, сострадает". Ну, они все кинулись вперёд, спускались с балкона вниз, люди пронзительно кричали! Та девушка стояла там вот так, смотрела вверх, говоря на иных языках; а пианино, клавиши из слоновой кости продолжали двигаться:
Великий Врач вблизи сейчас,
Он любит, сострадает.
Печальный друг, услышь тот глас,
Воспрянь, Иисус взывает.
60 О–о! Это… "Не видел глаз и не слышало ухо, что приготовлено для нас". Вы знаете, что я думаю? Зачем нам – зачем нам принимать какой–то заменитель или какое–нибудь притворство, когда на небесах полно подлинного, настоящей Силы Божьей, которая может освободить душу, которая может сделать нечто для нас? Благословит вас Бог. Вот, там всего так много.
61 Я так и не сказал вам, где можно взять эту книгу, вот. Почтовый ящик 325, в Джефферсонвилле. И если вы напишете, вам её, конечно, пришлют. Или же посетите одно из собраний, они там будут их раздавать.
62 Теперь, я очень благодарен за это время приятного общения. И в это утро я думал об одной небольшой истории, которую когда–то рассказывал у Христианских Бизнесменов, о Закхее. Многие из вас слышали, как я её рассказывал, о том, как тот человечек не верил в это распознавание, и в Господне. Конечно, я думаю, как у нас в каждом периоде, вы видите нечто подлинное, а затем видите подражателей. И нам с этим приходится мириться. Но хорошие, глубокие мыслители, знающие Писания, понимают, вот. Которых, мы, и не важно...
63 Когда г–жа Эйми Сэмпл МакФерсон, когда она была ещё жива, при её служении, говорят, что чуть ли не каждая женщина–проповедница носила похожие крылья, вы знаете, то есть похожие мантии, и носили Библии.
64 Просто взгляните на тех, кто при Билле Грейхаме, в наши дни в нашей стране. Но, вы знаете, Билли Грейхам [Билли Грейм. – Пер.] не мог бы занять ваше место. Я не мог бы занять место Билли, он не мог бы занять моё. Я не могу занять вашего, и вы не можете занять моего. Ты – индивидуум, в Боге. Бог создал тебя таким, каков ты есть, для какой–то цели. Если бы нам только найти своё место и потом находиться там. Если мы пытаемся делать что–то иное, тогда, видите, мы – мы оказываемся на чьей–то территории, тогда мы просто мараем картину Божью.
65 Возьмём, к примеру, Билли Грейхама в сегодняшнем деноминационном мире, где он находится, если сравним с играющими в футбол, то у него мяч.
66 Теперь, если ты будешь пытаться отобрать мяч у своего же игрока, тогда ты нарушаешь игру своей же команды. Прикрывай своего игрока, понимаешь. Продолжай прикрывать его, придерживай остальных, чтобы он смог прорваться вперёд. Через некоторое время мы забьём гол, и придёт Иисус, и тогда всё это закончится. Благословит вас Господь.
67 Теперь расскажу об этом человеке, о Закхее. Он там сидел у меня на дереве, вы знаете, со всех сторон окружённый листвой. И затем, когда он слез с дерева, он пошёл домой с Иисусом. И я сказал: "Он стал членом местного отделения Бизнесменов Полного Евангелия". Так что, если здесь в это утро есть Закхеи, то вы последуете, я надеюсь, доброму совету и станете членом Бизнесменов Полного Евангелия.
Вы скажете: "Полного Евангелия?" Так точно.
68 Единственным, что проповедовал бы Иисус, – было бы полное Евангелие. Это верно. Ведь это правильно? [Собрание говорит: "Аминь". – Ред.] Конечно, потому что Он был полным Евангелием. Это верно. Он не мог бы отрицать Самого Себя.
69 Но теперь у меня здесь выписано несколько мест из Писаний, немного, обычная небольшая тема, это у меня займёт не более чем несколько минут, если вы потерпите меня. И перед тем как мы это сделаем… Теперь, в нашем небольшом общении здесь вместе и говоря о том, как медведь запустил лапы в то ведро, теперь давайте всё это отметём в сторону и будем считать, что мы познакомились. И, теперь мы хотим войти в это Слово глубже.
70 Теперь давайте склоним головы, принимаясь за Него. Потому что, мы не имеем никакого права приниматься за Слово, не поговорив прежде с Автором.
71 Склонив головы и закрыв глаза, и я верю, что сердца наши склонились вместе с головой. Интересно, пока я смотрю на эту аудиторию, найдётся здесь кто–нибудь, кто скажет, подняв руку: "Брат, служитель, вспомяни меня в молитве. У меня – у меня есть нужда"? Благословит вас Бог. Благословит вас Бог. Теперь Он видит вашу руку. Он знает, что за этой рукой, у вас на сердце. Я молю о том, чтобы Он вам это даровал.
72 Дорогой Боже, мы благодарны за это здание, в котором мы, Твои смиренные дети, смогли здесь собраться и просто поговорить и пообщаться, быть самими собой, отдавая себя Христу и желая всё более походить на Него. Здесь находятся братья–служители, сидят рядом, Господь, люди более способные, могли бы встать здесь и изложить это Слово лучше, чем я, Твой недостойный слуга, но жребий выпал мне. И, Отец, я молю сегодня, что если я скажу что–то не по воле Божьей, то прежде, чем я скажу это, Ты закрой мои уста; как Ты однажды закрыл пасти тем львам, чтобы они не причинили вреда Даниилу.
73 Отец, мы просим Тебя сейчас вспомнить всех и каждого, каждого служителя. И это пробуждение, которое проходит здесь в городе, Господь, у Ассамблей Божьих, я молю, дорогой Боже, чтобы Ты послал туда такое пробуждение, чтобы Силою Божьей был взбудоражен весь город, чтобы все эти бары и блуждающие по улицам дети были приведены к Трону Божьему и были наполнены Его милостью и Его Духом. Даруй это, Небесный Отец.
74 И мы молим, чтобы сегодня, если там будут мужчина или женщина, парень или девушка, которых привели сегодня утром на это собрание, сюда, под укрытие от снега, чтобы великий Святой Дух посетил их сердце и проговорил к ним, необыкновенным образом. Может быть, некоторые отбились, которые когда–то принимали Тебя, Господь, но теперь они отошли прочь; приведи их обратно, Господь, в это утро.
75 И мы молим за эту группу, за Брата Эрла и его жену, и за других. Даруй это, Господь.
76 Теперь преломи нам Хлеб Жизни, когда мы снова откроем страницы этого Слова, потому что мы знаем, что Библия не подлежит частному истолкованию. Но Бог не нуждается, чтобы мы истолковывали Его Слово, Он – Сам Себе истолкователь. Он сказал однажды: "Да будет свет", и был свет. Он сказал: "Дева зачнёт", и она зачала. "И в последние дни Я изолью Духа Моего на всякую плоть", не имеет значения, что говорит этот мир, Он это совершил. Он не нуждается ни в каком истолкователе. Он истолковывает Свои Собственные Слова, делая Их живыми и подтверждая, что Это так и есть. Приди в наши сердца, Господь Иисус, и истолкуй нам сегодня то, в чём мы нуждаемся. Мы просим это во Имя Иисуса. Аминь.
77 Теперь к Библии, если вы пожелаете открыть. Я думаю, что у меня никогда не было такой проповеди, которую я осмелился бы сказать и чтобы прежде я не прочитал Слово. Потому что мои слова могут не исполниться, я – человек. Но Его Слово просто не может не исполниться, Он – Бог. Так что, давайте обратимся теперь к небольшому отрывку, и мы закончим уже примерно через тридцать, сорок минут, если будет воля Господа.
78 Теперь по Откровению, мы желаем обратиться к 3–й главе Откровения, начиная с 14–го стиха. И мы хотим прочесть только часть, это Послание к Лаодикийскому Периоду Церкви. И я думаю, и я – я полагаю, что большинство всех наполненных Духом людей и читателей Библии думают, могли бы сказать на это аминь, что мы сейчас в Лаодикийском Церковном Периоде, потому что это – последний период. Послушайте это Послание о состоянии церкви в это время.
И ангелу… Лаодикийской церкви напиши; так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия;
Знаю твои дела… ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч.
Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.
Ибо ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды; а не знаешь, что ты несчастен… жалок… ниш … слеп, и наг.
Советую тебе купить у Меня золото… огнём очищенное, чтобы тебе обогатиться; и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей; и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть.
Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю: итак, будь ревностен и покайся.
Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною.
Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моём, как и Я победил и сел с Отцом Моим на престоле Его.
Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.
79 Благословит Господь чтение этого Слова. Теперь я хочу взять, всего лишь на несколько минут, небольшую тему, названную, Двери за Дверью. Двери за Дверью. Теперь это очень… Двери за Дверью, три слова, Двери за Дверью.
80 Вы можете сказать мне: "Брат, здесь, вероятно, находится человек сто. Вот, не думаешь ли, что это как бы маловатый отрывок, когда здесь у тебя сто душ?"
81 Что ж, это, это, может быть, правда, отрывок маленький. Но не величина отрывка, не это имеет значение, но то, что это. То – то, что сказано в отрывке, это имеет значение.
82 Как, я думаю, что это было в Луисвилле, штат Кентукки, некоторое время назад, маленький мальчик был наверху на чердаке, игрался со старыми чемоданами там, среди хлама, и он наткнулся на старинную почтовую марку. Что ж, первое, что промелькнуло у него в голове, – это то, что он сможет купить стаканчик мороженого за неё. Там дальше по улице жил коллекционер, так что он бросился бежать туда что было сил. И сказал: "Сколько вы мне дадите за эту марку?"
83 Коллекционер внимательно рассмотрел её, и она была уже довольно–таки потускневшей. Он сказал: "Я дам тебе за неё доллар".
Вот это да, это было хорошей сделкой. Он согласился бы отдать её и за пять центов, и был бы от этого счастлив, чтобы купить мороженое, но она была продана за доллар. Коллекционер продал её за пятьсот долларов. И позднее, я не знаю, где она оказалась, но цена дошла до нескольких сотен долларов. Вы видите, маленький кусочек бумаги, ничего не значащий, просто кусочек, который вы даже не стали бы поднимать с пола. Но имела значение не бумага, а имело значение то, что было на той бумаге.
85 И вот таким образом с чтением Божьего Слова. Это не просто бумага, стоимость бумаги или размер этой бумаги, но то, что написано на той бумаге. И достаточно одного слова, чтобы спасти мир, если бы оно было принято таким образом.
86 Когда–то давно был… Я читал историю о временах нашего знаменитого… Одним из самых великих президентов, я думаю, что были у нашей страны, это был – был Линкольн. Не из–за того, что он был из штата Кентукки, но потому что он был великим человеком. Он был без образования, но всё же нечто было – было в его сердце, какая–то цель.
87 Мне – мне нравится дальновидный человек. Мне нравится человек, у которого есть нечто, за что он сражается, не просто городит: "Ну что ж, как получится, так и будет хорошо". О–о, встань и берись за дело! И Линкольну никогда не мешало отсутствие образования; он принимался за работу. Я думаю, что каждый Христианин должен быть таким, найти свою цель и идти её осуществлять.
88 Каждый член этой группы, не просто, "Ну что же, у нас раз в месяц проходит завтрак", это не то, "или каждую субботу". Имей цель в жизни, нечто, что ты собираешься сделать. Давай. Бог поместил тебя здесь; делай что–нибудь в отношении этого, каждый член каждой церкви. Там в городе проходит пробуждение. Это пробуждение там с какой–то целью. Давайте извлечём нечто из этого. Давайте делать что–нибудь в отношении этого.
89 Мистер Линкольн. Там был человек, который… молодой парень, он – он был на войне, и – и он был трусом, во–первых. И во время исполнения службы он – он – он ушёл со своего поста; и они против него что–то выдвинули такое, что его должны были расстрелять. И, о–о, он… это было ужасно. А один молодой парень очень сильно любил его, он отправился к мистеру Линкольну просить о помиловании. Он был президентом в то время здесь, в Соединённых Штатах, и так тот пошёл к нему за помилованием.
90 И он сказал ему, в то время когда тот выходил из своей кареты; и мистер Линкольн, высокий с бородой, типичный южанин, худощавый. И он сказал; "Мистер Линкольн, там сидит парень, которого хотят казнить через два дня, его расстреляют за то, что он сбежал во время сражения". И он сказал; "Мистер Линкольн, это хороший парень. Но когда начали эту пальбу из мушкетов и – и люди умирали, он разнервничался. И он настолько расстроился, что поднял руки и начал пронзительно кричать". И сказал: "Я знаю этого парня". Сказал: "Мистер Линкольн, только ваше имя на этом листе бумаги может избавить его от этого. Вы подпишете это?"
91 Конечно, этот Христианин, джентльмен, быстренько подписал эту бумагу, "Помилован, Такой–то". Подписал своё имя, "Авраам Линкольн, президент Соединённых Штатов".
92 Со всех ног бежал обратно этот вестник. И он прибежал, где была эта камера, он сказал: "Ты свободен! Ты свободен! Вот здесь стоит мистера Линкольна, подпись мистера Линкольна. Ты свободен!"
93 Он сказал: "Для чего ты пришёл, чтобы поиздеваться надо мной, зная, что завтра я умру?" Он сказал: "Забери эту бумажку отсюда, ты насмехаешься надо мной". И он не хотел принять это. Он сказал: "Нет, мне – мне она не нужна". Сказал: "Ты только хочешь… " Сказал: "Если бы это был – был президент, – сказал, – то бумага была бы с гербом, и это была бы его специальная бумага".
Он сказал: "Но это его подпись!"
94 Он сказал: "Откуда мне знать его подпись?" Он сказал: "Ты просто разыгрываешь меня, ты просто хочешь поднять мне настроение". И он начал пронзительно кричать и повернулся спиной. Парня расстреляли на следующее утро.
95 Потом, после того как парень погиб, и имя президента стояло на том клочке бумаги, что он был помилован, что тогда? И они начали расследовать этот случай в федеральном суде. И вот было вынесено решение нашего федерального суда, которое является окончательным решением всех наших судов. Что они иногда говорят, может, нам не нравится их решение, но мы должны этому так или иначе подчиняться, видите, потому что это отправная точка. Это завершающая точка. Теперь, там было принято следующее решение: "Помилование не считается помилованием, если оно не принимается как помилование".
96 И вот таким образом со Словом Божьим. Это помилование, если Оно принято как помилование. И Это есть Слово Божье, Это есть сила Божья для тех, кто поверит Ему и примет Его.
97 Не имеет значения, что вы смотрите на Него и говорите: "О–о, это было запутано, там был миллион переводов и всё такое". Для кого–то это может быть так.
98 Но для меня, Это остаётся Словом Божьим: "Иисус Христос вчера, сегодня и вовеки тот же". Это Его долг – оставаться с тем Словом.
99 Так вот, Он должен будет судить церковь, однажды. И если Он будет судить её через католическую церковь, как они говорят, что Он будет судить через неё, тогда через какую из католических церквей Он будет судить её? Они отличаются одна от другой. Если Он будет судить методистской церковью, тогда вы, баптисты, пропали. Если Он будет судить её пятидесятнической, остальные из вас пропали.
100 Но Он не будет судить её церковью. В Библии сказано: "Он будет судить этот мир Иисусом Христом, а Христос – это Слово". Так что вы понимаете, что у нас нет оправдания, Он судит нас именно Словом Божьим, которым Он судит нас; и не имеет значения, насколько мало, одно слово очень важно для Этого, сказано в Откровении 22:18.
101 Сначала я начну с Бытия. Бог дал человеческому роду Своё Слово, чтобы они укрепились от смерти, греха и печали, и любого несчастья. Цепь, из Его Слова. "Не прикасайся вот к этому одному дереву, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь". А цепь держит в меру слабого звена. И наши души протаскивают над адом, держась за эту цепь; нарушь одну из них – и этого достаточно. Ева не нарушила предложения, она нарушила одно Слово, с помощью сатаны. Это было началом Книги.
102 В середине Книги пришёл Иисус и сказал: "Не хлебом одним будет жить человек, но всяким Словом". Не частью их, то здесь то там, но, "Всяким Словом, исходящим из уст Божьих".
103 Когда Он умер, воскрес и ушёл на Небо, и вернулся и дал Иоанну… то, что Он сказал тогда там после Своего воскресения. Сказал: "Что если… " Сказал: "А что произойдёт с сим мужем?"
104 Иисус сказал: "Если Я хочу, чтобы он пребыл, пока Я приду, что тебе до того?" Не понимая точно, что не его жизнь, но его служение будет продолжено. И Он поднял его, в 4–й главе Откровения, и показал ему всё, чему надлежало произойти, время, в которое мы живём сейчас, вплоть до нашего сегодняшнего отрывка.
105 И затем в 22–й главе, в последней главе, 18–м стихе, Он сказал: "Если кто отнимет одно от Слов Книги сей или приложит слово к Ней, у того будет отнято участие в Книге Жизни". Видите? Поэтому мы верим, что человек живёт каждым Словом Божьим. Я верю в это, и я знаю, что это правда. Насколько мало, это не имеет значения. Нужно всего лишь одно слово, чтобы это сделать.
106 Подумав о том, насколько мало и незначительно, видя, что здесь находится много моих канадских друзей. Я помню, как я был в Канаде, когда Король Джордж… Тот, за которого у меня была возможность помолиться, когда он получил исцеление от того рассеянного склероза; он страдал в то время от склероза, и ещё у него была болезнь желудка, язва; как многие среди вас, канадцев, это знают и среди американцев тоже. Видели, как он проезжал там, сидя в том экипаже, он – он был королём. Он вёл себя как король. Его прекрасная королева сидела рядом с ним, на ней было голубое платье, это когда он проезжал по улицам.
107 И мы стояли там вместе с моим другом. И когда тот экипаж проезжал мимо, он повернул голову и начал плакать. Я положил ему на плечо свою руку и сказал: "В чём дело?"
108 Он сказал: "Брат Бранхам, там проезжает мой король со своей королевой". Ну, я – я мог оценить это.
109 Итак, я подумал: "Если канадец при виде главы правительства, не главы правительства, но тем не менее всё–таки тоже глава правительства, Англии, и когда проезжает король, это может заставить плакать канадца, и он отворачивается и плачет, что же это будет такое, когда мы увидим нашего Царя?" И подумать только, ведь мы же будем Царицей.
110 Потом ещё и дети были отпущены из школ, маленькие дети, им дали маленькие британские флажки. Канадский флаг называется как–то по–другому. Брат Фред, как называется канадский флаг? [Брат Фред Сотман говорит: "Государственный флаг Соединённого Королевства". – Ред.] Государственный флаг Соединённого Королевства. Но им дали те маленькие британские флажки, чтобы махали. И когда король проезжал мимо, все эти малыши выступили вперёд, махая своими – своими флажками, и кричали королю. И – и там оркестр играл мелодию Боже, храни короля, когда он торжественно проезжал по улице.
111 О–о, если бы вы только могли представить… Вы представьте себе, что будет там, когда наступит воскресение!
112 И им было сказано, тем малышам, что как только парад окончится, чтобы возвращались в школу. И, когда те маленькие ребята возвращались обратно, то из одной школы одна девочка потерялась. И они повсюду ходили, чтобы найти малышку, вверх–вниз по улицам. И, в конце концов, за телеграфным столбом, нашли эту маленькую, крошечную, малюсенькую, маленького росточка девочку, просто так сильно и горько плакала.
113 Ну, учительница взяла её на руки и… [Пробел на ленте. – Ред.] "В чём дело? Ты видела короля?"
Она сказала: "Да, я видела короля". Сказала: "Ты – ты помахала своим флажком?" Она сказала: "Да, я – я помахала своим флажком". Она сказала: "Ну, тогда почему же ты плачешь?"
114 Она сказала: "Понимаете, учительница, я такая маленькая, другие стояли передо мной, большие. И я махала своим флажком, но он этого не видел". И вот из–за этого она была так расстроена. Что ж, может быть, тот Король Джордж не видел ту малышку в полный рост. Он, может быть, не видел её патриотического сердца и что она чувствовала к нему. Она была слишком маленькая.
115 Но с нашим Царём по–другому! О–о, даже если мы делаем что–то незначительное – Он это видит. И Он знает в точности дела и мысли, что в наших душах, что бы мы ни делали, насколько бы малым это ни было. И каким образом мы служим Ему? Когда мы служим друг другу. Если я не люблю вас, как я могу любить Его? Понимаете? "Если вы сделали одному из сих Моих меньших, то сделали Мне". Видите?
116 Эти – эти незаконченные мелочи иногда и разрывают всю цепь, вы понимаете, и позволяют нам идти, куда понесёт с деноминационным мышлением, и забываем об этом малом, что в действительности является очень существенным. Всё, каждое Слово Божье является существенным. Ничто из Этого нельзя оставить. Мы должны принимать каждое Слово Отсюда, именно так, как Оно было написано.
117 "Я стою у двери, – сказал Иисус, в этом Лаодикийском Периоде, – и стучу". Вы заметили, что это единственный церковный период, когда Его выставили из Его церкви? Во всех других церковных периодах Он находился в церкви. В течение методистского, лютеранского и так далее, Он находился внутри церкви. Но здесь Он находится снаружи, наши вероучения и дела изгнали Его из церкви. Но Он стоит там снаружи, продолжая стучать, "Если кто услышит и отворит дверь, Я войду к нему и буду вечерять с ним, и дам исцеление его глазам, и – и одежды, и дам ему богатства Небесные; тому, кто услышит, как Я стучу".
118 Я думал, что я смогу вспомнить имя того художника, который нарисовал ту картину, написал картину, вернее, сюжет у двери. Когда он… Вы знаете, все великие картины сначала должны пройти очередь, то есть, зал критиков, прежде чем они будут выставлены в Зале Славы. Тот оригинал картины теперь стоил бы миллионы долларов.
119 Но, понимаете, это как с Церковью, должна пройти зал критиков. Мы проходим. Вас будут называть "святыми роликами", вас будут называть всячески. Но если вы только сможете удержать своё положение во Христе, тогда однажды Он возьмёт нас в Зал Славы. Но сначала мы должны выдержать критицизм. Вот как раз, где находится наше ничтожное, вот, где это показывается. "Если не можете вынести наказания, то вы – незаконные дети, а не дети Божьи". Не имеет значения, сколько он присоединялся к церкви и что бы там ни было им сделано, он по–прежнему, если он не может вынести наказания, он – незаконное дитя, и он – не настоящее дитя Божье. Но настоящее, подлинное дитя Божье не интересует, что говорит этот мир, всё остальное – это второстепенное. Он свой разум настраивает на Христа, и это решает дело. Да. Что Христос скажет ему делать, то он и сделает. Куда бы Агнец ни пошёл, они с Ним, везде. И тогда вы видите Его явление, его Присутствие и то, что Он делает. Он всегда со Своим народом, Своей Невестой. Он ухаживает за ней. Однажды состоится Брачная Вечеря.
120 И вот этот художник, несмотря на это, когда она прошла через критиков, толпа критиков собралась вокруг этого художника. Я не могу вспомнить его имени. Я думал, что это Микеланджело, но он был создателем статуи Моисея. Всё же я не могу вспомнить его имени. Но, тем не менее, он сказал: "Ваша картина выдающаяся, – сказал, – не имею ничего, что можно было бы сказать против этой картины". Он сказал: "То, что Он держит фонарь в Своей руке, это также показывает, что Он приходит тёмной ночью". Он сказал: "И потом, Он стоит у двери, а тот и головой и ухом, так чтобы ему не… наверняка не упустить этот тихий зов. Его ухо обращено к двери, и Он стучит в дверь". Он сказал: "Но, вы знаете, сэр, вы забыли нарисовать одну деталь на вашей картине".
121 И этот художник, у которого это заняло определённую часть жизни, чтобы написать её, он сказал: "Что же такое я мог забыть, сэр?"
122 Он сказал: "Не имеет значения, сколько Он стучал, понимаете, вы забыли нарисовать там задвижку. Там нет задвижки на двери". Если вы обратите внимание на дверь, то там нет задвижки.
123 "О–о, – сказал художник, – я нарисовал это так. Вы понимаете, сэр, – он сказал, – задвижка находится на внутренней стороне. Именно вы открываете эту дверь. Вы открываете эту дверь".
124 О–о, для чего человек стучится в дверь другого человека? Он хочет, чтобы ему открыли. Он пытается войти. У него, может, есть нечто такое, что он хочет рассказать тебе или обсудить с тобой. У него есть для тебя сообщение. Вот зачем люди стучат в дверь друг к другу. У них для этого есть какая–то причина. Этого не происходит, если на это нет какой–либо причины. Вы не пошли бы в чей–то дом, разве только по какой–либо причине; если ничего другого, прийти в гости, сообщить ему что–то или что–то такое. Есть какая–то причина для того, чтобы человеку идти и стучать в дверь другого человека.
125 Если есть какой–то вопрос, на него должен быть какой–то ответ. Не может быть какого–то вопроса, на который нет ответа. Так что, вот этого–то мы ищем в Библии, этих вопросов дня, а в Библии есть ответ. Христос является тем Ответом.
126 Теперь, многие важные люди стучали в двери в течение жизни, и многие стучали в прежние времена; и, возможно, если время продлится, то будет ещё больше важных людей.
127 Теперь, первым делом, может быть, если кто–то постучит в вашу дверь, если сможете, то вы тихо подойдёте и отодвинете занавеску, чтобы посмотреть, кто это там.
128 Если вы заняты, как мы сегодня заявляем: "Нет времени сходить в церковь; нет времени на это. И, вы знаете, моя церковь не верит в подобные вещи". И, понимаете, иногда мы сходим в сторону от установленного пути, отклоняемся от Слова.
129 Но вы отодвигаете занавеску, потом хотите увидеть, кто это там стоит. И если это какой–нибудь важный человек, вы быстро бежите к двери.
130 Теперь давайте отвлечёмся немного, и возьмём нескольких постучавших людей. Давайте оглянемся в прошлое и вспомним египетского фараона, жившего много сотен лет назад. Что если – если бы фараон, египетский царь, подошёл к дому крестьянина? И этот крестьянин был как бы не согласен с фараоном, не верил его политике, и не соглашался с ним. И – и, но вот стоит фараон, стоит у двери каменщика или месильщика глины, как мы назвали бы их там. в Египте. И вот он отодвигает занавеску, а там у двери стоит могущественный фараон. И он стучит; на лице у него улыбка. [Брат Бранхам стучит. – Ред.] Ой, тот крестьянин открыл бы дверь и сказал: "Входи, великий фараон, да обретёт милость твой смиренный слуга в очах твоих. Со всем, что находится в стенах сих, я – твой раб, фараон. Ты почтил меня превыше моих братьев. Ты пришёл в дом мой, а я ведь – бедный человек. Ты ходишь в гости лишь к царям и – и к знатным, и к важным людям. А я – незначительный человек. Но ты – ты пришёл ко мне в гости, ты почтил меня, фараон. Что твой смиренный слуга может сделать?" Не имеет значения, чего бы ни попросил фараон, вплоть до его жизни, он отдал бы её. Конечно. Это – честь.
131 Или, сказать к примеру, покойный Адольф Гитлер, когда он был фюрером Германии. Что если бы он пришёл к дому какого–нибудь солдата? И та группа нацистских солдат образовала круг, и вот, ни с того ни с сего кто–то стучится в дверь. И этот солдатик говорит: "А–а, сегодня я себя плохо чувствую! Жена, скажи им, чтоб убирались".
132 Она подкралась к двери и отодвинула занавеску. Она говорит: "Муженёк! Муженёк, вскакивай, быстро!"
"В чём дело? Кто там стоит?"
"Гитлер, фюрер Германии!" О–о, вот это да!
133 Тот солдатик спрыгнул, оделся, быстро, и встал по стойке смирно. Подошёл там к двери, отпер дверь, раскрыл дверь, и сказал: "Хайль Гитлер!" Видите, он был великим человеком, в своё время в Германии. "Что прикажете?"
134 Если бы он сказал: "Иди спрыгни с того утёса", он сделал бы это. Почему? В дни нацистов в Германии никто не был таким великим, как Адольф Гитлер. Он был великим человеком. И он… И, какая это была честь, ведь он посещал только генералов и влиятельных людей, а тут он стоит у двери пехотинца! О–о, это было, конечно, великой честью для него.
135 Ну что ж, теперь, а что насчёт Флагштаффа? Перенесёмся в наше время. Что если бы сегодня днём, наш тот – тот президент, мистер Джонсон, Л.Б.Джонсон, что если бы он вышел из самолёта, где–нибудь здесь? И сейчас мы просто представляем собой людей одного класса. Все мы – бедные. Может быть, у одного работа получше, может, немного лучше дом, но всё же мы – просто смертные. Но что если бы он пришёл к вашему дому здесь, может, к самому простому из нас, и он постучал бы в дверь; и вы подошли к двери, а там стоит президент Л.Б.Джонсон? Ой, это была бы большая честь. Может, вы с ним не соглашаетесь, в политике. Но для вас это было бы честью – если бы у вашей двери стоял президент Соединённых Штатов. Кто вы такой или кто я такой? И вот стоит Линдон Джонсон у ваших дверей! Хотя вы, может, являетесь социалистом или республиканцем, или ваши взгляды очень сильно отличаются, но однако это была бы большая честь.
136 И знаете что? Поскольку вы были удостоены такой чести, ещё бы, в тот же вечер вас показали бы по телевидению. Наверняка. Завтра же в местных газетах появились бы заголовки, в здешней газете Флагштаффа, что, "Джон Дью. Вчера в Флагштафф прилетал президент Соединённых Штатов, ничем не вызванный визит, приехал даже без приглашения и постучал" в вашу дверь. Смиренный! За тем президентом закрепилось бы имя смиренного человека, при всём его величии, прийти к моей или к вашей двери; мы – никто, и вот прийти и беседовать с нами.
137 Ой, вы шли бы потом по улице и говорили: "Да, я – тот парень. Президент был у меня в гостях".
138 "Постой, позволь–ка мне запечатлеть твой профиль. Смотри прямо на меня. А какая у тебя походка?" Вы стали бы важным человеком. Конечно.
139 А что если бы пришла королева Англии, хотя вы и не под её правлением? Но это было бы честью для некоторых из вас, женщины, оказать гостеприимство королеве Англии, хотя и не находитесь под её правлением. Но всё же она великая личность, она – самая великая королева в мире, в настоящее время. Конечно, она таковая, имея в виду политику. Но если бы она попросила у вас какую–нибудь безделушку, что висит у вас на стене, которой вы дорожили бы чрезмерно, вы отдали бы это ей. Подарить это – было бы для вас честью. Конечно, это же королева Англии.
140 И вам была бы оказана честь, президентом. И все рассказывали бы о скромности английской королевы, прилетевшей, чтобы повидать какую–то женщину в Флагштаффе, никому не известную. И газеты напечатали бы об этом, и новости передали бы об этом.
141 Но, вы знаете, самая важная Личность всех времён, Иисус Христос, стучит в нашу дверь. Но от Него отвернулись, более чем от всех царей и сильных мира сего. Это верно. И вы можете принять Его и пойти и рассказать об этом, а окружающие посмеются вам в лицо. Никакие новости не будут…
Кто более великий, чем Иисус Христос, мог бы прийти к вашему дому? Кто более великий, чем Иисус Христос, мог бы постучать в вашу дверь? Кто мог бы это сделать? Сын Божий который постучал бы в ваш дом, кто ещё может быть важнее? И однако Он стучит, день за днём. А если вы принимаете Его, то вас называют фанатиком. Так что, видите, как мир узнаёт своих? Это верно. Но Он не пришёл бы, если бы у Него не было на то причины.
143 И можете представить, как смиренность президента Джонсона или королевы Англии, или какого–нибудь великого человека, как это было бы показано, скромность того великого и знаменитого человека, чтобы постучать в вашу дверь!
144 А что насчёт смиренности Сына Божьего? Кто мы такие, – грешники, грязные, "рождённые во грехе, зачатые в беззаконии, пришли в этот мир, говоря ложь?" И вот Сын Божий приходит и стучит в нашу дверь.
145 Теперь, английская королева может попросить вас о какой–нибудь услуге. Она может взять что–нибудь у вас. Так же и президент, он может попросить вас сделать что–нибудь такое, чего вы не хотите делать. Он может попросить у вас какие–то драгоценности, с которыми вы не хотели расставаться, а для него это было бы пустяком.
146 Когда же стучится Иисус, то Он что–нибудь вам приносит. Он приносит вам прощение. Не отказывайтесь от этого. Потому что, как это расследовали в наших судах здесь, так это будет в Царствии Небесном. Если Он стучал бы и принёс прощение, а вы от этого отказались и умерли в своих грехах, то вы погибнете; хотя вы имели честь находиться на подобном собрании, хотя вы имели честь присутствовать во время пробуждения, или в своей церкви, и слышали, как ваш пастор говорил Евангельскую проповедь. И были среди слушателей, говорите: "Да, я был там". Может быть, вы, трудно рассказать всё, что вы могли бы сказать. "Я слышал пение. Меня это радовало. Я слышал свидетельства. Это было настоящее". Но вы от Этого отказались.
147 Что если бы я был молодым человеком, который познакомился с девушкой; она была бы красивой, она была бы Христианкой? Она бы… Она отвечала бы всем требова–… [Пробел на ленте. – Ред.] Вы не можете найти в Этом никакого порока, но вы должны отложить в сторону человеческие традиции. Вы говорите: "О–о, я верю, что Это правильно. Я понимаю, должен… " Но вы должны принять Это. Ты… Тогда та женщина становится частью тебя. Тогда вы становитесь частью этого Слова, что и есть Невеста. Если Он есть Слово, то Невеста будет Невестой–Словом. Понимаете, обязательно будет! Видите, вы должны принять Это. Вы бы… вы могли бы говорить, что пожелаете, вы можете хвалиться президентом; но обычно, когда Иисус приходит к нашим дверям, мы просто отворачиваемся от Него. Видите, мы не хотим с Ним иметь ничего общего. Мы говорим: "Ну, как–нибудь в другой раз".
148 Что если вы постучали в чью–либо дверь? Теперь давайте посмотрим с другой стороны, одну минуту. Что если вы подошли и постучали в чью–либо дверь и у вас было нечто для них? И всё они к вам отнеслись бы так, как вы отнеслись к Богу; что ж, если так поступаете, ну, ладно, но у вас нет никаких оправданий. Так что, когда вы постучали в чью–либо дверь, а они подглядели через окно и задвинули занавеску; или же подошли к двери и говорят: "Как–нибудь в другой раз!"
"Ну, я хотел бы..."
149 "У меня нет времени сегодня утром!" Знаете, что бы вы сделали? Возможно, то же самое сделал бы и я, и другие, вы никогда больше не пришли бы туда.
150 Но не так Иисус. "Я стою и стучу", стучит непрерывно. [Брат Бранхам непрерывно стучит по чему–то. – Ред.] Понимаете? "Ищущий", не искал. "Ищущий! Стучащий!" Стук, стук – это непрерывно, стучит! Видите, "Ищущий, стучащий, будет..." Не просто лишь…
151 Как притча о неправедном судье. Женщина приходила и хотела мести, отмщения, но не могла этого добиться. Он… Она продолжала приходить и умолять. И она говорила… "Защищу её, чтобы она не приходила больше докучать мне".
152 Насколько больше сделает Небесный Отец? Видите, это нам следовало бы стучать в Его дверь. Это Адам должен был бы бегать туда–сюда по саду, громко крича: "Отец! Отец, где Ты?" Но вместо этого, вместо этого, это Бог бегал туда–сюда по саду: "Сын! Сын, где ты?" Видите, это просто показывает, что мы из себя представляем. Мы всегда прячемся, вместо того чтобы просто выйти и признать это. Мы стараемся убежать, спрятаться за что–то. Видите, просто такова природа человека, у нас это подобным образом. Так точно.
153 Вы отдали бы этим людям лучшее, что у вас есть, всё. Но вы не примете, вы – вы – вы не примете Иисуса. Я не имею в виду вас, но я здесь имею в виду людей.
154 Или, может быть, вы можете сказать вот что, можете сказать: "Проповедник, я уже сделал это. Я – я открыл своё сердце и позволил Иисусу войти туда. Я это сделал десять лет назад. Я сделал это двадцать лет назад". Ну что ж, может, это абсолютно верно, но это всё, что ты сделал? Видите?
155 Я хочу спросить у вас теперь. Если вы пригласили бы кого–нибудь в свой дом, и потом, когда в дверь вошли… Вернее, кто–нибудь пригласил вас в дом, говорят: "Входи".
156 "Да, у меня есть одно дело, я уезжаю из города, но для меня большая честь, понимаешь". Вот каким образом многие люди принимают Христа. "Я… Я – я принадлежу к церкви. Я принадлежу к знаменитому Такому–то месту вот здесь, к ним принадлежит доктор философии и права, понимаешь. И это самая большая церковь. Мэр ходит туда, и всё такое, понимаешь. Я – я принадлежу к той церкви". Они позволяют ему войти, просто вот настолько. "Да–а, я приму Его", видите, ради личной выгоды.
157 Но что потом, когда Иисус входит в сердце? Многие люди принимают Его, потому что не хотят отправиться в ад. Но когда Иисус входит в твоё сердце, Он желает быть Господином. Не только Спасителем; но Господом тоже. Господь – это "правление". Он входит, чтобы прийти к власти.
Теперь вы скажете: "Так ли это, Брат Бранхам?" Конечно.
158 Что если – если я пригласил бы вас к себе в дом, и вы вошли в дверь? И вы постучали бы в дверь, и я выглянул и сказал: "Да, входите. Если вы можете мне помочь, помогите. Но теперь, когда вы сейчас вошли, я не хочу, чтобы вы совались повсюду в моём доме. Вы стойте только там, у двери!"
159 Помните, наша тема – это "двери" за дверью. Теперь, в человеческом сердце есть много маленьких дверей, и много что закрыто за теми дверцами. Просто позволить Ему войти – это ещё не всё, когда Он входит.
160 Когда я вхожу в ваш дом, если вы встретили меня у двери, что ж, если вы сказали бы: "Входите, Брат Бранхам. Я так рад видеть вас!"
161 Я сказал бы: "Ну, для меня это привилегия – войти в ваш дом!"
162 "О–о, может, вы зайдёте и присядете? Брат Бранхам, осмотрите наш дом, чувствуйте себя как дома!" О–о!
163 Я прошёл бы к холодильнику, взял бы себе один из тех больших бутербродов, примерно вот такой, снял бы туфли и пошёл в спальню и улёгся бы. И для меня это было бы настоящим праздником объедения, понимаете. Почему? Потому что я почувствовал бы себя желанным гостем. Вы мне оказали гостеприимство. Поэтому, я это высоко оценил бы, если вы оказали мне гостеприимство.
164 Если я пришёл бы в ваш дом, и вы мне сказали: "Вы постойте там, у двери, вот, не надо повсюду соваться!" Мне бы это не показалось очень гостеприимным. А вам? Нет, видите, вы не ощутили бы гостеприимства. Кто–нибудь пригласил бы вас войти и сказал: "Теперь подожди! Да, входи, но стой только там!"
165 Теперь, есть маленькая дверь, когда уже внутри человеческого сердца. Мы лишь поговорим о некоторых из них, понимаете. У нас нет времени, чтобы пройти через все эти двери, потому что там их множество. Понимаете? Но, скажем, следующие минут десять, давайте поговорим о двух–трёх дверях.
166 Теперь, на правой стороне человеческого сердца, когда вы входите в дверь, там есть маленькая дверь с правой стороны, и она называется дверью гордости. О–о! "Не надо Тебе входить в ту дверь!" Они не хотят, чтобы Господь входил туда, в ту дверь, где гордость. "У меня голубая кровь. У меня всё схвачено! О–о, да, смотри сюда, послушай, я – я..." Видите, это гордость. "Ты не заглядывай туда!" Теперь, Он не может ощутить гостеприимства, пока ты продолжаешь держать ту дверь гордости закрытой.
167 Он должен вас унизить. Видите, вот для чего Он входит. "Ты хочешь сказать мне, что я должен идти туда и вести себя, как остальные?" Что ж, ты не обязан, это несомненно. "Хорошо, послушай, как ты думаешь, что мне делать, когда приду в следующий раз на рабочее заседание? Что мне делать, если я завтра встречусь с моим – моим работодателем? И тогда, с тем Духом, который будет на мне, я буду прыгать там, прямо во время работы, и начну говорить на иных языках, ох, это меня унизит. Нет уж, туда не входи!"
168 Видите, вот вам, пожалуйста, видите. Да–а, вы позволите Иисусу войти, вы присоединитесь к церкви и запишете там своё имя, примете Иисуса своим Спасителем; но что насчёт того, чтобы быть вашим Господом, когда у Него полное влияние? Когда Он является Господином, всё Его, принадлежит Ему; видите, вы, вы теперь полностью сдались Ему.
169 Но та маленькая гордость. "Ох, вы имеете в виду нас, женщин, это мы будем растить свои волосы?" Ну, Он это сказал. "Мы прекратим делать маникюр или пользоваться косметикой?" Он это сказал. "Что ж, как ты думаешь, что подумают в моём кружке шитья? Они будут называть меня старомодной". Ну, тогда сиди со своей гордостью. Давай–давай. Он будет стоять у двери, это всё, дальше Он пройти не может.
170 Когда же вы готовы открыть ту дверь, позволить Ему войти, Он вычистит это для вас. Брючки будут отправлены в мусорное ведро, и косметика отправится туда же, в мусорное ведро, и парикмахер останется без работы, с настоящими верующими, если он делает стрижки только женщинам.
171 Теперь скажете: "Это не имеет значения!" О–о, да, имеет, тоже. Это то, что сказано в Библии. Это верно. Видите, там находится какое–то словечко, что вы не желаете, чтобы Он вошёл туда.
"Ну, мой пастор!"
172 Меня не волнует, что сказал пастор. Вот что сказано в Библии: "Женщине поступать так – это бесчестие".
173 "Ну, – вы скажете, – следовало бы научить нас тому, Брат Бранхам, как получить Святого Духа, и как быть такими, этакими". Как вы собираетесь научиться алгебре, если вы не знаете алфавита? Не знаете даже начал – как вести себя, как выглядеть, как одеваться. На улице сегодня стыдно смотреть на этих женщин.
174 Я пришёл вчера в одно место, ох, и входит какая–то извращённая компания. Они, у того человека волосы были до глаз, спускались вниз по спине, и похожие на леготардов, которых маленькие дети приносят в школу, в огромных старых ботинках, полуоткрытый рот. Можно было сказать, что это преступники. И вошли туда вот так, сказали: "Мы французы".
175 Разве кто–нибудь нанял бы подобного человека себе на работу? Как они будут зарабатывать себе на жизнь? И видел, что там сидели двое настоящих парней… Они пришли из университета, который там находится, эти битники, или я думаю, что они себя называют жуками, то есть битлз, или что–то типа этого, нечто такое, что идёт из Англии. И потом сидят там вот такие, кто станет нанимать такого человека, чтобы работал на него? Вы станете к себе на работу брать такого человека, вы, бизнесмены? Если станете, то вы что–то такое, вы ещё не приблизились достаточно к Кресту.
176 Посмотрите на этих женщин, что ходят по улицам, это позор! Может быть, невинная женщина в этой коротенькой одежонке, видите, ну, это же позор, как они выглядят. Ну, ты скажешь: "Эй, женщина, ты прелюбодействуешь".
177 Они говорят: "Одну минутку, молодой человек! Я такая целомудренная, что я..." Это, может, и так, в собственных мыслях. И это, может быть, если провести медицинское обследование, окажется, что так.
178 Но, запомните, в тот Судный День вам придётся ответить за совершение прелюбодеяния. Иисус сказал: "Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём", а вы выставляете себя пред ним. Видите, как дьявол их ослепил? Это позор. Это стыд. Вы понимаете, в них – в них дух. Это дух производит это. Это нечистый дух.
179 Но подлинный Святой Дух заставит женщину одеваться прилично и выглядеть свято.
180 Моя жена сказала мне однажды. Мы шли по улице, и мы встретили женщину, на которой было надето платье, там, в нашей местности. Это было очень странно, видите, там не слишком много пятидесятников. Так что мы увидели, что на ней было надето платье. И она сказала: "Билли, – сказала, – я знаю некоторых из тех женщин. Они поют здесь в хорах, в этих церквах".
Я сказал: "Конечно".
Сказала: "Ну да, и они заявляют, что они – Христиане?"
Я сказал: "Дорогая, смотри. Понимаешь, мы не..."
Сказала: "Почему наши люди одеваются?"
Я сказал: "Послушай, дорогая, мы вовсе не из их – их народа".
Она сказала: "Что?" Сказала: "Они – американцы".
Я сказал: "Да, но мы нет".
Она сказала: "Мы не американцы?"
Я сказал: "Нет".
181 Я сказал: "Когда я приезжаю в Германию, – там я чувствую немецкий дух. Когда я приехал в Финляндию..." Там в сауне, многие из вас, финны, знаете, что женщины моют мужчин в банях. Итак, это просто финский дух. Замечательные люди, но, вы встречаете, куда бы вы ни поехали, вы встретите национальный дух.
182 Вы приходите в церковь и понаблюдайте за пастором, если он просто дикий и дурно себя ведёт, это собрание будет точно таким же. Видите? Они принимают дух друг друга вместо Святого Духа.
183 Вот в чём причина, что у нас сегодня настолько извращено учение этой Библии. Вместо того чтобы вернуться к этому проекту, они приняли дух какой–нибудь деноминации. Видите? Но это Слово для них представляется настолько же чужим, каким Оно было в те дни, когда вышел Иисус, представляя действительно истинное Благовестие. Они говорили: "Он дьявол. Он Веельзевул". Видите? Но там вы это получаете.
184 И она сказала: "Ну что ж, тогда, если мы не американцы, тогда кто мы такие?"
185 Я сказал: "Наше Царствие Свыше". Видите, мы свободные, рождённые заново. Царствие Божье находится внутри вас. Видите, ведите себя, как Там, вы делегаты Оттуда. Я сказал: "Мы здесь граждане, живём здесь во плоти. Но наш Дух, мы – пилигримы и странники". Мы чужды этому миру теперь, даже наша собственная страна, ибо мы приняли приглашение, когда это постучалось в наше сердце, чтобы стать частью Его, Его Слова. И это Слово приводит нас в порядок, чтобы мы жили и действовали как Христиане.
186 Некоторое время назад, на Юге, одна маленькая история. Какой–то король… то есть, покупатель. Они продавали рабов. Это было во времена сегрегации, и на Юге были рабы. Они были… Они проходили мимо и покупали их, точно так как вы покупали бы подержанную машину, на площадке.
187 Вот, я – интеграционист, абсолютно… Я имею в виду сегрегационист. Я – сегрегационист. Потому что меня не волнует, сколько они спорят, но ты не можешь быть Христианином и интеграционистом. Это совершенно верно. Бог даже разделяет Свои народы. Он разделяет Своих людей. "Выйдите из среды их!" Он… Он – сегрегационист. "Даже не… Не прикасайся к их нечистому!" Он вытаскивал Израиль, то еврейское племя, из каждого, из всех племён в мире. Он – сегрегационист.
188 Но я не верю, что должны быть рабы. Бог создал человека; человек сделал рабов. Я не верю, что одни должны царствовать над другими, любая раса, цвет кожи или что–либо ещё.
189 Там же есть сегрегация, Невеста Христова отделена от остальных церквей, и это совершенно правильно: естественная церковь, и духовная Церковь; церковь плотская, Церковь–Слово. Так было всегда. "Иисус пришёл к Своим, Свои Его не приняли; а те, которые приняли Его!"
190 Итак, когда–то были покупатели, посредники проходили мимо и покупали этих рабов. Однажды один пришёл на огромную плантацию, и он наблюдал за ними. Рабов очень сильно били и тому подобное, вы знаете. Они были вдали от родины; назад им дороги не было. Буры, голландцы, отправлялись туда за ними и привозили их сюда и продавали их. И им никогда уже не увидеть снова ни папу, ни маму, никогда не увидеть снова своих детей. Они скрещивали их друг с другом; брали огромного мужчину, скрещивали его с крупной женщиной, отрывая его от своей собственной жены, чтобы рождались более крупные рабы. Ох, они ответят Богу за это однажды! Это правда. Это нехорошо.
191 Как Авраам Линкольн сказал однажды, когда он сошёл с корабля там, в Нью–Орлеане, снял с головы свой цилиндр…
192 Он увидел трёх или четырёх негритят, когда проходил, они стояли там без ботинок, где у них были… Корова паслась, и уже изморозь была на земле, они стояли там после того, как загнали коров. Их ножки были распухшими, кровоточили. Они пели: "У тебя ботинки, у меня ботинки, и у всех детей Божьих должны быть ботинки".
193 Когда он сошёл с лодки там, подошёл к стойлу для быка, там стоял огромный негр, которого хлестали, проверяя его сердце. И гоняли его вверх и вниз по улице, стегая плетью; потом прослушивали его сердце, чтобы увидеть, здоров ли он. Его бедная жена стояла там, на руках у неё было двое или трое детишек, держала вот так; чтобы продать его и скрестить с более крупной женщиной. Старина Авраам Линкольн сунул так под свою шляпу… свою шляпу себе под руку, вот так, и стукнув своим кулаком, сказал: "Это неправильно! И я когда–нибудь покончу с этим, даже если это будет стоить мне жизни". И там, в музее в Чикаго, лежит одежда с кровью, которая освободила того негра от рабства.
194 И я говорю, что грех и те вещи – это неправильно! Да поможет мне Бог нанести удар по этому, и всем другим служителям Евангелия. Мы родились свободными, детьми Божьими. У нас нет ничего общего ни с каким учением или культом, которые пытаются загнать нас во Всемирный совет церквей. Мы родившиеся свободными люди, в Святом Духе. У нас есть права. Мы выходим из подобных закруток, чтобы быть пятидесятниками. Это верно. Теперь мы свободны. Мы не должны быть снова повязаны теми верёвками.
195 Но вот этот покупатель сказал, просмотрев его рабов, сотню или сколько–то их, на огромной плантации, он сказал: "Послушай!" Там был один парень, которого не хлестали; он держался, развернув грудь, голова приподнята, даже во время работы! Сказал: "Послушай! Я хочу купить его".
196 Тот сказал: "О, нет!" Владелец сказал: "Этот не продаётся. Угу".
Тот сказал: "Но это раб?" Сказал: "Да".
197 Он сказал: "Ну, а почему же он так отличается?" Сказал: "Вы его кормите по–другому?"
Он сказал: "Нет, они все едят там, на кухне, вместе".
Сказал: "Он над ними начальник?"
Сказал: "Нет, он такой же раб".
"Но, – сказал, – почему же он отличается?"
198 Сказал: "Вы знаете, я сам удивлялся этому. Но, – сказал, – вы знаете, там, на родине, откуда они прибыли, в Африке, отец того парня – вождь племени. И хотя он чужестранец, он ведёт себя, как сын вождя".
199 О–о, я подумал, какая это вещь для Христианства! Женщины, прекратите это – носить те одежонки, подобным образом! Мужчины, прекратите это – рассказывать те грязные шутки и всякую ту чепуху! Мы – сыновья и дочери Царя. Одевайся как королева, одевайся как леди. Веди себя как джентльмен, не отращивай свои волосы длинными досюда. В Библии сказано: "Это бесчестье (не сама ли природа учит вас) для мужчины – отращивать длинные волосы. И это неприлично и позорно, если женщина молится с постриженными волосами". А что насчёт этого? "На женщине не должно быть мужской одежды, ибо это – это есть мерзость". Великий неизменный Бог не меняется. Но однако сегодня это такая распущенность, как во всей нашей стране. Позор! Давайте будем вести себя как сыновья и дочери Божьи. Давайте будем жить так же. Мы являемся, мы являемся сыновьями Царя. Конечно. Конечно. Сейчас такая куча месива и грязи и непристойности здесь повсюду, люди называют себя "Христианами", а продолжают вести себя подобным образом!
200 Но запомните, однажды к нам постучались, и открыв Ему и впустив, гордость и всё остальное ушло. Аминь. Меня не волнует, как они меня называют!
Я знаю, что я старомодный,
Спаситель тоже старомодным был.
201 Это верно? Вы слышали эту песню. Будь старомодным! Не старайся копировать кого–то другого. Он является твоим Примером. Старайся быть, как Он, и Дух, который в тебе, поможет тебе в этом. Сделай свою жизнь подобной Его жизни.
202 Да, там есть дверь. Я хочу назвать ещё одну дверь. Меня охватывают чувства. Там есть и другая дверь, сразу за той дверью, если обходить с правой стороны, и та дверь ведёт в вашу личную жизнь. Ох! Ох, вы не хотите, чтобы Он там что–то нарушал. "Так вот, если я хочу пойти на какую–то вечеринку с выпивкой, что Тебе до этого? Чего это церковь будет мне указывать, как мне поступать?" Угу, вот вам, пожалуйста, видите. "Десятую часть моей зарплаты? Кто будет мне указывать, как мне поступать? Это моя личная жизнь! Я зарабатываю эти деньги. Имею право на личную жизнь. Если я хочу – буду носить шорты. Это моя американская привилегия". Это верно. Ясное дело. Правильно.
203 Но если ты агнец, а не козёл, понимаете, Ему нужны ягнята. Однажды они будут отделены.
204 У овцы есть шерсть. Это всё, что у неё есть. И она не производит ту шерсть. От нас не требуется производить плод Духа, но приносить плод Духа. И так как это овца – она и приносит. Ей не надо производить. Железы и остальное, что в ней – овечье, на ней растёт шерсть, потому что внутри неё есть железы и адреналин и всё необходимое для роста шерсти.
205 И когда ты Христианин, Слово будет подходить тебе. И не имеет значения, что там говорит кто–либо другой. Тебе ничего не надо вырабатывать и показывать, тащить, накачивать. Ты Христианин. Ты автоматически приносишь плод Духа. Видите? Видите, вот таким это образом. Понимаете?
206 Но люди сегодня не хотят, чтобы ты вмешивался в их личную жизнь.
207 Всё, что тебе надо – это просто раскрыть все двери подряд и сказать: "Заходи, Иисус". Наблюдайте, что произойдёт. Когда ты видишь в этой Книге, что тебе надо делать вот это, – ты делаешь. Почему? Просто потому, что ты овца, тогда.
208 Но если хочешь чтобы просто стоял, продержать Его у дверей, говоришь: "Я примкнул к церкви. Я такой же хороший, как и вы. Видите, я принял Христа". Может быть, ты это сделал. Но сделал ли ты Его своим Господином! Видите?
209 Так вот, Господь не может установить Книгу правил и сказать Слово, а затем обойти и отрицать Это. И если ты говоришь, что имеешь Святого Духа, и Библия говорит исполнять что–то определённое, а ты говоришь: "Ох, я не верю Этому". Тогда запомни, тот дух в тебе не Святой Дух, потому что от Себя Он отречься не может. Это верно. Он от Себя отречься не может. Он написал это Слово, и Он следит за Ним, чтобы Его исполнить. Понимаете? Так что это не Святой...
210 Это какой–то дух, всё верно. Это может быть какой–то дух церкви. Это может быть дух пастора. Это может быть дух этого мира. Такое может быть. Я не знаю, что там такое, но что бы там ни было, это может быть какой–нибудь деноминационный дух, – "Я методист. Я баптист. Я пресвитерианин. Я пятидесятник. Я такой–то". Это же – пятидесятница.
211 Теперь запомните, давайте я это исправлю; пятидесятница – это не организация, пятидесятница – это переживание, которое вы получаете. Вы – методисты, баптисты, католики, и все, можете пережить пятидесятницу. Вы не можете примкнуть к пятидесятнице, потому что к ней не примкнёшь никоим образом.
212 Я в семье Бранхамов пятьдесят пять лет. Вы знаете, они никогда не просили меня стать Бранхамом. Я родился Бранхамом.
213 Вот таким образом ты Христианин, ты родился Христианином. Это верно, теперь.
214 Ах, та личная жизнь! "Ах, говорю тебе, мой пастор приходит на эти танцы, и мы танцуем твист. У них это есть". Хорошо. Видите? "Не надо тут мне рассказывать, что мне можно делать, а чего нельзя". Хорошо, видите, вы Его не впускаете.
215 Просто впустите Его один раз, а потом сходите на твист или рок–н–ролл, или что захотите сделать, увидите, сможете ли сделать. Вы не сможете этого сделать. Впустите Его один раз, а потом попробуйте надеть шорты, некоторые из вас, женщины.
216 Я знаю, что уже долго говорю, но хочу сказать ещё одну вещь, если можно, относительно этого.
217 Я полагаю, самое огромное собрание, которое дал мне Господь провести для Него, было в Бомбее, где у меня было около пятисот тысяч, но, и двести с лишним тысяч в – в Африке, Дурбан, на ипподроме. В тот день я сказал, после того как увидел всё то великое и чудное, что, сойдя, и совершил наш благодатный Господь, я сказал: "Миссионеры научили вас Слову, но Слово оживляющее и животворящее. Что Он сказал – должно ожить". И – и тогда, когда за один раз произошло двадцать пять тысяч исцелений, и машину за машиной там загружали инвалидные коляски; лишь одна простая небольшая молитва, они видели, как Святой Дух просто… Те люди, которые даже не знали, кто они такие и откуда они, это всё, что им нужно было увидеть. Понимаете?
218 И я спросил: "Кто из вас хочет принять Христа?" Там тридцать тысяч встали на ноги, дикие туземцы, носившие идолов.
219 Доктор Босворт, Доктор Бакстер и другие начали плакать. И Брат Босворт подбежал, сказал – сказал: "Брат Бранхам, вот день твоего венчания".
220 Брат Бакстер сказал: "Брат Бранхам, интересно, мне кажется, они имели в виду физическое исцеление".
221 Тот мальчик стоял на четвереньках. И Святой Дух сказал ему, откуда он пришёл, что случилось, сказал: "Ты будешь говорить. Вспомни своего брата, он в полумиле отсюда. Он катался на жёлтом козле и повредил себе ногу". Я сказал: "Но, ТАК ГОВОРИТ ГОСПОДЬ, он исцелён". И вот приходит тот мальчик, с костылями под мышкой, вот так. Примерно минут Двадцать их успокаивала милиция.
222 Тогда этот мальчик, что стоял на четвереньках, вот так, внизу, даже не мог подняться, голый. Ой–ой–ой, какое жалкое зрелище! Он думал, что его привели туда к туристам, понимаете, чтобы показал танец джунглей. И я взял цепь и потряс ею. Я сказал: "Если бы я мог помочь этому несчастному и не помог бы, я был бы… То нечего мне здесь было бы и стоять. Но, – я сказал, – я не могу ему помочь. Но вот, у меня есть небольшой дар, я могу применить его, всё, что скажет Господь".
223 И когда Господь показал, сказал ему, кем он был, сказал: "Его отец и мать сидят там, они зулу". И сказал: "Они худые, что необычно". Зулу в среднем триста фунтов, мужчины. Затем было сказано: "Они необычные. Но этот мальчик родился в Христианской семье, потому что на его… по правую сторону, как заходишь в дверь, там висит изображение Христа, в тростниковой хижине". И это было совершенно верно. Его мать и отец встали. "И такое его имя". То есть кто он такой и всё остальное. Они не могли понять. Я ещё взглянул и я увидел в видении, как он стоит прямо как только можно. Он никогда в жизни не вставал прямо, таким родился. Я сказал: "Господь Иисус исцеляет его".
224 Он даже не был в здравом уме, пытался говорить: "ух–ба–ба–ба", типа этого.
225 И я взялся за цепь, и вот так ею потряс. Я сказал: "Иисус Христос, сынок, делает тебя здоровым. Вставай на ноги". Вот он поднялся. Слёзы текли из глаз и по его чёрному животу, когда он пошёл вот так. Я видел, как тридцать тысяч полуцивилизованных туземцев отдали свои сердца Иисусу Христу.
226 Когда в клубе Киванисов, я теперь сказал… И они сказали мне, что я "становился святым роликом", когда уходил из баптистской церкви, чтобы мне общаться со всеми людьми. Они сказали: "Ну, ты станешь святым роликом". Я сидел с группой моих баптистских братьев, я сказал: "Вы отправляли туда миссионеров, последние сто пятьдесят лет, какими я их нашёл? Всё ещё носят идолов". Я сказал: "Но сила воскресения Иисуса Христа, тридцать тысяч за один раз приняли Иисуса Христа".
227 Теперь я хочу сказать вам, женщины, вы знаете, что произошло с теми женщинами? Я сказал: "Дух Святой наполнит вас прямо на том месте, где вы стоите". И когда они подняли руки, чтобы принять Христа Своим Спасителем, и когда они пошли оттуда; нагие, ничего, кроме маленькой повязки спереди, лоскута. И когда они уходили оттуда, они держали руки, скрестив вот так, потому что они были в присутствии мужчин, после того как приняли Христа.
228 Теперь как мы можем, сестры, как мы можем в этой стране, где мы заявляем, что верим и что мы Христиане, и каждый год они всё больше раздеваются? Ну, а те люди никогда даже не слышали Имени Христа, но просто приняли Его в своё сердце.
Нет, им не сказал бы, что они нагие, они этого не поняли бы. Но они вот так себя закрывали и уходили прочь. На другой день или через день вы их увидели бы уже в какой–нибудь одежде. Вот так–то!
229 Где–то что–то не в порядке. Это обманные штучки теологии. Сила воскресшего Иисуса Христа, подобно как Он сделал для человека, которого звали "Легион", мы находим его одетым и в здравом уме. И я начал думать, что это дух на людях, который вводит их в тот американизм и францизм, и всякого рода мирское и церковное. Но пусть они однажды придут к тому Учителю, и они почувствуют тот стук в дверь, они наденут одежду и будут вести себя как женщины и мужчины, и они будут заново рождёнными Христианами. Аминь. Да.
230 Теперь я закончил, без двадцати двенадцать, только – только несколько минут, давайте я кое–что пропущу. Один момент, некоторые места Писаний, я хотел бы открыть ещё одну дверь. Это будет нормально? [Собрание говорит: "Аминь". – Ред.]
231 Следующая дверь туда – вера. Видите, ваша личная жизнь... дверь гордости, ваша личная жизнь, теперь давайте откроем веру. Их целый круг, видите, но давайте зайдём в веру.
232 Вы знаете, некоторое время тому назад я был в больнице и одну женщину собирались оперировать. Она позвала меня, она сказала: "Брат Бранхам, я отступница. Вы помолитесь за меня?"
233 Я сказал: "Да, мадам, весьма охотно". Я сказал: "Вы отступница?"
"Да–а".
234 Я сказал: "Теперь давайте подождём одну минуту. Давайте я вам прочту из Писания".
235 Там какая–то дама лежала в кровати, посмотрела на меня очень странно; она и её сын лет двадцати, обычный Рикки, и стоял там, смотрел на меня вот так.
236 И я сказал: "Да, мадам", – я сказал. Я прочёл ей места Писания: "Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю. Если будут красны, как пурпур, – как белую шерсть убелю". И, ой, я прочитал это ей. Я сказал: "Если вы заблудились, понимаете, вы отошли от Бога, но Бог не покинул вас, иначе вы меня не позвали бы". Она заплакала. Я сказал: "Будем молиться".
237 Та женщина с соседней кровати, сказала: "Подождите минуту! Эй, подождите минуту!"
Я сказал: "Что, мадам?" Она сказала: "Задвиньте занавес!" И я сказал: "А вы не Христианка?" Она сказала: "Мы методисты!"
238 Я сказал: "А при чём здесь это вообще? Понимаете? Это то же самое, как сказать, что ты – что ты телёнок, а оказался в свинарнике, понимаете". Я сказал: "Это не имеет никакого значения". Понимаете?
239 Но, вы видите, вот где это проявляется, самоправедность. "Это против нашей веры!" Я сказал… "Нам не надо в нашей церкви Божественного исцеления или чего–то подобного". Видите, видите, что я имею в виду? Видите, они не впустят в ту дверь. "Это против нашей веры".
240 Есть только одна вера. "Одна Вера, один Господь, одно крещение". Вот это Вера!
Верой взираю я
На Искупителя
Агнца Христа.
Моей мольбе внемли,
Весь грех мой удали.
241 Грех! Есть только один грех – неверие. Пьяница не грешник. Видите, это – это – это не грех. Это не – это не грех – пьянствовать. Это не грех – совершить прелюбодеяние. Лгать, красть – это не грех. Это атрибуты неверия. Если бы вы были верующими, то не делали бы этого, понимаете.
242 Одно из двух: или ты верующий или неверующий, понимаете, или то или другое. Ты не исполняешь всего этого и подобных религиозных предписаний просто потому, что ты неверующий; если ты верующий, ты веришь этому Слову, потому что Христос есть Слово. Понимаете? И поэтому ты просто неверующий, потому что ты веришь в какие–то традиции, или в какие–то догмы, добавленные к Библии, или во что–то, как верят в деноминациях. Но настоящий верующий твёрдо держится этого Слова. И Бог совершает именно посредством этого Слова, именно посредством, чтобы Оно осуществилось при этом поколении, при котором мы живём.
243 И теперь заметьте, и вы скажете: "Э–э, я… Брат Бранхам, Господь..." Что ж, всё верно, когда–то и необрезанных филистимлян вышло довольно много. И толпа египтян попыталась следовать за Моисеем через Красное море, но в конце это… "Как Ианний и Иамврий противились Моисею, вот, видим то же самое и в последние дни", – сказано в Библии.
244 Теперь пройдём немного дальше. Иисус здесь сказал, в этом – этом веке: "Потому что ты говоришь: 'Я богат, и разбогател'". Просто взгляните, какие мы сегодня, ещё никогда церковь не была такой богатой! Однако запомните, вы, пятидесятники, вы были бы намного лучше, если бы вышли на улицы и встали там где–нибудь на углу с бубном, как это делали ваши отцы и матери. Но у вас теперь церкви ещё получше, чем у остальных, самые быстрорастущие в мире; но где же тот Дух Божий, который когда–то был среди них? Вы утеряли самое настоящее. "Потому что ты говоришь: 'Я богат'".
245 Запомните, это обращение к пятидесятникам, потому что пятидесятнический период – это последний период. Видите, всё это прошедшее у нас пробуждение не положило начало никакой организации. Таковой не будет. Это завершение. Пшеница теперь созрела. Выросли и листочки, и стебель, и мякина, а теперь уже и сама пшеница. Видите, ничего больше не будет. Они начали какой–то Поздний Дождь, но он уже прошёл; ничего другого уже не будет. Они будут. Это появляется пшеница. Заметьте.
246 "Ибо ты говоришь: 'Я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды', а не знаешь, что ты несчастен, жалок, нищ, слеп и наг, и не знаешь этого; Я советую тебе..." Какой ужас! "Стою у двери и стучу". [Брат Бранхам стучит по чему–то. – Ред.] "Лаодикия, Я стучу в твою дверь, и советую прийти ко Мне, и – и купить у Меня золото, огнём очищенное; белую одежду, чтобы не видна была срамота наготы твоей".
247 Снимите эти вещи и оденьтесь, как вам надлежит, понимаете, в праведность Христа, в Слово. Не моя праведность; Его праведность!
248 "И я также советую тебе прийти, взять глазной мази, чтобы ты помазал глаза свои, чтобы ты мог видеть. Глазная мазь!"
249 Я из Кентукки. Я родился в горах, и у нас было одно такое местечко на чердаке. И нас, детей, подпихивали вверх по приставной лестнице, по которой мы забирались наверх каждый вечер. И мы укладывались. Когда шёл снег, нас приходилось накрывать куском брезента. Вот, звёзды, старая кровельная дранка...
250 Кто из вас знает, что такое кровельная дранка? Ну, брат, почему я не приехал сюда в своём комбинезоне? Я тут прямо как дома, видишь. Вот, старая кровельная дранка!
251 А кто из вас знает, что такое соломенный матрас? Глянь, что делается! А я думал, что чувствовал себя каким–то религиозным. Ну, кажется, теперь я точно дома. Это хорошо. А я ничего другого и не знал, буквально до последних нескольких лет.
252 Кто из вас знает такую старую лампу, со стеклянным колпаком? Это была такая большая луна, и сова сбоку. Смотрели, У кого самая тоненькая ручка в семье, чтобы чистить ту коптилку, знаете. Я, бывало, брал такой старый брызговик, и всё брызгало на меня; поэтому я брал ту лампу со стеклянным колпаком и держал её там, чтобы на неё не брызгало. Да, действительно.
253 Так вот, мой дедушка ставил капканы. Мама моей мамы была из резерваций. Он женился на девушке из индейского племени чероки, что было в резервациях штата Кентукки и Теннесси, вы знаете где, долина чероки. И они, он – он охотился и ставил капканы, всё время, это был – это был его способ зарабатывания себе на пропитание.
254 И мы, маленькие дети, лежали там, куда там, иногда было очень холодно. И там продувало ветерком, продувало глаза, и – и наши глаза ночью слипались, вы знаете. Мама называла это гноем. Я не – я не знаю, что это такое, но когда застуживаешь глаза, когда они мёрзнут. И она говорила: "У вас в глазах гной", из–за того – того, вы понимаете, что там гулял ветерок, ночью был сквозняк. Наши глаза распухали и закрывались.
255 И мама утром подходила туда к лестнице, когда уже напечёт оладышков. Она ставила на стол чёрную патоку из сорго. И она говорила: "Билли!"
Я говорил: "Что, мама?" "Спускайтесь с Эдвардом вниз".
256 "Мама, я не вижу!" Я звал моего брата, мы звали его "Хампи". Я говорил: "Он тоже не видит. Видишь, наши глаза залепил гной".
Она говорила: "Ладно, одну минуту".
257 И дедушка, когда он ловил енота. Кто из вас знает как выглядит енот? Вот именно, и она… Он ловил енота, он вытапливал из него жир и сливал в консервную банку. И тот жир из енота был в нашей семье лекарством от всего. Его нам давали от сильной простуды, смешивая со скипидаром и минеральным маслом. Мы глотали это когда болело горло. А тогда она разогревала тот жир из енота, шла к нам и протирала наши глаза, и наши глаза открывались. Видите, этот жир из енота помогал. Понимаете?
258 Теперь, братья и сестры, мы прошли через холодные времена церкви. Это верно, прошло много религиозных сквозняков, все схватили простуду. У многих и многих людей слепились веки, а вот уже надвигается Всемирный Совет Церквей, каждого из вас будут вынуждать войти в него. Они уходят в сторону от Слова, наши собственные группы. Я обязан перед Посланием; не чтобы выделиться, но из–за любви. Любовь исправляющая. Возвратитесь! Держитесь от того в стороне! Братья–служители, мне не важно, что там делают ваши группы, держитесь от того в стороне! Находитесь вне этого! Это клеймо зверя, держитесь от этого в стороне! Видите, Иисус стучит в этом Лаодикийском периоде. Видите, куда они Его выставили? Он пытается добраться до отдельного человека, не – не до организации или группы людей. Он пытается взять одного здесь, и одного там, и ещё одного там, пытается. "Всех, кого Я люблю, – Я наказываю".
259 Как у одного брата здесь было видение, и сказал, что у него было видение. И сказал: "Этот самый Свет, что вы принимаете, становится причиной вашей смерти". Видите?
260 "Кого Я люблю, тех и наказываю; будь усердным и вернись. Я стою у двери и стучу". Теперь, взгляните, жир енота тут не поможет.
Из ран Христа источник бьёт –
Для всех людей открыт.
И кто в Святой поток войдёт –
Грехи все убелит.
Разбойник тот поток нашёл
И был в свой день спасён.
Я, как и он, с виной пришёл…
261 Он открыл мне глаза, Своею глазной мазью. Его Дух сошёл и разогрел Библию, Его глазная мазь. Я не мог Её увидеть. Я был просто местный баптистский пастор. Но однажды Он ниспослал Своего Духа, не жир енотовый Он разогрел, но Он послал Святой Дух и огонь! Глазной мазью растёр по моей Библии – моей Библии… и я смог увидеть своими глазами, имею в виду: растёр по моим глазам, чтобы я смог увидеть мою Библию. И я увидел, что: "Он вчера, сегодня и вовеки тот же самый. Да будет слово каждого человека ложью, а Моё будет истиной. Я стою у двери и стучу".
262 Ещё один небольшой рассказ. У вас есть время? [Собрание говорит: "Аминь". – Ред.] Да, да, затем я уйду, понимаете.
263 Был один чернокожий, там на Юге. И его пастор, я знал его, – замечательный человек. Мы звали его Гейв. И его имя было Гавриил, но мы звали его просто Гейв. Он всегда, мы с пастором, мы – мы часто ходили на охоту. Он был пожилым чернокожим братом, и мы ходили на охоту. И старина Гейв любил охотиться больше, чем кто–либо из всех, кого я знал, но он был плохим стрелком. Итак, однажды он пошёл на охоту со своим пастором.
264 И нам никак не удавалось приобщить старину Гейва к церкви. Он никак не приобщался. Он не ходил в церковь. Он говорил: "Э–э, я не буду ходить туда, где эти лицемеры".
265 Я говорил: "Но, Гейв, пока ты не ходишь – они повыше тебя. Ты прячешься за их спинами, видишь". Я сказал: "Ты прячешься за их спинами. Они повыше тебя; они–то ходят и делают какие–то усилия, видишь".
266 Да тогда он сказал: "Я – я – я – я – я думаю о вас очень хорошо, мистер Билл. Но, – сказал, – я – я – я – я знаю, что туда ходит старый Джонс, пустая скорлупа; он вечно дурака валяет".
267 Я сказал: "Да ладно тебе, Гейв. Ладно тебе, понимаешь. Но, запомни, Джонс ответит за это; тебе не надо за него отвечать, понимаешь. Если будешь просто ходить..." Я сказал: "У тебя хороший пастор".
268 "О–о, пастор Джонс – один из лучших людей в стране!"
269 Я сказал: "Пусть он будет для тебя примером, если дальше этого ты не видишь. Пусть он будет для тебя примером".
270 И однажды Брат Джонс рассказал, как он взял старого Гейва на охоту, сказал: "Мы настреляли зайцев и птиц столько, что едва могли тащить". И сказал: "Уже и вечер наступил". Сказал: "Старина Гейв плёлся сзади, весь нагруженный, понимаешь, вот так". А его жена была самой настоящей верной Христианкой. Там у неё было место, наполненная Святым Духом женщина, она всегда была на своём боевом посту. Так она была… Старина Гейв плёлся сзади, понимаете. И пастор Джон сказал, он осмотрелся, он видел, как: "Старина Гейв всё время смотрел через его плечо, вот так. Садилось солнце, – сказал, – уже низко село, становилось прохладно". Сказал: "Через некоторое время, – сказал, – он прошёл ещё дальше, сказал – старый Гейв подошёл поближе. Его охотничий мешок висел, наполненный зайцами и птицами, и остальным". Сказал: "Он похлопал пастора по плечу, и сказал: 'Пастор?'"
Сказал, обернулся, сказал: "Да, Гейв, что случилось?"
271 И он посмотрел, и по щекам Гейва катились крупные слёзы, стекали на его седеющую бороду. Он сказал: "Пастор, я шёл тут вдоль этого берега, наверное, полчаса". Сказал: "Я всё наблюдал, как садилось солнце". Сказал: "Ты знаешь, моя–то борода и волосы тоже меняются, – сказал, – ты знаешь, моё солнце тоже садится,пастор".
272 Сказал: "Это верно, Гейв". И он остановился и повернулся, сказал: "Что с тобой случилось?"
273 Он сказал: "Моё солнце тоже садится". Он сказал: "Знаешь что?" Сказал: "Я тут начал думать, – он сказал, – пока плёлся там сзади". Он сказал: "Ты знаешь, – сказал, – должно быть, Господь любит меня".
Сказал: "Ясное дело, Он любит тебя, Гейв".
274 Сказал: "Ты знаешь, я ведь плохой стрелок". Сказал: "Я ни за что не попал бы, но, – сказал, – мы – мы дома действительно нуждаемся в этом мясе". И сказал: "Только взгляни на эту полную сумку дичи, которую Он мне дал, этих птиц и этих зайцев". Он сказал: "Нам хватит пропитания на целую неделю". Сказал: "Он, должно быть, любит меня, потому что я не могу никого подстрелить, ты знаешь". Сказал: "Я не мог подстрелить, но ты посмотри – что Он мне дал". Потом он сказал: "Значит, Он любит меня, иначе Он не дал бы мне этого".
Тот ему: "Это верно".
275 И он сказал: "Вот, я почувствовал, как в мою дверь, туда, тихонько постучали. Он сказал мне обернуться, сказал: 'Гейв, твоё солнце тоже заходит'". Сказал: "Пастор, ты знаешь, что я сделал, пастор?" Он сказал: "Я дал Ему обещание".
276 Он сказал: "Гейв, я хочу у тебя кое–что спросить". Сказал: "Какая из моих проповедей тебя так задела?" Он сказал, пастор, сказал: "Подожди–ка, минуту, – сказал, – что – что – что исполнял хор?"
277 Он сказал: "Ох, конечно, пастор, я люблю это пение, там, в церкви". Он сказал: "Мне нравится каждая проповедь, которую ты проповедуешь, потому что это прямо из той хорошей Книги, и я знаю, что это правильно. Но, – сказал, – не от этого". Сказал: "Он просто постучал, и я тут посмотрел вокруг и увидел, насколько Он добр ко мне, что Он мне дал". Он сказал: "В воскресенье утром я пройду прямо вперёд, туда, где ты стоишь". Он сказал: "Я протяну тебе свою правую руку, – сказал, – потому что я отдал моё сердце Господу, вот на той горе". Он сказал: "Я буду принимать крещение, и займу своё место рядом с моей женой. И я буду оставаться там до тех пор, пока Господь не позовёт меня выше". Видите, он просто посмотрел вокруг и увидел, каким добрым Бог был к нему.
278 Я миссионер. Если бы вы посмотрели моими глазами, которыми я смотрю, и увидели те места в Индии, тех голодающих людей, голодных матерей на улицах, их маленькие детки уже даже не могут плакать от голода, и просто подумайте о том, что мы имеем здесь сегодня. Посмотрите, на каких машинах вы ездите. Посмотрите, какую одежду вы носите. Посмотрите, какие вы богатые. Друг, не чувствуешь ли ты тихий стук где–то там?
Давайте помолимся.
279 Склонив теперь наши головы и наши сердца, минуты улетают, уже примерно через семь минут наступит полдень. Мой брат, сестра, наука нам говорит, что осталось меньше трёх минут до полуночи. Теперь посмотрите вокруг и задумайтесь на минуту. Ваши маленькие детки сидят там рядом с вами. Сколько же судорожных…
280 Взгляни на свою прекрасную жену, брат, и задумайся, сколько мужчин, имеющих миллионы долларов, любят какую–нибудь женщину всем своим сердцем, а она шатается по барам. Он отдал бы свой пустой миллион, лишь бы та женщина любила его так, как твоя жена любит тебя. И ты, жена, сколько есть женщин...
281 Как много здесь в это утро матерей со своими маленькими детьми, как много отцов; о, ведь многие мужчины смотрят в колыбель, травмированные, несчастные, искалеченные, а посмотрите, какие у вас прекрасные детки. Видите? И многие старички, может...
282 О Боже! Так много всего этого, если посмотреть вокруг. Он был настолько добр к нам, американцам. Разве вы не чувствуете в это утро желание взять немного мази: "Открой мне глаза, Господь, ещё немного, открой мне глаза"? Как наша сестра так мило спела: "Он следит за воробышком, за малой пташкой, и я знаю – Он наблюдает за мной".
283 Как раз сейчас Он наблюдает за тобой. Ты слышишь сейчас, там в глубине, вот такой тихий стук [Брат Бранхам тихо стучит. – Ред.]: "Я пришёл навестить в это утро"? Это самая великая честь, которую можно оказать, если можешь услышать тот стук в сердце твоё.
284 Поднимешь ли ты свою руку и скажешь: "Вот этим, Господь, Твоею помощью и Твоею благодатью, с сего момента и далее, я буду жить настолько близко к Тебе, насколько смогу жить. Вот только так и умею Тебя попросить"? Благословит вас Бог. Благословит вас Бог. "Твоею помощью и благодатью, сегодня, с этого дня и дальше, я никогда не забуду этого".
"Вот, Я стою у двери и стучу. Если кто–нибудь..."
285 Теперь, помните, куда Он стучал, в дверь сарая? Нет. В дверь бара? Нет. Куда Он стучит? В дверь церкви!
286 "Если кто услышит Мой Голос и откроет Мне, Я войду и поужинаю с ним, и он со Мною".
287 Дорогой Боже, эти разрозненные, спутанные несколько слов, сказанные в это утро, пусть Святой Дух каким–нибудь образом истолкует их для сердец этих людей.
288 Вот, тут было много, Господь, из этой сотни, может быть, человек двадцать или тридцать подняли свои руки. Я никоим образом не могу знать, в чём они нуждаются, Господь. Как я знаю, что уже несколько минут до полудня, также и с Пришествием Господа; даже прежде, чем растает этот снег, мы уже можем быть созваны, и это, может быть, тот момент, который изменит всё будущее: останутся ли они здесь или взойдут.
289 Дорогой Боже, смиренно мы принимаем Иисуса, мы принимаем все Его Слова. Наполни нас, Господь, наполни нас Твоим Святым Духом, чтобы наша жизнь просто автоматически принесла плоды. Даруй это, Господь.
290 Прости нас за наши многие ошибки. Ох, у нас их так много, Господь. И мы совершенно ничего не можем предложить, Господь, потому что всё, что у нас есть, – мы получили от Тебя. Как сказал Гейв, в той истории, что мы сейчас рассказали: "Ты, Ты действительно любишь нас, Господь, иначе Ты этого не сделал бы". И, задуматься, эти люди сидят здесь с раннего утра, сидят здесь с восьми часов, уже четыре часа они сидят здесь. Они любят Тебя, Господь. Они любят Тебя. Теперь, Отец, Ты пошли эту мазь Святого Духа, раскрой наши глаза. Пусть мы...
291 Те, кто здесь в этом городе, пусть они сегодня вечером поспешат на то пробуждение, пусть там будет обильное излияние! Даруй это, Господь. Пусть старомодное пробуждение начнётся здесь в городе. Даруй это. Благослови каждого мужа, который прикладывает, каждого из слуг Твоих по всему миру, кто прикладывает усилия. Будь с ними, Господь, и помоги им.
292 Открой наши глаза, чтобы нам видеть всё больше и больше подобие Христово. Даруй это, Господь. Прости нам грехи наши.
293 И теперь тех, кто поднял свои руки, Отец, я посвящаю их Тебе. Прими их. Теперь я цитирую Твоё же собственное Слово, Господь, то есть: "Небеса и земля прейдут, но", – Ты сказал, – "он", – а это личное местоимение, – "он, который слышит Слова Мои… "
Господь, может, они разрозненные и простые, но кто–то услышал их. Семя упало. "Кто слышит Слова Мои и, – соединительный союз, – верит Пославшему Меня", – потому что Он это сделал, – "тот имеет (настоящее время) вечную Жизнь, и в будущем на суд не приходит, но перешёл от смерти в Жизнь". Они подняли руки свои, Господь. Они нарушили (каждый) научный закон; гравитация тянет наши руки вниз. Но они доказали, что в них есть дух, который прислушался к стуку в дверь, и протянули свою правую руку к Небесам. Теперь открывай дверь. Открывай, Господь, и заходи. Мы – Твои. Прими нас во Имя Иисуса Христа. Аминь.
Люблю Его, люблю Его,
Он прежде возлюбил
И на Голгофе искупил
Спасенье мне.
294 Вы любите Его? Интересно, можем ли мы на минуту закрыть свои глаза, только на минуту. Теперь от всего сердца, подняв свои руки.
Люблю Его, люблю Его...
295 Мы отвечаем на Твой стук в это утро, Господь. Мои руки подняты. Все наши руки подняты, Господь. И теперь заходи, Господь Иисус. Войди в наши сердца и поужинай с нами, и мы с Тобою.
Спасенье мне!
296 Вы любите Его? О–о, я думаю, Он удивительный! Вы тоже так думаете? [Собрание говорит: "Аминь". – Ред.] Чувствуете Его Присутствие, которое как бы вычищает вас? Вот тогда я чувствую религиозный подъём, чувствую себя очень хорошо, что–то такое, понимаете.
Верой взираю я
На Искупителя
Агнца Христа.
Моей мольбе внемли,
Весь грех мой удали,
Полностью быть Твоим
Позволь всегда!
297 Теперь хотел бы, чтобы вы, когда будем напевать следующий куплет этой прекрасной песни, старый церковный псалом, я хотел бы, чтобы вы обменялись рукопожатием с кем–нибудь. Просто оставаясь на своём месте, просто скажите: "Благословит тебя Бог, брат. Благословит тебя Бог, сестра. Так рад, что мы с тобою здесь!" Давайте это сделаем. [Брат Бранхам и собрание напевают Верой взираю я, и все пожимают друг другу руки. – Ред.] Благословит вас Бог, Карл и Брат Уилльямс. Я рад присутствовать здесь.
298 Только подумайте, методисты пожимают руки пятидесятникам, баптисты пожимают руки пресвитерианам.
Полностью… быть Твоим
Позволь всегда!
299 Теперь будем петь медленно, и тоже от глубины сердца. Вы знаете, после очищающего, бранящего Послания, я думаю, очень полезно войти в Дух и петь, в сладости Святого Духа.
300 "Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!" В Библии сказано: "Это как драгоценный елей, стекающий на бороду Аарона, стекающий на края одежды его". Вы здесь замечательные люди. Я надеюсь вернуться и опять увидеть вас до того, как Иисус позовёт меня, или до наступления Тысячелетнего царства. А если нет, то увидимся с вами по ту сторону. Встречусь с вами у реки. Аминь. Назначаю свидание.
Когда чрез темноту
И скорби я иду,
Направь на путь.
Тьму в свет Ты обрати (тот Свет, о котором говорят),
Рыданья прекрати
Полностью быть Твоим
Позволь всегда!
301 Откройте каждую дверь! Ох, только коснулся кнопочки, и смотрите, как все они по очереди раскрываются; скажи: "Входи, Господь Иисус, будь моим Господом, моим полностью".
Полностью быть Твоим, не заставлять Тебя стоять у двери,
Позволь всегда!
302 Те, кто подняли свои руки и хотят продвинуться ближе к Господу, я прошу вас пойти на пробуждение сегодня вечером. И я уверен, что пастор проводит вас отсюда до той гостиницы. У него есть шесть пенсов или сколько ему дано, чтобы заботиться, и вино и елей, чтобы полить. Он может закончить эту работу.
303 Да благословит вас теперь Бог. Я возвращаю служение, я думаю, Брату Уилльямсу, или кто будет...

 

ДВЕРИ ЗА ДВЕРЬЮ RUS65–0206
(Doors In Door)
Эту проповедь Брат Уилльям Маррион Бранхам произнёс по–английски в субботу утром, 6 февраля 1965 года на завтраке для Международного Общества Деловых Людей Полного Еваангелия в гостинице "Американа" в Флагштаффе, штат Аризона, США. Напечатано с магнитофонной ленты без сокращений и изменений и распространяется бесплатно издательством "Voice Of God Recordings".
Издание и распространение этой книги осуществляется на добровольные пожертвования верующих.
Русский перевод опубликован в 2005 году.

Посмотреть только английский текст
A+ | A | A-

Doors In Door

1 ... here this morning. I was thinking of my time coming into Flagstaff the--the first time. It's been about, I guess, around thirty-eight years ago, maybe forty. I was talking about getting up the hill. There wasn't no snow, but my little Model-T couldn't hardly get up the hill. It could go thirty miles an hour, but that's fifteen this way and fifteen this a way, you know, over some of these roads we had here. And it was quite a...
[A brother on the platform says, "Why don't you give us that Ford poem."--Ed.] Brother Carl... ["Please."--Ed.] Oh. He's telling me about a little poem I had one time of on my Ford.
[My Old Ford -- (Inserted here for the reader)

1 Of my old Ford they all make fun,
They said she was born about 1901;
Well, maybe she was, but this I'll bet,
She's good for a many a long mile yet.

1 The windshield's gone, and the radiator leaks,
The fan belt's loose, and the horsepower squeaks;
With a rattle in the front, and a grind in the rear,
And a Chinese puzzle for a steering gear.

1 She makes noise, and the bolts are loose,
But she gets thirty miles on a gallon of juice;
If I can't get gasoline, I'll burn kerosene;
I've even driven her in on paris green.

1 When you buy other cars, you get a lot of tools,
Extra parts and a book of rules;
But all I've carried, for the last thirty years,
Has been a good pair of wire cutters and pair of shears.

1 But I hope I live to see the day
When she breaks up, like the one-horse sleigh;
Then, if Henry Ford stays in the game,
I'll buy me another one by the same old name.

1 William Marrion Branham]


It's not a good place to give it, Brother Carl.
So we're very grateful. And I had so many nice testimonies this morning, hearing from these brethren, met some of the men.
And there was just a minister that just spoke here, a little Spanish brother that gave his--the little boy's time to sing. Wasn't that wonderful for a six-year-old boy? My, the nicest little voice I ever heard for a little boy like that.

5 Now, this brother, the brethren forgot it, but he's holding a meeting here in your city. I think it's down at the Church of God, or Assemblies of God? [The brother says, "Assemblies."--Ed.] Assemblies of God, down at the Assemblies of God. And I'm sure they would appreciate your--your presence. You... How long is the meeting lasting, brother? Through Sunday, through Sunday night. ["We're having a sing-spiration tonight."--Ed.] Sir? ["We're having a sing-spiration tonight."--Ed.] Sing-spiration tonight. Now, you're all cordially invited to come to this meeting. Seven-thirty, tonight. And where is the church located, brother? Would you just tell us where it is? ["113 West Clay."--Ed.] 113 West Clay Street, right here in the city of Flagstaff. And--and I'm sure you'll...

6 Is the little boy with you? No, his daddy will sing. You sing, do you? Well, that's fine, I guessed that just right for one time. Well, that's very seldom you see that; but it's, usually, if there's one talent in the family, it takes from--from the rest of it, I think. So they have... ["It all started out in fasting and prayer, Brother Branham."--Ed.] Fasting and praying, now that's--that's really nice.
Now, you know, if America, all together, all of our American families was like that, well, they'd just dismiss all the police force. The millennium would be on, wouldn't it? We'd...?... We'd be right in first class then. That's right. All death would fade away, all sickness, sorrow, all disappointments, and we would be with Christ.

8 So we are happy, and I hear all these fine testimonies. And had the privilege of meeting Brother Earl for my first time. And--and last evening I was talking to his wife, and--and she's been called out and healed several times in the meetings; said, at the last meeting she was on the platform.
So makes us a little, kind of a little sense of humor. I didn't remember Brother Earl, though I'd shook his hand somewhere. And--and I was setting at the window, last night, looking for him to come up. And a great tall man come up, was wearing a black mustache. I said, "Here he comes." And then when... Billy, my son, said, "Oh, no," said, "that's not Brother Earl. He's much younger than that fellow." And so then I got to meet Sister Earl here last evening, and has had the privilege of being in their lovely home here in the city.
This is a nice place. I always want to call it flagpole instead of Flagstaff, way up on top of the hill here. See? And I tell you, if there's anybody here from Texas, now you brag. I left Tucson yesterday, about seventy-two or seventy-five, somewhere along there, and up here this morning with an overcoat on. See, what they got in Texas, we got in Arizona, haven't we? That's right. We're right here.

11 This time of fellowship... Old Doctor Bosworth, a friend of mine, many of you might've knowed Brother Bosworth. He was one of the saintliest old men. And he said to me one time, he said, "Brother Branham, you know what fellowship is?"
I said, "I think so, Brother Bosworth."
Said, "It's two fellows in one ship, so they have to share a little bit."
So that's what fellowship is; we take and give, share with each other; with Brother Carl Williams, all the rest, Brother Outlaw. Oh, one of the first people in Arizona that ever sponsored one of my meetings was--was Brother Jimmy Outlaw, and we've been bosom brothers since that time. And we are very happy for all of you, for the ministers and the brethren that we meet around here. I don't have time, shake hands with everybody, as I like to, but it's a fellowship where we get together.

14 It just reminds me of--of the Phoenix convention. I've had the privilege, since the chapters first started, to--to help organize the chapters and speak in them. And it's the only organization I belong to, and it's not an organization. It's just a organism working among the people.
And if some of you men here this morning, that--that doesn't belong to this fellowship of this Christian Business Men, Full Gospel, let... If you believe and will take my word, it's one of the finest groups of people. And--and to minister brothers, it's not against your church; it's for your church. See, it's their way of placing in to the--to the church.
I just happened to look around at this lovely lady here that just sang that song a few moments ago. I've heard many attempts of it, but that lady had a voice could carry it right, you know, without squeaking it, like. I--I liked that so much, lady; it was very, very fine. Said it was a minister's wife here. And, brother, you ought to have her sing you to sleep each night, so that would be very fine, very fine. It was very fine singing. I appreciate it.

17 And this morning it kind of reminds me of a little--a little story that... I--I like to hunt and fish, and that's one of the reasons I'm here in Arizona, so, is getting hunting and fishing. And I like it. And so I was fishing one time in New Hampshire. And I guess I got a lot of partners in here that likes to fish, both in the male and female too. They... We all like it.
So I had a little pup tent I'd packed way high, above where, you know, the fellows, kind of a little heavy or something, couldn't walk up there. And there's many fine of those Brook Trout, and Brown, Square-tail, Cutthroat. Oh, they're just full of them little tributaries coming down out of the top of the mountains in New Hampshire. And little trout, maybe fourteen, sixteen inches long, just many of them. And I'd only... I'd go over there and catch them, just for the fun of catching them, turn them loose. If I killed one, then I--I eat that one (You see?), bring him in.

20 So I had a--some of this old moose willow growing up, and--and every time I'd switch my fly line... I had a little Royal Coachman. I'd fly back in there with it, I'd switch it around a bunch of moose willow. And I thought, "Well, I'm--I'm going to take a hatchet and go up there this morning and--and chop that moose willow down, so that I won't catch my line on it." Oh, I looked back under a little old, like a beaver dam, and they were just laying in there, just waiting for that Coachman to get on them. And now, all night long... I used to say, "got in my hair." But I ain't got enough hair for them to get into now. So I just--I just... It just how they would--how they would watch them. And so I got up there that morning took this little old hatchet, and cut down this moose willow. And I had three or four, was going to fix for breakfast, and come back. And I'm not a very good cook. And so I told my wife I couldn't boil water without scorching it, so you know that'd be pretty bad job of cooking.

21 So on my road back, there'd been an old mother bear and two cubs, and they'd got in my little tent. And you talk about rim-wrecking something; you don't know how things could be rim-wrecked till you let a bear get in the tent. He... They... It's not what they destroy--what they eat, I mean; it's what they destroy. I had a little stove, this little sheepherder's stove in there, and they'd get on this little stove and just jump up-and-down, you could hear the pipe rattle, and just mash it to pieces, you know. And when I come up, I had a little old rusty twenty-two rifle laying in there, but I had a--this axe in my hand.
And, you know, when I come up, the old mother run off to one side, and she cooed to her cubs. And one cub followed along, all right; but the other one set, little bitty fellow. In May, you know, had just come out. Had his back all humped up to me, like that. And I thought, "What's he doing?" Well, then she looked over at me. And I looked for a tree to see just how--how close it was, 'cause they can scratch you, you know, about them young ones. And they... You can't talk them out of it. You see? So I watched the old mother a little while, you know. She kept cooing, and making noise, something like a bird. You'd have to know what one sounds like. So she kept cooing that cub, and that cub wouldn't come.

23 Well, I thought about my rifle. And I thought, "No, if I'd run in there and grab that rifle, if I'd shoot the old mother, leave two orphans in the woods," and I didn't want to be guilty of that. And besides, her charging, that twenty-two would be kind of small, you know. And sometimes it didn't go off, have to snap it three or four times to make it go off. So I thought, "Well, I'll just get in that tree there, if she starts over here. I'll get up there in the tree, get me a little switch and just whip them across the nose." Their nose is very tender. And they just squeal, then go down, you know, and they leave you alone. So I thought, "I'll get in that tree."
But the curiosity of that little fellow, oh, setting up like this. And I thought, "What's he doing?" So I kept slipping around, watching her, you know, getting a little further away, and getting close to the tree, 'cause she kept cooing to that cub. So I got over a little further, and you know what that little fellow had done?

25 Now, I like flapjacks, or pancakes, I believe you call them, out here. Down south, we call them flapjacks. I'm not very good at making them, but I'm sure good at eating them. And, you know, I was a Baptist. And I don't like to sprinkle; I really like to baptize them, really put the molasses to them. So I had me a can of molasses about this high, setting there, a little half-gallon bucket for my flapjacks.
And that little fellow... You know, a bear likes sweet, anyhow. He'd got that bucket of molasses open. And he was setting there with that little paw about that wide. And he had it up in his arms, and he was just socking his little foot down, and licking like that, you know. That's right. And he--he'd lick that little tongue. And I started... Any... If I just had a camera, I'd love to have showed that this morning, just to look at it. And there he was, putting his little foot down there, and licking like that. And I hollered, "Get away from there," like that. And he didn't pay any attention to me, and just kept licking like that. He sopped that bucket out. See?

27 And I hollered at him like that, he turned around and looked at me like that. He couldn't get his eyes open, he was just so full of molasses, you know. All over his eyes, his little belly, just as full of molasses as he could be. And then, after while, he staggered off sideways and run over to his mother. They got him up there in the bushes and started licking him. They was afraid to set at the bucket, but they could lick him.
And I said, "If that isn't a type of a good, old Pentecostal meeting: just get so full of good, sweet stuff, they go out, and somebody lick off of it. That's a real fellowship meeting. Now, we just come like this to get our hands in the bucket, each one of us, plumb up to the elbow of God's blessings. And I'm sure you'll find that at the revival that's being down at the Assemblies of God, going on down there now. The Lord bless you.

29 I said in Phoenix, the other day, a little... I hope it didn't sound sacrilegious, about a little joke about a minister that would go to the platform every morning, and for twenty years solid, he preached twenty minutes, and then be done, and so they couldn't understand why it was. And so, one morning he preached about four hours. And the--the deacons called him back, and--and said, "Pastor, we really love you." Said, "We--we think your messages are wonderful." And said, "We know, as a deacon board, we've watched you and timed you, exactly twenty minutes every Sunday morning." And said, "This morning was four hours." Said, "We just don't understand."
Said, "I'll tell you, brethren." He said, "Every morning, when I go to preach," said, "when you call me to the platform, I reach in and put one of these Life Savers under my tongue." And said, "In twenty minutes when that Life Savers is gone," said, "I--I--I'm finished," he said, "I know it's time to quit." And said, "What was the mistake this morning, I got a button...?..."

31 Carl Williams and Jewel Rose, real bosom brothers and friends of mine, they went downtown the other day, and got a button about that big around to give me, and--but I haven't got it this morning. So we're grateful to be here.
Now, does anyone in here know Doctor Lee Vayle? I don't think... Maybe not. He was a Baptist preacher, Doctor of Divinity, and he's got his degrees. He was a high school teacher to begin with, and he's a very fine, scholarly man. And my tapes of "The Seven Church Ages," I sent them to him to grammarize them. Because my old Kentucky "hit, hain't, and tote, and carry, and fetch," that don't go good for people who reads the books, so he was going to grammarize it for me. And then, after he got through, sent it back a couple times for more statements. Which the book is going to press now after about three or four years.
He asked me, he said, "Can I write a book, just my comments?"
And I said, "Well, it's all right, Brother Lee." And I thought...
Then he said, "I'm going to tell you something." Said, "It's not to be sold; given away."
I said, "Well, then, I'm sure that's all right." See?

35 And so they had a sponsorship of about ten people to sponsor it, which cost them about fifteen hundred dollars, I think, I understand, for ten thousand of them. And so we--we got them; it all come off the press a couple days ago, and we got just two or three, yesterday, and Billy brought them up. And they're--they're giving them away. Now, I've never read it; I don't know what he said. But I'm... This is by faith. But I'm sure, if you'd like to have one, if you'd just write us, it'd be sent to you free. See? And it's called "Twentieth-Century Prophet."
And then I noticed in the picture here in the front of the book, many of you has got this picture, of course, and seen It, that's where the Angel of the Lord was taken at Houston, Texas. But they cut part of It off.

37 Then I see here in the back. And how many here has ever been in one of the meetings, let's see? I guess practically all of you have. You hear me say many times, "That shadow hanging over someone." Now, see, if you make a statement, and it isn't the truth, God won't have anything to do with it. You know God is not associated in lies, but He only backs up what's truth.
So when He told Moses, when He met him back there in the wilderness in the Pillar of Fire, back in that burning bush... Then when He brought those people out, and those who would follow Moses out for the journey, then He came down upon Mount Sinai, that same Pillar of Fire, and vindicated that what Moses had said was the truth.
Now, God will do that. He always does that. So this Light here, of course, we associate It with God, because It has the same nature and everything that He did when He was here on earth.

40 Then on that, saying, "This person here, I see you're shadowed to death, dark shadow." How many... Many of you has heard that said. Well, here just recently in a meeting, there was somebody curious, wanted to see if they could get a picture of that, when it was said. So they... There was a lady setting close, and this man had a camera. And I said, "This lady setting here is Mrs. So-and-so," whatever it is. I said, "She's shadowed to death, and she's got cancer." And just then he snapped the picture, 'cause it was close. And there it was (See?) that hooded, black cancer of death hanging over the woman. And then the Holy Spirit spoke back again.
Now, when they put this in the book, they had it cut off, so they just put this in here just till they make that a printing of the book. And that's why you'll see that loose leaf in there. I think "The Voice Of Healing" was the one who printed the book.

42 And now it's absolutely free. And the sponsors back here in the back of the book, who put fifteen hundred dollars in it, just to get it out to the public, let the public read it. So it's free, and it's a nice little book. And I don't know what the contents is, I've never read it; the Father knows that.
But see, it was... To me, it's absolute truth. That's what we look for, is Truth. Jesus said, "You shall know the Truth; the Truth shall set you free." And He is that Truth. He is Jesus, the Son of God is the Truth of the Word, because He was the Word made flesh. "In the beginning was the Word, and the Word was with God, and the Word was God. And the Word was made flesh and dwelt among us." Then that made Him the Truth, because the Word is the Truth, and He was the Truth.
Now, when we see Him return in these last days, this great move of God, moving across the nations of the world, gathering a people for the Bride, that is Truth.

45 Years ago they said there was no such a thing as speaking in tongues; it was nonsense. God promised it, and He proved it to be Truth. That's right.
Someone said this morning; I believe it was our noble sister there who deals with the children so much about their baptism; she said, "You can hear someone speak in tongues. But to hear someone sing in tongues (See?) it was such a beautiful thing."
I remember my first experience; I was at Redigar Tabernacle in Fort Wayne, Indiana. And I was speaking, having a healing service after the death of--of Brother B. E. Redigar. And Brother Bosworth had been there, Paul Rader. And many of you older men that--like me, you remember Paul Rader; and he was a Baptist, and we was--so we were great friends. And so while speaking there, was going to pray for the sick. It was a strange thing to them then, but a lady brought a little boy down that was crippled, and as he come across the platform, the vision of the Lord appeared and told him all about what was the matter with the little lad. And I asked the girl to hand--to hand me the little boy.

48 Now, just for the sister's testimony, that you might see what joy and what the real phenomena of--of grace of God, what it could do, when it worked according to the Word of God (See?) God's promise for the hour...
Now, God's promise to Noah won't work for us today. God's promise to--to Moses, we couldn't have Moses' message. Moses couldn't have had Noah's message. We got the Message of the hour. We couldn't have had Luther's message. We couldn't have had Wesley's message. This is another time. God allotted His Word to each age. And as that age comes along, He sends someone there to vindicate that Word, to prove that that's true. And that... We see in each one then, just like what Jesus said when He was on earth, He said, "You build the tombs of the prophets, and your fathers put them in there."

50 Now, my people are Catholic, as you know, being an Irishman. Now, we... Now, they--they talk about Saint Patrick; the Catholics claim him. Why, he's just about as much Catholic as I am. They talk about Joan of Arc. They burnt that girl to the stake for a witch (We all know that.), because she was spiritual and seen visions. 'Course, a couple a hundred years later, they dug up them priests' body, and done penance, and throwed them in the river. But that ain't what it takes. See?
They always miss it. Man is forever praising God for what He did do, looking forward for what He will be, and ignoring what He's doing. That's just the nature of man. And he hasn't changed his nature, the man of the world.

52 So we find that our Message is today, the Message that we have of, "Come out of Babylon, and be free, and--and be filled with the Spirit, and your lamps trimmed and clear, and look up, our redemption's drawing near," we--these things are foreign to many people who breathe and call our lovely Lord's Name.
But yet in the midst of all that, we don't have nothing against those people, those denominational people. They're all right; they're fine. They're our--they're our associates in the Gospel, because Jesus said, "No man can come to Me except My Father draws him. And--and all the Father hath given Me, they will come."
So we're only responsible for sowing Seeds. Some fell by the wayside, some different kinds of ground; some fell over and brought a hundredfold. So we are just Seed sowers. God is the One Who directs It when It's falling. And now, we pray that maybe, this morning there'd be a little Seed drop along somewhere, that might encourage someone. And just as a--a--a man...

55 And to finish my testimony concerning the little lady that I was going to speak of, this lady brought this little baby, a little boy, I guess, about ten, twelve years old, and maybe not that old, 'cause this woman was packing him. And she handed him over. And just then, while I was offering prayer for the child, the little fellow jumped out of my arms and went running down the platform, of about thirty-five hundred or four thousand people. And when they did, first thing they ever seen done, the mother, setting on the front seat, just fainted and pitched over. And a little Amish girl...
Are you acquainted with the Amish? I don't know whether you have them out here: long hair, they're very sweet people, and very clean and nice type. You know, in all the Mennonites, or Amish, and so forth, we've not got one record of a juvenile delinquent. Call them funny if you want to, but we--we got something lacking in our homes, that they have. They haven't one record in the courts of a--of a juvenile misbehavior coming among them. They bring up their children just in one way, and that's the way they go.

57 And this young lady was a famous pianist, a beautiful young woman, and long, blond hair fixed up in the back. And when she looked across... Now, she was Amish; she knowed nothing about Pentecost, and neither did I. But when she looked across the platform, and seen that little boy going, walking across there, she threw up her hands in the air.
Now, I know there's fanaticism, and I hope I'm not prone. I--I'm not a liar. And I--I'm not... If I'm wrong, I--I'm not willfully wrong; I'm ignorantly wrong.
But that girl threw her hands in the air, and that hair fell down across her shoulders, and she started singing in a unknown tongue. And she was playing that hymn, "The Great Physician now is near, the sympathizing Jesus." And when she jumped up from there... I know this sounds very strange now. But this girl had never knowed nothing about speaking in tongues, but she was singing in an unknown tongue, "The Great Physician now is near, the sympathizing Jesus." And that piano continually played, "The Great Physician now is near, the sympathizing Jesus." Well, they piled them altars, and down through the balcony, into the floor, people screaming. That girl standing over there, with her face up like that, speaking in other tongues; and the piano the ivory keys still moving:

The Great Physician now is near,
The sympathizing Jesus,
He speaks the drooping hearts to cheer,
No other Name but Jesus!

60 Oh, it's... "Eye has not seen, and ear has not heard, what's in store for us." You know what I think? Why would--why would we ever accept a substitute or just something that's a make-belief, when the heavens is full of the genuine, the real power of God, that can set a soul free, that can do something for us? God bless you. Now, there's so many things.
I never told you where to get this book. See? Post Office Box 325, at Jeffersonville. And if you'd write, why, they'd send it to you. Or, either, visit one of the meetings; they'll be giving them away.
Now, I am very grateful for this fine time of fellowship. And this morning I was thinking about a little story I used to tell at the Christian Business Men, about Zacchaeus. Many of you has heard me tell it, about how that this little fellow didn't believe in this discernment, and--of the Lord. 'Course, I guess, as we have in every age, you see a genuine, then you see an impersonations. And we just have to put up with that. But good, solid thinkers and Scriptural men understand. See? Which, we, and no matter...

63 When Mrs. Aimee Semple McPherson, when she was here on earth in her ministry, they say that pretty near every woman preacher wore those wings like, you know, or gowns like that, and packed the Bible.
Just look at the Billy Graham's is in the land today. But, you know, Billy Graham could never take your place. I--I couldn't take Billy's place; he couldn't take mine. I can't take yours, and you can't take mine. You're an individual in God. God made you the way you are for some purpose. If we would just find our place, and then abide there. If we try to do something different, then (See?) we're--we're in somebody else's territory, which we just gaum up the picture of God.
We take like Billy Graham in the denominational world today, as he's, if we'd call it maybe to the football player; he's got the ball.
Now, if you try to take the ball away from your own man, you're just messing up your team. Guard your man. See? Keep guarding him, keep the rest of them so he can make the run. And we'll have the touchdown after while, and Jesus will come, and then it'll all be over. The Lord bless you.

67 Now, I'm going to the saying about this man Zacchaeus. And I had him up in this tree, you know, with leaves all pulled around him. And then when he come down out of the tree, he went home with Jesus. And I said, "He became a member of the Full Gospel Business Men chapter." So if there's any Zacchaeus's here, this morning, I hope that you take that good advice and become a member of the Full Gospel Business Men.
You say, "Full Gospel?" Yes, sir.
That's the only thing Jesus would've preached, you know, would've been the full Gospel. That's right. Isn't that right? Sure, for He was the full Gospel. That's right. He couldn't deny Himself.

69 But now, I have a few Scriptures wrote out here, of a little, common little text; it won't take me but just a few minutes, if you'll suffer with me. And before we do this... Now, in our little fellowship of get-together, and talking about the hands of the bear in the bucket, and so forth, now let's just brush aside all of this now, and just think we're getting acquainted. And--and we're--want now to enter into the deep part of the Word.
Let us bow our heads now, as we approach It. 'Cause we have no right to approach the Word without speaking to the Author first.
With our heads bowed, our eyes closed, and I trust that our hearts are bowed with our head. I wonder, while I raise my eyes and look over the audience, if there would be someone here would say, in raising their hands, "Brother, minister, remember me in prayer. I--I'm needy today"? God bless you. God bless you. Now, He sees your hand. He knows what's beneath your hand in your heart. May He grant it, is my prayer.

72 Dear God, as we are grateful for this building that we, Your humble children, can assemble ourselves together under here, and just talk and have fellowship, just to be ourselves, as we yield ourselves to Christ, and desire to become more like Him... We are ministering brothers setting near, Lord, men who are far more capable of standing here to deliver this Word than I, Your unworthy servant; but it has fallen my lot. And, Father, I pray, today, that if I might say something that would not be just according to the will of God, that before I say it, You'd close my mouth, like You did the lions' mouths one day so they wouldn't bother Daniel.
And, Father, we ask You now to remember each and every one, every minister. And this revival that's going on here in the city, Lord, down to the Assemblies of God, I pray, dear God, that You'll send such a revival in there that this whole city will be stirred by the power of God, that all these barrooms and wandering children around on the street will be brought to the throne of God, and be filled with His goodness and with His Spirit. Grant it, heavenly Father.

74 And we pray that today, that if there be man or woman, boy or girl, that's been brought into this meeting this morning, here under the shelter from the snow, that the great Holy Spirit will visit their heart and speak to them in a mysterious way. Maybe some that's wandered away, that once entertained You, Lord, but now has gone away; bring them back, Lord, this morning.
And we pray for this chapter, for Brother Earl and for his wife, and for the others. Grant it, Lord.
Now, break to us the Bread of Life, as we open back the pages of the Word, because we know the Bible is of no private interpretation. But God doesn't need us to interpret His Word; He's His Own interpreter. He said one day, "Let there be light," and there was light. He said, "A virgin shall conceive," and she did. "And in the last days I'll pour out My Spirit upon all flesh"; no matter what the world said, He did it. He needs no interpreter. He interprets His own Words by making It live and vindicating It to be so. Come to our hearts, Lord Jesus, and interpret to us today the things we have need of. We ask it in Jesus' Name. Amen.

77 Now, in the Bible, if you will turn. I believe I've never had a message that I tried to undertake to speak on, that I never first read the Word. Because my word will fail; I'm a man. But His Word just can't fail; He's God. So let's turn now for just a little text, and we're going to be out just in--just about thirty, forty minutes, the Lord willing.
On Revelations now, we wish to turn to the 3rd chapter of Revelations, begin with the 14th verse. And we want to read just a--the portion, it's a message to the Laodicea church age. And I believe, and I--I suppose most all Spirit-filled people and Bible readers believe, could say 'amen' to that, that we are in the Laodicea church age, 'cause that's the last age. Listen to the message of the condition of the church at this time.

And to the angel of the church of... Laodicea write; These things saith the Amen, the faithful and true witness, the beginning of the creation of God;
I know thy works,... thou art neither cold nor hot: I would that thou wert cold or hot.
So then because thou art lukewarm, and neither cold nor hot, I will spue thee out of my mouth.
Because thou sayest, I am rich, and increased with goods, and have need of nothing; and knowest thou not that thou art wretched,... miserable,... poor,... blind, and naked:
I counsel thee to buy of me gold tried in... fire, that thou mayest be rich; and white raiment, that thou mayest be clothed, and that thy shame of thy nakedness do not appear; and anoint thine eyes with eyesalve, that thou mayest see.
As many as I love, I rebuke and chasten: be zealous therefore, and repent.
Behold, I stand at the door, and knock: if any man hear my voice, and open the door, I will come in to him, and will sup with him, and he with me.
To him that overcometh will I grant to sit with me in my throne, even as I also overcome, and am set down with my Father in his throne.
He that has an ear, let him hear what the Spirit saith unto the churches.

79 The Lord bless the reading of this Word. Now, I want to take for just a few moments, a little text, called, "Doors in Door," "Doors in Door." Now, this is a very... "Doors in Door," is three words. "Doors in Door."
You might say to me a..., "Brother, there's probably a hundred people here. There... Don't you think that's kind of a small text, when you have before you a hundred souls?"
Well, that--that may be true, the--the text is small. But it isn't the size of the text that--that counts, it's what it is. It's--it's what the text says that counts.

82 Like, I believe it was in Louisville, Kentucky, some time ago, a--a little boy was up in the attic, fooling around with some old trunks up in the garret, and he run onto an old fashion postage stamp. Well, the first thing in his mind, he might get an ice cream cone for that. There was a collector down the street, so he took off down the street, just as hard as he could go. And said, "What will you give me for this stamp?"
The collector looked it over, and it was kind of faded out. He said, "I'll give you a dollar."
My, that was easy sold. He would have let it went for a nickel, and then been happy for it to get an ice cream, but it was sold for a dollar. The collector sold it for five hundred dollars. And later, I don't know just where it did go; it went into the hundreds of dollars. You see, the little piece of paper wasn't very much, just a piece that you wouldn't pick up off the floor. But it wasn't the paper that counted; it's what's on the paper that counts.
And that's the way it is with reading God's Word. It isn't just the paper, the value of the paper, or the size of the paper; it's what's wrote on that paper. And one word is enough to save a world, if it'd be received that way.

86 Sometime ago there was... I read a story of a--in the days of our noble... One of the greatest Presidents I think the nation ever had was--was Lincoln. Not because that he come from Kentucky, but because he was a great man. He was deprived of an education, but yet was--was something in his heart, some purpose.
I--I like a man of vision. I like people that's got something they're fighting for, just not just lay around, "Well, ever what comes along will be all right." Oh, be up and at it. And Lincoln never let his education stand in the way; he had something to do. I think every Christian ought to be that way; find your purpose and go do it.
Every member of this chapter, just not, "Well, we have a breakfast once a month," that isn't it, "or once every Saturday." Have a purpose in life, something you're going to do. Let's... God has placed you here; do something about it, every member of every church. There's a revival in town. That revival's there for a purpose. Let's get something out of it. Let's do something about it.

89 Mr. Lincoln... There was a man that--a young fellow, he--he was in the war, and--and he was--he was coward to begin with. And in the time of duty he--he--he withdrew from his post; and they found something against him, that he was going to have to be shot. And, oh, he... It was terrible. And one young fellow loved him so well went to Mr. Lincoln to get a pardon. He was President at the time in the United States here, and so he went to him for a pardon. And he said to him, as he was getting out of his carriage; and Mr. Lincoln, a tall, bearded, typical southern, skinny. And he said, "Mr. Lincoln, there is a boy that's going to die in two days from now, be shot, because that he run in time of battle." And he said, "Mr. Lincoln, the boy isn't a bad boy. But all those muskets a-firing, and--and people dying, he was nervous. And he was so upset that he--he threw up his hands and started screaming. He run." Said, "I knowed the boy." Said, "Mr. Lincoln, only your name on this piece of paper can spare him. Will you do it?"
'Course, this Christian gentleman, quickly signed the paper, "Pardoned, So-and-so." Signed his name, "Abraham Lincoln, President of the United States."

92 Went the messenger back as hard as he could. And he run to the cell; he said, "You're free. You're free. Here's Mr. Lincoln's, Mr. Lincoln's signature. You're free."
He said, "Why would you come to mock me, knowing that I die tomorrow?" He said, "Take that away from here; you're only mocking me." And he would not receive it. He said, "No, I--I don't want it." Said, "You're only making..." Said, "If that was the--the President," said, "it would have the--the coat of arms, and it would have his right paper."
He said, "But it's his signature."
He said, "How will I know his signature?" He said, "You're just mocking me; you're trying to make me feel good." And he just started screaming, turned his back. The boy was shot the next morning.
Then after the boy being dead, and the President's name on this piece of paper that he was pardoned, then what? And they tried it in the federal court. And here was the decision of our federal courts, which is the ultimate of all of our courts. What they say sometimes, we don't like their decision, but we have to abide by it anyhow (See?), because that's the tie post. That's the ultimate. Now, it said this decision, "A pardon is not a pardon unless it be received as a pardon."
And that's the way the Word of God is. It's a pardon if It be received as a pardon. And It's the Word of God; It's the power of God to those who will believe It and accept It.
No matter, you're looking at It, and you say, "Oh, that's been tangled up; there's been a million translations, and all that." It might be that to someone.
But to me, It's still the Word of God, Jesus Christ the same yesterday, today, and forever. He's duty bound to stay by that Word.

99 Now, He's got to judge the church someday. And if He judges it by the Catholic church, which they say He will, then which one of the Catholic churches will He judge it by? They different one from the other. If He judges it by the Methodist's, you Baptists are gone. If He judges it by the Pentecostal's, the rest of you is gone.
But He won't judge it by the church. The Bible said He'll judge the world by Jesus Christ, and Christ is the Word. So you see we're without excuse; it's the Word of God that He judges; so no matter how small, one word significance to This, said Revelation 22:18...

101 First, I'll begin in Genesis. God gave the human race His Word to fortify themselves from death, sin, and sorrow, or any disaster: a chain, of His Word. "Thou shalt not touch this certain tree, for the day you eat thereof, that day you die." And a chain is only its best at its weakest link. And our souls are pulled over hell, holding to this chain; break one of them, that's all you have to do. Eve never broke a sentence; she broke a Word, by Satan. That was the first of the Book.
In the middle of the Book come Jesus and said, "Man shall not live by bread alone, but by every Word," not part of them, just one here and there, but every Word that proceedeth out of the mouth of God.

103 When He was dead, resurrected, and went into heaven, and returned back, and gave John... Which He said there after His resurrection, said, "What if..." Said, "What will happen to this man?"
Jesus said, "What is it to you if he continues till I come? Knowing not exactly his life would, but his ministry would continue. And He lifted him up, in the 4th chapter of Revelations, and showed him all the things that was to come, that we live in, even to this text today.
And then on the 22nd chapter, the last chapter, the 18th verse, He said, "Whosoever shall take one Word out of this Book, or add one word to It, his part will be taken from the Book of Life." See? So we believe that man lives by every Word of God. I believe it and I know it's true. How little, it doesn't matter. It just takes one word to do it.

106 Thinking about how little, insignificant, seeing that many of my Canadian friends setting here. I remember I was in Canada when the King George, the one I had the privilege of going praying for, when he was healed, with that multiple sclerosis; he was suffering that day from the sclerosis, and also he had a stomach trouble, a ulcer; as many of you Canadians know, and Americans also. But seeing him pass down through there, setting in that carriage, he--he was a king. He conducted himself as a king. His beautiful queen setting by him in her blue dress, and as he come down the streets...
And a friend of mine and I were standing together. And when that carriage passed by, he just turned his head and started crying. I put my hand upon his shoulder, and I said, "What's the matter?"
He said, "Brother Branham, there goes my king and his queen." Well, I--I could appreciate that.
So I thought, "If a Canadian, under the government head, not government head, but still also a government head of England, and passing the king by, it could make a Canadian cry, and turn his head and weep, what will it be when we see our King?" And to think of it, our part will be the Queen.

110 Then the children was all turned out from the schools, the little children; they was given a little British flag. The Canadian flag is called something else. Brother Fred, what's the Canadian flag called? [Brother Fred Sothmann says, "Union Jack."--Ed.] Union Jack. But they give them a little British flag to wave. And when the king passed by, all the little fellows stood out, waving their--their little flag, and screaming to the king. And--and there were bands a-playing, "God Save The King," as he marched through the street.
Oh, if you could just get a... You'd get a view of what's going to be at that resurrection there.

112 And when they was instructed, the little fellows to return back to school as soon as the--the parade was over. And the little fellows going back, one school missed a little girl. And they went everywhere to find the little fellow, up-and-down the streets. And, finally, behind a telegraph pole, stood the little, bitty, tiny, dwarf girl, just a-crying her little heart out.
Well, the teacher picked her up and... [Blank.spot.on.tape--Ed.] "What's the matter? Did you not see the king?"
She said, "Yes, I saw the king."
Said, "Did--did you not wave your flag?"
She said, "Yes, I--I waved my flag."
She said, "Well, then, why are you crying?"
She said, "You see, teacher, I am so little, the others was standing in the front of me; they were bigger. And I waved my flag, but he didn't see it." And she was disturbed about it. Well, that might be that King George did not see that little fellow in statue. He might not have seen her patriotic heart, and how she felt towards him. She was too short.

115 But it isn't so with our King. Oh, the least little thing we do, He sees it. And He knows the very things and thoughts that's in our hearts, whatever we do, what little it is. And how do we serve Him? As we serve each other. If I don't love you, how can I love Him? See? "Insomuch as you've done unto these My little ones, you have done it unto Me." See?
It's the--it's the little things that we leave undone sometime, that breaks the whole chain (You see?), and lets us go free, just denominational-minded, and forget about these little things that really are the--the essential things. Everything, every Word of God is essential. None of It can be left out. We've got to take every Word of It, just the way It was wrote.

117 "I stand at the door," said Jesus in this Laodicea age, "and knock." Did you notice, the only church age that He was put out of His church? All the other church ages, He was inside the church. Through the Methodists, and Lutherans, and so forth, He was on the inside, church. But here He's outside; our creeds and things had run Him out of the church. But He's standing out there still knocking, "He that will hear and open the door, I'll come in with him, sup with them, and give him healing for his eyes, and--and clothes, and give him the riches of heaven; he that will hear Me knock."
I thought I could think of the name of that artist that drawed that picture, painted a picture, rather, of at the door. When he... You know, all great pictures first must go through the line, or, the hall of critics, before it can be hung in the hall of fame. That original painting now would run millions of dollars.

119 But, see, it's like the church has to pass through the hall of critics. We go through. You're going to be called "holy-roller," you're going to be called everything. But if you could only hold your position in Christ, then someday He'll take us to the hall of fame. But first we've got to stand criticism. There's where the littleness of us stands; there's where it shows. He that cannot stand chastisement is a illegitimate child and not a child of God. No matter how much he's joined church, and whatever he's done, he's still, if he cannot stand chastisement, he's a illegitimate, and he's not a real child of God. But a real, genuine child of God don't care what the world says; everything else is secondary. He's got his mind on Christ, and that settles it. Yes. Whatever Christ says do, he'll do it. Wherever the Lamb goes, they're with Him, wherever. And then you see His appearing, His Presence, and what He does. He's always with His people, His Bride. He's courting her. Someday there's going to be a wedding supper.

120 And this artist, however, when it went through the critics, a bunch of critics gathered around this artist. I can't think of his name. I'm trying to think of Michelangelo, but he was the sculptor of Moses' monument. But I can't think of his name. But, however, he said, "Your picture is outstanding," said, "I have nothing that I could say against the picture." He said, "Because He's holding a lantern in His hand; it shows that He comes to the--in the darkest of night." He said, "And then He's at the door, with His head, His ear, so he won't be--be sure not to miss the faintest call. He has His ear turned to the door, and He's rapping at the door." He said, "But, you know, sir, there's one thing that you forgot in your picture."
And the artist, taken him a lifetime to paint it; he said, "What is that that I have forgotten, sir?"
He said, "No matter how much that He knocked (See?), you forgot to put a latch on it. There's no latch on the door." If you'll notice the door, there's no latch on it.
"Oh," said the artist, "I painted it thus. You see, sir," he said, "the latch is on the inside. You're the one that opens the door. You open the door."

124 Oh, what does a man knock on a man's door for? He's trying to gain entrance. He's trying to get in. He's perhaps got something he wants to tell you or talk over with you. He's got a message for you. And that's the reason people knock at one another's door. They've got some reason to do it. There cannot be that happen without some reason. You would not go to a man's house unless there's some reason to go; if nothing else to visit, take him a message, or some...?... There's some reason for a man to go knock on another man's door.
Wherever there's a question, there has got to be an answer. There could not be a question without an answer. So that's what we look for in the Bible, these questions of the day; the Bible has the answer. And Christ is that Answer.

126 Now, many important people have knocked at doors down through the time of life, and many knocked in times passed; and there probably times keep on, there'd be many more important people.
Now, the first thing, perhaps, if somebody knocked at your door, if you could, you'd slip around and pull back the curtain, see who's there.
If you're busy, as we claim we are today, "Too busy to go to church; too busy to do this. And, you know, my church don't believe in that kind of stuff." And I... See, we're just a little out of cater, sometimes, from the Word.
But you pull back the curtain, then you want to see who's standing there. And if it's a man of importance, quickly you run to the door.

130 Now, let's go back just a little bit and take a few people that's knocked. Let's go back and think of Pharaoh in Egypt, many hundreds of years ago. What if--if Pharaoh, king of Egypt, came down to a peasant's house? And this peasant had been kind of, oh, disagreeable with Pharaoh, and he didn't believe his policies, and he different with him. And--and, but here stands Pharaoh, standing at the door of a--a brick mason or a mud dauber, as we'd call them, down in Egypt. And he pulls his curtain back, and there stands the mighty Pharaoh at the door. And he's knocking, smile on his face. [Brother Branham knocks on something--Ed.] Why, that peasant would open the door, and say, "Enter, great Pharaoh, may your humble servant find grace in your sight. If there's anything within my walls, I am as much as a slave to you, Pharaoh. You've honored me above my brethren. You've come to my house, and I'm a poor man. You only visit kings and--and nobles, and important people. And I'm of unimportance. But you--you visit me; you've honored me, Pharaoh. What is it thy humble servant could do?" No matter what Pharaoh would ask, even to his life, he'd give it. Sure. It's an honor.

131 Or say for instance, the late Adolf Hitler, when he was Fuehrer of Germany. What if he'd have went down to a soldier's house? And that bunch of little Nazi soldiers all camped around, and, the first thing you know, why, somebody knocked at the door. And the little soldier said, "Ah, I feel bad this morning. Wife, tell them to go away."
And she slipped over to the door and pulled the curtain back. She said, "Husband, husband, jump up, quick."
"What's the matter? Who's standing there?"
"Hitler, the Fuehrer of Germany." Oh, my.
That little soldier jumped back, got his clothes on, quick, and stood at attention. Walked up there at the door, knocked the door--and opened up the door, and said, "Heil Hitler." See, he was a great man, his days in Germany. "What is it could I do?"
If he had said, "Go jump off the cliff out there," he'd a-done it. Why? There's no more... There's not a greater important man in Germany, in the days of the Nazis, than Adolf Hitler was. He was a great man. And he... And what honor, when he only visits generals and great men, but here he is at a little footman's door. Oh, it would certainly been a great honor to him.

135 Well, now, what of Flagstaff? We'll bring it closer to home. What if this afternoon, that--that our President, Mr. Johnson, L. B. Johnson, what if he would've get off of a plane, out here somewhere? And now we are all just in one class of people. We're all poor. Maybe one has a little better job, maybe a little better house, but, after all, we're just human. But what if he come down to your house down here, maybe the humblest of us, and he knocked at the door; and you went to the door, and there stood President L. B. Johnson? Why, it would be a great honor. You might differ with him in politics. But you'd be an honored man to have the President of the United States stand at your door. Who are you or who am I? And there stands Lyndon Johnson at your door. Though you might be a Socialist or Republican, or different with him a million miles, but yet it would be an honor.

136 And you know what? Because that you were granted this honor, why, the television would throw it on the screen tonight. Sure. The mid newspapers tomorrow would have headlines in it, in here in the Flagstaff paper, that, "John Doe... The President of the United States flew into Flagstaff yesterday, uncalled for, and just went down, without even invitation, and knocked at your door." Humble, that President would have a name of being a humble man, as great as he is to come to mine or your door; we're nobody, then come down and talked to us.
Why, you'd walk down the street, and say, "Yes, I'm the fellow. The President visited me."
"Stand still, let me get your--get your profile. Look straight at me. Now, how do you look when you walk away?" You'd be an important person. Sure.

139 What if the queen of England would come, though you're not under her dominion? But it'd be an honor for some of you women to entertain the queen of England, though you're not under her domain. But, yet she's a great person; she's the greatest queen in the world at this time. Certainly, she is; that's political speaking. But if she asked you for some little trinket on your wall, that you valued ever so high, you'd give it to her. It'd be an honor for you to do it. Sure, she's the queen of England.
And you'd be honored by the President. And everybody would talk about the humility of the queen of England, flying over to see a certain woman in Flagstaff, a little nobody. And the papers would pack it, and the news would flash it.

141 But, you know, the most important Person of all times, Jesus Christ, knocks at our door. And He's turned away, more than all the kings and potentates there ever was. That's right. And you might accept Him and go out and say something about it, the outside world would laugh in your face. No news is going to...
Who could come to your house, any greater than Jesus Christ? Who could knock at your door, greater than Jesus Christ? Who could do that? The Son of God, Who could knock at your house, who would be more important? And yet He knocks day after day. And if you even accept Him, you're called a fanatic. So see how the world knows its own? That's right. But now He wouldn't come unless He had a reason to come.
And do you think the humility of President Johnson, or the queen of England, or any great person, how it would be displayed, of the humility of that great important person to knock at your door.
How about the humility of the Son of God? Who are we but sinners, filthy, born in sin, shaped in iniquity, come to the world speaking lies? Then the Son of God will come and knock at our door.

145 Now, the queen of England might ask you a favor. She might take something from you. So might the President, he might ask you to do things that you didn't want to do. He might ask you for treasures that you didn't want to give up, and which would mean nothing, just to him.
But Jesus is bringing something to you when He knocks. He's bringing a pardon. Don't turn it down. Or as it was tried in our courts here, so will it be in the Kingdom of heaven. If He knocked and brought the pardon, and you turned it down, and die in your sins, you'll perish, though you had the honor of setting in a meeting like this, though you had the honor attending the revival, or your church, and heared your pastor preach a Gospel message. And you had the...?... say, "Yes, I was there." Maybe, you, hard to tell what all you could say. "I heard the singing. I enjoyed it. I heard the testimonies. It was real." But you turned it down.

147 What if I was a young man and found a young lady; she was beautiful, she was a Christian? She'd make... She was every qualifi... [Blank.spot.on.tape--Ed.] You can't find no fault with it, but you've got to lay aside traditions of men. You say, "Oh, I believe That's right. I see God said." But you've got to accept it. You... Then that woman becomes part of me. Then you become part of the Word, which is the Bride. If He is the Word, the Bride will be a Bride-Word. See, certainly will. See, you've got to accept It. You would... You could say what you want to; you could brag about the President; but usually when Jesus' turn comes to our door, we just turn Him aside. See, just we don't want nothing to do with Him. We say, "Well, some other day."

148 What if you knocked at somebody's door? Now, let's just turn the picture right around for a minute. What if you went and knocked on somebody's door, and you had something for them? And, after all, they were to you about like you'd be to God; well, if you do, why, all right, but you got no strings tied. So when you knocked on somebody's door, and they peeped out the window, and shut the curtain; or either come to the door, and say, "Some other time..."
"Well, I'd like..."
"I ain't got time this morning." You know what you'd do? Probably the same thing I'd do, and the rest of them, you wouldn't go back any more.
But not Jesus. "I stand and knock," continually knock. [Brother Branham continues to knock--Ed.] See? "He that seeketh (not seek--seeketh); he that knocketh (Not knock is a continuation-- knocketh. See?)... He that seeketh, he that knocketh, it shall..." Not just...

151 Like the parable of the unjust judge. The woman went and wanted avenge--revenge, but she couldn't get it. He... Continually she knocked and pleaded. And she said... "Just to get rid of her, I'll avenge her enemy."
How much more will the heavenly Father? It ought to be us knocking at His door. It ought to have been Adam running up-and-down the garden, hollering, "Father, Father, where are You?" But instead, instead of that, it was God running up-and-down the garden, "Son, son, where are you?" See, that just displays what we are. We're always hiding, instead of coming right out and confessing it. We try to run, hide behind something. That's just the nature of man; we have it that way. Yes, sir.
You would give these people the best you had, everything. But you wouldn't, you--you--you wouldn't accept Jesus. I ain't meaning you, but I mean the people here.

154 Or maybe you might say this; you may say, "Preacher, I just did that. I--I--I just opened my heart and let Jesus come in. I did that ten years ago. I did that twenty years ago." Well, that may be just exactly right, but is that all you done? See?
I want to ask you now. If you would invite anybody in your house, and then when you got inside the door... Somebody invited you in, rather, say, "Come in."
"Yes, I have a purpose; I'll go out of town and be honored. You see?" That's the way a lot of people accept Christ. "I'll... I--I belong to the church. I belong to the big So-and-so place down here, where Doctor Ph. LL. belongs, you know. And it's the biggest church. The mayor goes there, and everything, you know. I--I belong to that church." They let him in, just that much. "Yeah, I'll accept Him," (See?), for a personal gain.

157 But what then when Jesus comes into the heart? Many people accept Him 'cause they don't want to go to hell. But when Jesus comes into your heart, He wants to be Lord, not just a Saviour; but Lord also. Lord is "rulership." He comes in to--to take over.
Now, you say, "Is that right, Brother Branham?" Sure.
What if--if I invited you at my house, and you come in the door? And you knocked at the door, and I looked outside; I said, "Yes, come on in. If you can help me, well, you do so. But now, when you come in, now, I don't want you meddling around in my house. You stand right there at the door."
You remember, our text is doors inside the door. Now, inside the human heart there's many little doors, and them little doors covers up a lot of things. Just to let Him in, that isn't all of it, when He comes in.

160 When I come in your house, if you welcome me in the door, why, if you'd say, "Come in, Brother Branham. I'm so glad to see you."
I'd say, "Well, it's a privilege for me to come into your house."
"Oh, won't you come over and set down? Brother Branham, go through our house; make yourself at home." Oh, my.
I'd go over to the refrigerator, get me one of those great big sandwiches, about like that, take off my shoes, and go in the bedroom, lay down. And I'd just have a--a real gastronomical jubilee. See? Why? Because I felt welcome. You made me welcome. Therefore I'd appreciate it if you made me welcome.

164 But if I went in your house, and you told me, "You stand there at the door, now; don't you go to meddling around." I wouldn't feel too welcome. Would you? No. See? You wouldn't feel welcome. Somebody invited you in, and said, "Now, wait. Yeah, come in, but stand right there."
Now, there is a little door when you're into the human heart. We'll just speak of a couple of them. See? We don't have time to go through all these doors, 'cause there is lots of them. See? But, say, the next ten minutes, let's speak of a couple, three doors.
Now, on the right hand side of the human heart, when you walk into the door, there's a little door on the right side, and that's called in there, the door of pride. Oh, my. "Don't You go to entering that door." They don't want the Lord in there on that door; that's pride. "I'm a blue blood. I take care. Oh, yes, now look, I tell You, I-I..." See, it's pride. "Don't You meddle in there." Now, He can't feel welcome as long as you keep that pride door shut.

167 He's got to humiliate you. See, that's what He comes in for. "You mean to tell me I have to go down there and--and act like the rest?" Well, you don't have to; that's one thing sure. "Well, I'll tell you, what do you think I'd do when I went to the business council the next time? What would I do if I met with my--my employer tomorrow? And that, I'd have to get that Spirit on me, and I'd jump up there in the middle of my work, and go to speaking in tongues, oh, that would humiliate me. No, stay out of there."
Oh, there you are. See? Yeah, you'll let Jesus come in; you'll join church and put your name on, accept Jesus as your Saviour; but what about being your Lord, when He's got full sway? When He's Lord, He's got--it all belongs to Him (See?), you, you're completely surrendered to Him now.

169 But that little pride. "Oh, you mean, for us women, we're going to have to let our hair grow?" Well, that's what He said. "We're going to have to quit wearing manicure, or makeup stuff?" That's what He said. "Well, what do you think my sewing circle would? They'd call me old fashion." Well, just keep your pride. Go ahead. He'll stand at the door; that's all the farther He can get.
But when you're ready to open that door, let Him come in; He'll clean it out for you. Shorts will go out here in the garbage can, and makeup will go back to the garbage can, and the barber will starve to death if he just cut women's hair to a real believer.
Now, say, "That don't..." Oh, yes, It does too. That's what the Bible said. That's right. See, there's a little word there, that you don't want Him meddling...
"Well, my pastor..."
I don't care what pastor said. That's what the Bible said, "It's a shame for a woman to do so."
"Well," you say, "we ought to teach us things, Brother Branham, is how to get the Holy Ghost, and how to be this, that." How you going to learn algebra if you don't know your abc's? Don't know even how to act like, look like one, dress like one... It's a shame to see these women on the street today.

174 I went into a place yesterday, when, oh, some of the perverted gang come in. They... The men had hair in their eyes, come down and hung down on their back, and like legotards, like little kids wear to school, with great big old shoes on, mouth half open. You can tell they were delinquents. And walked in there like that, say, "We're French."
Who in the world would hire a man like that in his business? How will they make a living. And I seen a couple of real boys setting over there... They come from that university down there, these beatniks did, or I believe they call themself bugs or beatles, or something now like that, some of that stuff coming from England. And then in there like that, who would hire a man like that to work for him? Would you put a man like that in your business, you businessmen? If you would, you're--there's something, you ain't got close enough to the cross yet.

176 Look at these women out on the street, and it's a disgrace. Maybe innocent little women with these little bitty clothes on (See?), why, it's a disgrace, the way they look. Well, you say, "Why, woman, you are committing adultery."
They say, "Wait a minute here, young man. I'm just as virtuous as I..." That might be so in your own thoughts. And it might be so, proving even by a medical examination that you might be.
But, remember, at the day of the judgment, you're going to answer for committing adultery. Jesus said, "Whosoever looketh upon a women to lust after her hath committed adultery with her already in his heart," and you presented yourself to him. See how the Devil's got them blinded? It's a disgrace. It's a shame. You see, they--they got a spirit. It's a spirit that does that. It's an unholy spirit.
But a genuine Holy Spirit will make a woman dress decently and look holy.

180 My wife said to me, one time. We was going down the street, and we found a woman with a dress on back in our country. It was a very strange thing (See?): not too many Pentecostals back there. So we find out she had a dress on. And she said, "Billy," said, "I know some of them women. They sing in choirs down here at these churches."
I said, "Sure."
Said, "Well, and them claim to be Christians?"
I said, "Honey, look. See, we're not..."
Said, "Why do our people?"
I said, "Look, honey, we are not of their--their--their race at all."
She said, "What?" Said, "They're Americans."
I said, "Yeah, but we're not."
She said, "We're not?"
I said, "No."
I said, "When I go in Germany, I find a spirit of Germany. When I went in Finland..." At the sauna up there, many of you Finnish know, the women give the men the baths. So that's just a Finnish spirit. Mighty fine people, but, you find, wherever you go, you find a national spirit.

182 You go into a church and watch the pastor, if he's real wild and carries on, the congregation will be the same. See? They take the spirit of one another instead of the Holy Spirit.
That's the reason we got so much perverted teaching of the Bible. Instead of coming back to the blueprint, they take the spirit of some denomination. See? don't... The Word's just as foreign to them as It was in the days when Jesus come forth, introducing the real true Gospel. They said, "He's a devil. He's Beelzebub." See? But there you get it.
And she said, "Well, if then we're not Americans, what are we?"
I said, "Our kingdom is of above." See, we are free born again. The Kingdom of God is within you. See? Act like up There; you're delegates from There. I said, "We're citizens here, living here in the flesh. But our spirits, we are pilgrims and strangers." We are foreign to the world now, even our own nation, for we have accepted the invitation when it knocked at our heart to become part of Him, His Word. And the Word fixes us, makes us live and makes us act like Christians.

186 Sometime ago, in the South, a little story. There was a king--or, buyer. They sold slaves. That was in time of--of segregation, and they had slaves in the south. They was a... They'd go by and buy them, just like you would a used car off of a lot.
Now, I am an integrationist, absolutely... I mean a segregationalist. I am a segregationalist. Because I don't care how much they argue, you cannot be a Christian and be an integrationist. That's exactly right. God even separates His nations. He separates His people. "Come out from among them." He's a... He is a segregationalist. "Don't even... Touch not their unclean things." He pulled Israel, that Jewish race, out of every, all the races in the world. He is a segregationalist.
But I don't believe that any man is to be a slave. God made man; man made slaves. I don't believe one should rule over other, any race, color, or anything.
But there is a segregation, the Bride of Christ is segregated from the rest of the churches; that's exactly right: church natural, and the church spiritual; church carnal, the church the Word. It always has been. "Jesus came to His own, His own received Him not; but as many as received Him..."

190 So this--there used to be buyers, brokers go by and buy these slaves. One time there was one come to a great plantation, and he watched them. The slaves were hard beaten, and everything, you know. They was away from home; they'd never go back again. The Boers, the Hollanders, had went over and got them, brought them here and sold them. And--and they'd never see papa again, mama again, never see their babies again. They bred them with one another; picked a big man, breed him to a big woman, away from his own wife to make bigger slaves. Oh, God will make them answer for that someday. That's right. That isn't right.

191 Like Abraham Lincoln said one time, when he got off a boat there in New Orleans, picked off his stovepipe hat...
He seen three or four little Negroes, coming down, standing there with no shoes on, where they'd... A cow had laid and got--got the frost off the ground, they was standing after running the cows in. Their little old feet bursted, bleeding. They was singing, "You got shoes; I got shoes, and all God's children's got shoes."
When he got off the boat down there, walked up to the bull pen, there was a great big Negro standing up there, whipping him around, testing his heart. And run him up and down the street, with a whip behind him; then check his heart, see if he was all right. His poor little wife standing there, two or three kids under her arms like that; to sell him to breed him to a bigger woman. Old Abraham Lincoln stuck that under his hat--his hat under his arm, like that, and hit his fist; he said, "That's wrong! And someday I'll hit that, if it costs my life." And yonder, in a museum in Chicago, lays a dress with the blood on it that freed that Negro from that.
And I say that sin and things is wrong. God help me to hit it, and all other ministers of the Gospel. We are born free children of God. We have no business for any creed or cult to run us into a World Council of churches. We are free born men in the Holy Ghost. We have a right. We come out of such stuff as that to be Pentecostals. That's right. Now, we are free. We don't have to be bound down to those things again.

195 But this buyer said, looking across his slaves, a hundred or something of them, on a big plantation, he said, "Say." One little fellow there, they didn't have to whip him; had his chest out, his chin up, right on the job. Said, "Say, I want to buy him."
He said, "Oh, no." The owner said, "He's not for sale. Huh-uh."
He said, "Well, is he a slave?"
Said, "Yeah."
He said, "Well--well, what makes him so different?" Said, "Do you feed him different?"
He said, "No, they all eat out there in the galley together."
Said, "Is he the boss over them?"
Said, "No, he's just a slave."
"Well," said, "what makes him different?"
Said, "You know, I wondered that myself." But said, "You know, over in the homeland where they come from, in Africa, that boy's father is the king of the tribe. And though he's an alien, he conducts himself like a king's son."

199 Oh, I thought, what a thing for a Christian young lady and young man. Women, stop that wearing them clothes like that. Men, stop that telling them smutty jokes and all that stuff. We're sons and daughters of the King. Dress like a queen; dress like a--a lady. Act like a gentleman; don't let your hair grow down like this. The Bible said it's wrong (nature teaches you) for a man to have long hair. And it's a disgrace and a common thing for even a woman to pray with her hair cut. And how about these? "It's a--it's an abomination for a woman to put on a garment that pertains to a man." The great unchanging God doesn't change. But yet today it's just as loose as the rest of our nation is, a shame. Let's act like sons and daughters of God. Let's live like it. We are--we are sons of a King. We are--we're rotten...?... this bunch of mess and dirt and filth, around here, people call themselves "Christians" and still acting like that.
But remember, we got a knock one day, and opened Him in, pride and all left. Amen. I don't care what they call me.

Oh, I guess I'm just a little old fashion,
But my Saviour was old fashion too.
Is that right? You've heard the song. Be old fashion. Don't try to pattern after somebody else. He's your Example. Try to be like Him, and the Spirit in you will help you to do that. Make your life like His.

202 Yeah, there's a door there. I want to call another door. I get too wound up. There's another door there, just next to that door, going around the right-hand side, and that door is the door to your private life. Oh. Oh, you don't want Him messing with that. "Now, if I want to go out to a little cocktail party, what is it to you? What church is going to tell me what I'm going to do?" Uh-huh, there you are. See? "A tenth of my wages? Who's going to tell me what to do? That's my own private life. I make this money. I have my own life. I'll wear shorts if I want to. That's my own American privilege." That is true. Sure. Right.
But if you're a lamb and not a goat (See?), lambs is what He's after. They'll be separated someday.

204 A sheep has wool. That's the only thing it has. And it can't manufacture that wool. We're not asked to manufacture the fruit of the Spirit, but to bear the fruit of the Spirit. And as long as it's a sheep, it'll bear. It don't have to manufacture. The glands and everything in it is sheep; it'll make wool because the inside of him has the glands and the adrenalin and stuff it takes to make wool.
And when you're a Christian, you'll cope with the Word. I don't care what anybody else says. You don't have to work up nothing, and bring down nothing, pull, pump up. You're a Christian. You just automatically bear the fruit of the Spirit. See? See, and that's the way it is. See?

206 But, people today, they don't want you fooling with their private life.
Only thing you do, just open up every door around, now say, "Come on in, Jesus." Watch what happens. When you see in the Book, you're supposed to do this, you'll do it. Why? You're a sheep to begin with then.
But if you just want to set, keep Him at the door, just say, "I've joined church. I'm as good as you. (See?) I accepted Christ." Maybe that's just what you done. But did you make Him Lord? See?

209 Now, the Lord cannot set down a Book of rules and say a Word, and then come around and deny It. And if you say you got the Holy Ghost, and the Bible says a certain thing to do, and you say, "Oh, I don't believe that." You just remember, that spirit in you is not the Holy Spirit, 'cause He can't deny Himself. That's right. He can't deny Himself. He wrote the Word, and He watches over It to perform It. See? So it's not the Holy...
It's a spirit, all right. It might be a--a spirit of the church. It might be the spirit of the pastor. It might be the spirit of the world. It might be. I don't know what it is, but whatever it is, it might be a denominational spirit, "I'm Methodist. I'm Baptist. I'm Presbyterian. I'm Pentecostal. I'm this." That's...

211 Pentecost... Now, remember, let me straighten it; Pentecost is not an organization; Pentecost is an experience that you receive. You Methodists, Baptists, Catholics, and all can experience Pentecost. You can't join Pentecost, 'cause there's no way to join it.
I've been in the Branham family for fifty-five years. You know, they never did ask me to become a Branham. I was borned a Branham. And that's how you're a Christian, you're borned a Christian. That's right.

214 Now. Oh, that private life... "Oh, I tell you, my pastor goes to these dances, and we do the twist. They have it." All right. See? "Don't you come telling me what I can do and what I can't do." All right (See?), you won't let Him in.
Just let Him in one time, and then go back to the twist or the rock-and-roll, or whatever you're going to do, see what you can do. You can't do it. Let Him in one time, and then start to put on a pair of shorts, some of you women.
I know I'm taking you a long time, but I want to say one more thing, if it's all right in this regard.

217 I suppose, the greatest meeting the Lord ever let me hold for Him was in Bombay, where I had around five hundred thousand, but--and two hundred and some thousand at--in Africa, Durban, at the race track. That afternoon, I said, after seeing such great marvelous thing that our gracious Lord come down and done, I said, "The missionaries taught you the Word, but the Word is quickened and made alive. What He says has to come to life." And I... And then when there was twenty-five thousand healings taking place at one time, and load after load of good old chairs there; just one simple little prayer, they'd seen the Holy Spirit just... Those people that didn't even know who they were and where they come from, that's all they wanted to see. See?
And I asked, "How many wants to receive Christ?" There was thirty thousand stood to their feet, blanket natives, packing idols.

219 Doctor Bosworth, Doctor Baxter and them, begin weeping. And Brother Bosworth run up and, so he said, "Brother Branham, this is your coronation day."
Brother Baxter said, "Brother Branham, I wonder, I think they meant physical healing."
That boy was on his hands and knees. And the Holy Spirit told him where he come from, what had happened, said, "You'll talk. Think about your brother; he's about a half a mile back there. He was riding on a yellow goat, and he hurt his leg." I said, "But, THUS SAITH THE LORD, he's healed." Here come the boy, with the crutches over his hands, like that. And take them about twenty minutes for a militia to quieten them down.

222 Then this boy on his hands and feet, like that, down, couldn't even raise up, naked. Oh, my, such a horrible thing. He thought he was coming up there to tourists, you know, to kind of do the--the jungle dance. And which I took the chain and shook it. I said, "If I could help that poor creature and wouldn't do it, I'd be a--I wouldn't be fit to stand back here." But I said, "I can't help him. But now I have a little gift; I can just pull it in gear, whatever the Lord says."
And when the Lord showed, called him who he was, said, "His mother and father's setting out in there; they're Zulus. And said, "They're thin, unusual." A Zulu will average three hundred pound per man. So then said, "They're unusual. But this boy was born in a Christian home, because on his--on the right-hand side, as you go in the door, there's a picture of Christ, in the little thatch hut." And that was exactly right. His mother and father raised up. And that's his name. That's who he was, and everything. They couldn't understand. I looked back and I seen him standing in a vision there, just as straight as he could be. Never raised up in his life, he was born like that. I said, "The Lord Jesus makes him whole."
He wasn't even in his right mind, trying to go, "uh, ba, ba, ba," like that.
And I got ahold of the chain, and shook it like that. I said, "Jesus Christ, son, makes you whole. Stand up on your feet." There he raised up. The tears running down, and off his black belly, as he went down like that. I seen thirty thousand blanket natives give their hearts to Jesus Christ.

226 When at a Kiwanis Club, I said now... And they tell me I was going to become a holy-roller when I left the Baptist church, so I could fellowship with all people. They said, "Why, you'll become a holy-roller." I sat with a bunch of my Baptist brethren; said--I said, "You've sent missionaries in there for the last hundred and fifty years, what did I find them? Still packing idols." I said, "But the power of the resurrection of Jesus Christ," thirty thousand received Christ at one time."
Now, I want to say to you women, you know what happened to them women? I said, "Right on the grounds where you're standing, the Holy Spirit will fill you." And when they raised their hands to accept Christ as their Saviour, and when they walked away from there: naked, now, nothing but just a little patch, clout, in front. And when they walked away from there, they folded their arms like this, because they was in presence of men, after they'd accepted Christ.

228 Now, how can we, sisters, how can we in this nation where we claim to believe and be Christians, and every year they take more off? When that person never even heard the Name of Christ, but just accepted Him in their heart. No, you couldn't tell them they were naked; they didn't know it. But they covered themselves up like this to walk away. The next day, or two, you'd find them with clothes on of some kind.
Oh, my. There's something wrong somewhere. It's a twisting up of theology. The power of the resurrection of Jesus Christ, like He did to the man who called "Legion: we found him clothed and in his right mind." And I begin to believe that it's a spirit upon the people that drives them into that Americanism and Frenchism, and all kinds of worldlism and churchism. But let them once come to that Master, and they feel that knock at the door, they'll put clothes on and act like women and men, and they'll be borned again Christians. Amen. Yes.

230 Now, I'm done twenty minutes until twelve, just a--just a few minutes, let me bypass some here. Just a moment, some Scriptures, I'd like to open one more door. Would it be all right?
The next door to there is faith. See, your private life, door of pride, your private life, now let's open faith. Just a whole ring of them (See?) but let's go into faith.
You know, sometime ago I was in a hospital and a woman going under an operation. She called me, she said, "Brother Branham, I'm a backslider. Would you pray for me?"
I said, "Yes, ma'am, I'd be glad to." I said, "You're a backslider?"
"Yeah."
I said, "Now, let's just wait just a minute. Let me read the Scriptures to you."
There was a lady laying there in a bed, looked at me, real funny; her, and her son about twenty years old, a regular Ricky, and standing there looking at me like that.
And I said, "Yes, ma'am," I said. I read the Scriptures to her, "Though your sins be as scarlet, they shall be white as snow. Though they be red like crimson, be white like wool." And when I read that to her. I said, "If you've strayed away (See?) you've got away from God, but God never got away from you, or you wouldn't be calling for me." She started crying. I said, "We'll pray."
That lady over in the next bed, said, "Wait a minute. Wait a minute there."
I said, "Yes, ma'am?"
She said, "Pull that curtain."
And I said, "Aren't you a Christian?"
She said, "We're Methodists."
I said, "Well, what has that got to do with it? See, that's no more than saying you was a--you was a colt, if you was in a pig pen. See?" I said, "That don't mean a thing." See?
But, you see, that's where it's come, that self-righteous. "That's against our faith." I said the... "We don't want Divine healing in our church or that kind of stuff." See, see what I mean? See? They won't let in that door. "That's against our faith."

240 There is only one faith. "One faith, one Lord, one baptism." That faith...

My faith looks up to Thee,
Thou Lamb of Calvary,
Saviour Divine;
Now, hear me while I pray,
Take all my unbelief away.
Sin... Sin, there's only one sin; that's unbelief. A man that drinks isn't a sinner. See, that--that--that (See?) isn't sin. It isn't a--it isn't a sin to drink. It isn't a sin to commit adultery. To lie, to steal, that isn't sin. That's the attributes of unbelief. If you was a believer, you wouldn't do that. See?
There's only two, you're an unbeliever or a believer (See?) one or the other. You don't do all these things and religious orders like that, just because you're an unbeliever; if you're a believer, it's the Word you believe in, 'cause Christ is the Word. See? And so you're just an unbeliever because that you believe some tradition, or some dogmas that's been added to the Bible, or something, and denominations do. But a real believer stays right with that Word. And God works right through that Word, right through to make It come to pass in this generation that we live in.

243 And now notice, and you say, "Oh, I... Brother Branham, the Lord..." Well, that's all right, there's many uncircumcised Philistines went one time too. And a bunch of Egyptians tried to follow Moses across the--the Red Sea, but it--it finally... "As Jannes and Jambres withstood Moses, why, we find the same thing in the last day," the Bible said.
Now, just a little further. Jesus said here in this--this age, "Because thou sayest that, 'I am rich, and increased in goods...'" Just look how we are today, richest the church ever was. And, well, you know, you Pentecosts would be a lot better off if you was out with a tambourine on the corner, like your fathers and mothers was. But you got better churches than the rest of them now, fastest growing in the world; but where's that Spirit of God that used to be among us? You left out the real thing. "Because you say, 'I am rich.'"

245 Remember, this is Pentecostal it's speaking to, 'cause the Pentecostal age is the last age. See, all this revival we've had, there's no other organization starting up. There won't be. This is the end. The wheat's matured now. It's come up through the leaves, and stalk, and husk, and it's out to the wheat now (See?), won't be no more. They started a little Latter Rain, but it just fell right in; anything else will. They'll... This is the wheat is coming forth. See?
Notice. "And because you say, 'I am rich, and increased in goods, have need of nothing,' and knowest not that thou art miserable, wretched, blind, naked, and don't know it; I counsel of thee..." Oh, my. "I knock at your door." [Brother Branham knocks--Ed.] "Laodicea, I knock at your door, and counsel to come to Me, and--and buy gold tried in the fire; white raiment, that your nakedness not be shown."
Take off these things, and put on like you should (See?) the righteousness of Christ, the Words: not my righteousness; His righteousness.

248 "And I also counsel thee to--to come, get some eye salve, that you might anoint your eyes, that you might see." Eye salve...
I'm a Kentuckian. I was born down in the mountains, and we used to have a little old place up in the attic. And--and us kids had boosted up a--a little old pole ladder, that we went there of a night. And we laid down. They had to put a piece of canvas over the top of us when it snowed. Well, the stars, old clapboard shingles...
How many knows what a clapboard shingle is? Well, brother, why didn't I wear my overalls up here? I'm right at home. See? Well, they have old clapboard shingles.
How many knows what a straw mattress is? Now, what do you know. I thought I felt awful religious about something. Well, I guess I am right at home now. That's good. And I never knowed nothing else till just a few years ago.
How many knows what an old lamp is, the old chimney? You know, that was the big old moon and owl on the side. They used to have the littlest hand in the house, have to clean that old churn, you know. I used to have to take an old splasher, and it'd all splash over me; so I took that lamp chimney and turned it over there to keep it from splashing. Yes, indeed.

253 Now, my grandpa was a trapper. My mother's mother come from the reservations. He married an Indian girl from the Cherokee reservations there in Kentucky and Tennessee, you know where, the Cherokee valley. And they--he--he hunted and trapped, all the time, that was his--that was the way he made his living.
And us kids laying up there, why, sometimes it get real cold. And that breeze coming through there, we'd get cold in our eyes, and--and our eyes would stick shut at night, you know. Mama called it "matter." I don't--I don't know what that is, but a cold would get in your eyes, and it'd get cold. And she'd say, "You got matter in your eyes," because of the--of the, oh, you know, the breeze circling through there, the draft that come across at night. Our eyes would swell shut.

255 And mama would get there at the ladder in the morning, when she got the biscuits made. She'd have the sorghum molasses setting on the table. And she'd say, "Billy."
I'd say, "Yes, mama?"
"You and Edward come on down."
"Mama, I can't see." I called my brother, we called him, "Humpy." I said, "He can't see, either. See, our eyes had got matter in them."
She would say, "All right, just a minute."
And grandpa, when he'd catch a coon... How many knows what a raccoon is? That's what, and she'd... He'd catch a coon; he'd get the fat off of it and put it in a can. And that coon grease was a cure-all in our family. They'd give it to us for a bad cold, with turpentine on it, and coal oil. We'd swallow it for a sore throat. Then get that coon grease hot, she'd come and massage our eyes, and our eyes would come open. See? It was coon grease that did it. See?

258 Now, brother, sister, we've went through a cold spell in the church. And, that's right, a lot of religious draft has come through; everybody's caught cold. And a lot of people has got their eyes all closed up, and there's a big World Council of churches coming up, up here, is going to force every one of you into it. They're getting away from that Word, our own groups are. I am duty bound to a Message; not to be different, but because of love... Love is corrective. Come back. Stay away from that thing. You ministering brothers, I don't care what your groups does, stay away from it. Stay out of it. It's the mark of the beast; stay away from it. See, Jesus is knocking in this Laodicea age. See where they put Him out? He's trying to get to individuals, not--not organizations and groups of people. He's trying to get one here, and one there, and one there, trying. "All that I love, I chasten."

259 As the little brother had the vision here, and said he had the vision. And he said, "This same Light that you receive, cause your death too." See?
"As many as I love, I chasten; be zealous, and return. I'm standing at the door and knocking." Now, look, coon grease won't do this any good.

But there is a Fountain filled with Blood,
Drawn from Immanuel's veins,
Where sinners plunged beneath the flood,
Lose all their guilty stains.
That dying thief rejoiced to see
That Fountain in his day;
There may I, though vile as he...
He opened my eyes with His eye salve. His Spirit came down and warmed the Bible, His eye salve. I couldn't see It. I was a--just a local Baptist pastor. But one day He sent His Spirit down, not the coon grease did He get hot, but He sent the Holy Spirit and fire. A little eye salve raked across my Bible--my Bibles... and I could see with my eye, I mean raked across my eyes so I could see my Bible. And I seen that He was the same yesterday, today, and forever. "Let every man's word be a lie, and Mine be true. I stand at the door and knock."

262 One more little story. Have we got time? Just that, then I'll go. See?
There was an old darkie down there in the south. And, his pastor, I knew him, a nice old fellow. We called him Gabe. His name was Gabriel, and we just called him Gabe. He always, pastor and I, we--we went hunting a whole lot. He was an old colored brother, and we went out hunting. And so old Gabe liked to hunt better than anybody I ever knowed, but he was a poor shot. So one day his pastor and him went hunting.
And we could never get old Gabe to line up to church. He just wouldn't do it. He wouldn't come to church. He said, "Ah, I's don't go down there where the hypocrites is."
I said, "But, Gabe, as long as you stay out, they're bigger than you. You're hiding behind them. See?" I said, "You're hiding behind them. You're smaller than they are; they do go down and make an effort. See?"
And so he said, "I--I just... I--I--I thinks a lot of you, Mr. Bill." But said, "I--I's is--I--I know old Jones goes down there, and he ain't nothing; he shoots craps with me over there."
I said, "That's all right, Gabe. See, that's all right. But, remember, Jones has to answer for that; you don't have to. You see? If you just go..." I said, "You've got a good pastor."
"Oh, Pastor Jones is one of the finest men there is in the country."
I said, "Let him be your example, if you can't look farther than that. Let him be your example."

270 So one day Brother Jones said, took old Gabe hunting, and said, "We got more rabbits and birds that day, than we could hardly pack." And said, "Come in in the evening..." Said, "Old Gabe was coming behind, and all loaded down, you know, like that." And his wife was a real, loyal Christian. She had a place right there, a Holy Ghost filled woman, and she always had her post of duty. So he was... Old Gabe was coming behind, you know. And Pastor Jones said he looked around; he could see, "Old Gabe kept looking over his shoulder, like that, the sun setting," said, "getting real low, getting cool." Said, "After while," said he was walking along, said, "old Gabe come up. And he had his shotgun barrel hanging full of rabbits and birds, and things." Said, "He tapped the pastor on the shoulder, and said, 'Pastor?'"
Said, turned around, said, "Yeah, Gabe, what's the matter?"
So he looked, and great big tears running off of his black cheeks, where his beard was turning gray. He says, "Pastor, I's been walking along this bank here for about a half hour." Said, "I've been watching that sun go down." Said, "You know, these gray whiskers of mine, and my hair turning," said, "you know, my sun's setting too, pastor."
Said, "That's right, Gabe." And he just stopped and turned around, said, "What's the matter with you?"
He said, "My sun's setting too." He said, "You know what?" Said, "I got to thinking," he said, "as I was walking along back there." He said, "You know," said, "the Lord must love me."
Said, "Sure, He does, Gabe."
Said, "You know, I'm a poor shot." Said, "I couldn't hit nothing," but said, "we--we really needed this meat at home." And said, "Just look at the big fine bunch of game that He give me, these birds and these rabbits." He said, "I got enough to keep us all next week." Said, "He must've loved me, 'cause I can't hit nothing, you know." Said, "I couldn't hit a... but I," said, "But just look what He give me today." He said, "He must love me, or He wouldn't have give me this."
Said, "That's right."

275 And he said, "Well, I had a strange little knock at my door, down there. He told me to turn around, said, 'Gabe, your sun's setting too.' Said, "Pastor, you know what I done, pastor?" He said, "I made Him a promise."
He said, "Gabe, I want to ask you something." Said, "What sermon did I preach that made you feel that way?" He said, pastor, or said, "Now, wait a minute," said, "what--what--what choir sang?"
He said, "Oh, I sure do love that singing down at church, pastor." He said, "I love every message you preach, 'cause it comes right from that good Book, and I know it's right." But said, "it wasn't that." Said, "He just knocked, and I looked around here, and see how good He was to me, what He give me." He said, "Sunday morning, I's going to walk right up in front there where you standing." He said, "I'm going to give you my right hand," said, "because I done give my heart to the Lord, right down around the hill there." He said, "I's going to be baptized, and take my place right beside of my wife. And I'm going to stay there until the Lord calls me higher." See? He just happened to look around and see how good God had been to him.

278 I'm a missionary. If you could look out through the eyes that I'm looking through now, and see in India and places, them little hungry people, mothers starving on the street, their little kids can't even cry no more from hunger, and just think of what we had here today. Look at the cars you come in. Look at the clothes you're wearing. Look how rich you are. Friend, can't you feel that little knock there somewhere? Let us pray.
With our heads bowed, and our hearts, as the minutes now are fleeting, of about seven minutes until midday. My brother, sister, science tells us it's less than three minutes until midnight. Now, if you can just look around and just think for a minute, your little children setting there by you. How many little spastics...

280 Look at your nice wife, brother, and think how many men that's worth millions of dollars, and loves a woman with all of his heart, she's a barfly. He'd give his cold million to have that woman to love him the way your wife loves you. And you, wife, how many women...
How many mothers here this morning with their little children, how many fathers; why, they... My, there's many a man looking at a crib, a little old drawed-up, poor little thing, crippled, and look at what fine little children you got. See? And many a little old, maybe...
O God, there's so many things, if you'd just look. He's been so good to us Americans. Now, can't you just feel that you'd like to have a little salve this morning, "Open my eyes just a little farther, Lord, open my eyes"? As our sister so lovely sang, "His eye is on the sparrow, just a little sparrow, and I know He watches me."

283 Now, He's watching right at you now. Can you just hear, down somewhere, a little knock like this [Brother Branham knocks on something--Ed.], "I'm visiting, this morning"? It's the greatest honor that could ever be paid, if you can feel that knocking at your heart.
Will you just raise your hand, say, "By this, Lord, by Your help and Your grace, to--from today on, I'll live as close to You as I know how to live. That's all I know how to ask You"? God bless you. God bless you. "By Your help and grace today, from today on, I'll never forget this."
"Lo, I stand at the door and knock. If any man..."
Now, remember, where was He knocking at the barn? No. At the bar? No. Where's He knocking? At the church.
"If any man will hear My Voice, and open unto Me, I will come in and sup with him, and he with Me."

287 Dear God, this little broken, mixed up, few words that's been said this morning, somehow let the Holy Spirit interpret them to the hearts of the people.
Now, there was many, Lord, maybe out of this hundred here was twenty or thirty people raised their hands. I have no way of knowing just what they needed, Lord. But I know that midday is just a few minutes off, and so is the coming of the Lord; yet, before this snow melts from the ground, we may be summoned, and this may be the moment that will change the whole future of whether they'd be left here or go up.
Dear God, humbly we accept Jesus, we accept all of His Words. Fill us, Lord, fill us with Thy Holy Spirit, that our life just automatically would bear the fruit. Grant it, Lord.
Forgive us of our many mistakes. Oh, we are so full of them, Lord. And we have nothing that we can offer, Lord, 'cause, everything that we got, You've give it to us. As Gabe said in the little story we just told, "You--You sure love us, Lord, or You wouldn't do this." And to think, these people set here since early this morning, setting here since eight o'clock, is four hours that they set in here. They love You, Lord. They love You. Now, Father, will You just send the salve of the Holy Spirit, open our eyes? May we...

291 These who are here in the city, may they rush to that revival tonight; may there be such an outpouring. Grant it, Lord. May an old fashion revival start here in the city. Grant it. Bless every man that's putting forth, every one of Your servants throughout the world, that's putting forth an effort. Be with them, Lord, and help them.
Open our eyes that we might see more and more the likeness of Christ. Grant it, Lord. Forgive us of our sins.
And now these who raised their hands, Father, I commit them to You. Receive them. Now, I quote Thy Own Word, Lord, which, "Heavens and earth will fail," but You said, "he (which is a personal pronoun), he that heareth My Words..." Lord, they might've been broke up and simple, but somebody heard them. The Seed fell. "He that heareth My Words and (conjunction) believeth on Him that sent Me (because He did this), he hath (present tense) Everlasting Life, and shall not in the future come to the judgment, but has passed from death unto Life." They raised their hands, Lord. They broke the--every scientific law; gravitation holds our hands down. But they proved that there's a spirit in them, that could listen to a knock at the door, and reach out with their right hand towards heaven. Now, open the door. Open, Lord, and come in. We are Yours. Receive us, in Jesus Christ's Name. Amen.

294

I love Him, I love Him
Because He first loved me
And purchased my salvation
On Calvary's tree.
You love Him? Wonder if we could just close our eyes just a moment. Now, from our hearts, with our hands up...
I love Him, I love Him
Be...
We're accepting Your knocking this morning, Lord. My hands are up. All of our hands are up, Lord.
And...
Now, come in, Lord Jesus. Come into our hearts and sup with us, and we'll sup with Thee.
... Calvary's tree.
You love Him? Oh, I think He's so wonderful. Don't you? Don't you feel His Presence just kinda scouring you out? I feel real religious right then, just feel real good, something about it. See?
My faith looks up to Thee,
Thou Lamb of Calvary,
Saviour Divine;
Now, hear me while I pray,
Take all my sins away,
O let me from this day
Be wholly Thine!

297 Now, I want you when we hum this next verse of that beautiful hymn, old hymn of the church, I want you to shake hands with somebody. Just remain in your seat; just say, "God bless you, brother. God bless you, sister. So glad to be with you here." Let's do that. [Brother Branham and congregation hum, "My Faith Looks Up To Thee," and shake hands with one another--Ed.] God bless you, Carl. I'm glad to be here. I'm just enjoying it. Thank you, thank you.
Just think, Methodist's hands caught Pentecostal's, Baptist's caught Presbyterian's.

O let... from this day
Be wholly Thine!

299 Now, as we sing slowly now too, from the bottom of your heart. You know, after a scouring, scolding message, I think it's good to get in the Spirit and sing to...?... the sweetness of the Holy Spirit.
"O how sweet it is for brethren to dwell together in unity." The Bible said, "It's like the anointing oil was on Aaron's beard, that run down to the hems of his skirts." You're wonderful people up here. I hope to get back to see you again before Jesus calls me, or the millennium. If I don't, I'll see you across the river over there. I'll meet you at the river. Amen. Set an appointment.

While life's dark maze I tread,
And grief around me spread,
Be Thou my Guide;
Bid darkness turn to day, (that little Light they talk about)
Wipe sorrow's fears away,
O let me from this day
Be wholly Thine!

301 Every door open... Oh, just touch the little button, and watch them all go right around the circle; say, "Come in, Lord Jesus, be my Lord, my All."

O let me from this day, (not let You stand at the door)
Be wholly Thine!
You that raised your hands and wants to be farther led towards the Lord, I ask you to go down to the revival tonight. And I'm sure the pastor there would take you from here to the inn. He has six pence, or whatever was given to take care, and wine and oil to pour in. He can finish the job.
God bless you now. I'll turn the service back to, I guess Brother Williams, or ever who's...

НАВЕРХ