Нежеланный Христос

Дата: 55-0911 | Длительность: 2 часа 5 минут | Перевод: Гродно
doc doc
Просмотреть только русский текст Просмотреть только английский текст

Нежеланный Христос

1  Болезнь и много плохих вещей... И смерть разделяла некоторых. И болезнь держала отдельно других. И разочарования держали отдельно других. Но Бог примирил нас снова, чтобы служить Ему. Мы настолько счастливы от этого.
 И теперь, собравшиеся, я хотел бы только сказать несколько слов о нашем последнем собрании за границей, где Вы все просили с таким трудом за нас, что Бог даст нам великое служение. Он сделал. И мы настолько счастливы сообщить, что много душ были спасены; это - главное: души, спасаемые, рожденные в Царствие Божие. Мы... Вы знаете нас...
 Проповедование креста приносит наблюдательность; это приносит неприятности; это приносит движение вверх; и мы не можем ожидать, чтобы  быть свободными от всего этого. Мы только должны принять их, поскольку они приходят. Так мы - мы имели немного неприятностей, когда мы оставили Цюрих. Теперь, я мог бы объяснить, как это было.
4  Ах, церковь, первым реформатором был Мартин Лютер, поскольку все мы знаем, и вторым был Цвингли, и Цвингли вошел - к - из - в Швейцарию. И там, в Цюрихе была Библия, сначала переведенная на английский язык, полная Библия, от первого перевода, была, сделал в Цюрихе, Швейцарии. Они все еще крепко держатся старой идеи Цвингли. И перевод Цвингли отрицает девственное рождение. Он не верит в девственное рождение. Они сказали, что Он был Сыном Иосифа, «названный Сыном Бога».Но мы верим, что Он был Сыном Бога, что Он родился от Отца, Бога, Который дает Ему Его рождение через создание.
И Билли Грэм, хорошо известный, почти каждый знает его, он был там днем раньше, чем я. И хотя они не критиковали того бедного парня, а только высмеивали его, когда не должны были... Они не должны были это делать. Они сказали: «Он сделал химическую завивку». И сказали: «Он приезжает к церкви так, как будто он вместо церкви шел в оркестровую яму». И сказали: «Он проповедовал как фантастический американец, продавец мыла». И-и сказали: «Вы могли чувствовать его запах на расстоянии в десять футов, из-за его парфюма», - и все только подобное этому, только высмеивающие парня. А почему? Он не заслуживал этого.
7  Я слышал Билли, я был там же. Он проповедовал высшее Божество Господа Иисуса Христа. Правильно. Он сказал: «Есть много мужчин, которые встают, и философы, и т.д., но Иисус Христос был Самим Богом, проявленным в плоти».Брат, я кричал «аминь» так громко, как я мог, потому что я знаю, что это правда. Я верю этому. Хорошо, конечно, мне был виден способ, каким они обращались с ним, я встал прямо на его место, начал прямо с высшего Божества, что Иисусом Христом был Иегова Бог, проявленный в плоти. Хорошо, в ходе этого Бог дал нам пятьдесят тысяч душ на тех пяти вечерних собраниях. И затем, когда они услышали, что мы отправлялись в Германию... Теперь, там, это - государство и церковь. Что церковь говорит государству, то государство и делает. И мы часто учили о, много раз... Если у нас здесь есть какой-нибудь католический друг... Я не говорю это теперь, чтобы задеть вашу церковь вообще. Нет, сэр. Я имею тысячи, и десятки тысяч друзей католиков. Но мы часто думали в ранние дни, когда Католическая церковь объединилась с церковью и государством вместе, в дни папского Рима, и что принесло это преследование, ну, в общем, брат, протестант так же плох, если не хуже. Протестантская церковь относится ко мне в два раза хуже, чем католическая церковь когда-либо  относилась ко мне. Видите? Так тогда, когда они поднялись там, и послали в Германию, и сказали немецким властям не принимать меня, поскольку я абсолютно был против их учения, и я не был только самозванцем; и не принимать меня.
12  И они построили стадион там, это поместило бы тридцать тысяч человек. Когда они отказали мне, чтобы дать стационарный футбольный стадион, почему, из-за государства, являющегося обладателем этого, Гитлер построил там, тогда они вышли и установили палатку, которая вмещает приблизительно тридцать тысяч, открыли сторону, таким образом Вы могли все еще устанавливать их [сидячие места - Пер.] на задней части. У нас было где-то тридцать тысяч под крышей. И они сообщили, что-что я был самозванцем; чтобы меня вообще не принимали.
И так тогда, правительство издает закон, и сказало, большие пальцы вниз, я не могу приехать. Доктор Гуггенбул, друг, который... Национальный поверенный уведомил, и пошел туда и сказал: «Нет, сэр. Он не может въехать. Мы не будем принимать его».
14   Так, он идет вниз. Это находится в американской зоне, в Кар - в-в Карлсруэ, что означает «отдых Карла». Он пошел туда к полковнику американской армии, туда, в зону американской оккупации. И он пошел к полковнику и сказал: «Почему мы не можем впустить этого американского евангелиста, чтобы он мог приехать?»
Он сказал: «У них там был Билли Грэм, и, - сказал, - почему мы не могли впустить этого брата?» И таким образом полковник сказал: «Хорошо, я не вижу, почему Вы не можете». Сказал: «Кто проповедник?»
  Сказал: «Это - Брат Бранхам». Сказал: «Брат Бранхам». Сказал: «Он молился за мою мать, и она была исцелена в Америке». Так, брат, который открыл дверь. Не придавал никакого значения тому, что они сказали. Это открыло дверь. Так они распахнули дверь, и-и мы поехали прямиком и имели собрание.
18  И в первый вечер, войдя, из - в толпу... Мы не могли бы - мы не могли бы проповедовать Божественное исцеление. Мы остались сразу же без этого, отказавшись от молитвы за больных. Вначале мы приобрели их на Евангелии, и убедили. Так, чтобы вывести меня, чтобы препятствовать тому, чтобы быть застреленным, из кустов, они наняли людей; и только образованный круг, вокруг меня, как этот, таким образом - они не могли прицелиться в меня, вы видите, пока я не вошел. И мы подверглись нападению в первый вечер, с автомобилем... Хорошо, только фанатики. И - и я сел в автомобиль нормально. Билли, я должен был захватить его, чтобы привести его, причина в том, чтобы кто-то был с ним. И так тогда, так, когда мы вошли...
Тогда второй, третьей ночью, мы начали молиться относительно больного. И той ночью они принесли к платформе, одно из самых сладких событий, которые были у меня во всей моей жизни. Маленькая девочка... Теперь, это не…
20  Теперь, эта грубость - не немецкие люди. Они - самые хорошие люди, которых я когда-либо встречал в моей жизни. Я говорю вам, если бы я жил где-нибудь еще помимо Америки, то я взял бы Германию, в любое время. И они скромны. Их образ действия лучше, чем у швейцарцев. Швейцарец в порядке, но у швейцарца никогда не было никакой неприятности.
Точно так же как американцы здесь (Вы видите?), мы - нас никогда не бомбили здесь или что-нибудь. Мы только... Война приходит, мы живем за счет богатства земли, и мальчики идут и умирают, и возвращаются; мы никогда не видим это.
Но их, немцев, прибили к земле, где их матери были сожжены с газом, и их оружием. И они нашли бы их черепа, мумии, лежащие там, с ребенком, прижатыми к ее груди так, как этот. Они знают то, что такое просьба. И они скромны и желают.
23  И так, чтобы ночь, на собрании, все газетная шумиха вокруг, и все. И все церкви, критика, и не спонсируемый ни одним из них. Таким образом, мы только назначаем собрание, и тысячи даже не могли даже получить место, чтобы добраться до палатки и места, где мы были.
И затем в то время, как Святой Дух двигался, и вдохновение пребывало на мне; была леди, лежащая там, и сказал ей, что ее причиной было то, что она была изъедена вторичным туберкулезом. Она была привязана к доске. Я сказал: «Развяжите ее».
И доктор поднял и сказал, «О, Вы не можете сделать этого». Я сказал, «Развяжите ее, поскольку ТАК ГОВОРИТ ГОСПОДЬ». Она получила и пробежала то здание, была столь же совершенной и нормальной, какой только могла быть. И ее - ее... Она была босой, и взошла в платформу.
26  Спустя приблизительно пятнадцать минут после этого они выстроили молитвенную очередь. И вперед пришла маленькая девочка приблизительно шести лет, или восьми лет, возраста моей маленькой Бекки, две длинных косы, свисающие вниз по ее спине. Она почти ушла с платформы. Они поймали ее и принесли ему. Когда она добралась до меня, она начала тыкать ее немного - ее небольшая голова была здесь, и она начала тыкать своими небольшими руками вокруг меня примерно вот так. И она была слепой, слепорожденной. Она никогда не видела.
И когда мы вопрошали о ней, честно, друзья, я верю, даже если бы я был худшим лицемером в мире, Бог почтил бы веру того ребенка. Обнятый вот так, и ее небольшая голова была прижата к моей груди. И я молился за нее. И я сказал Господу: «Я оставил Бекки с ее криком, дома, Ты знаешь. Но я... Ты послал меня сюда, чтобы молиться за этого ребенка, я верю».
И когда я поднял ее небольшую голову, она озиралась. Она сказала: «Что это такое?»
Я сказал: «Это - огни, сладкая». Видите? И она... Переводчик сказал ей. Так, тогда, она могла - она могла видеть. И ее мать начинает кричать и взбегает на платформу. И она никогда не видела свою мать прежде. Она начинает ласкать ее щеки. Она сказала: «Это ты моя мама?» Она сказала: «Ты такая приятная». И тому подобное. Она никогда не видела своей матери прежде в ее жизни.
31  И затем здесь приходит  человек, следующий, был человеком, который был рожден глухим и немым, приблизительно пятидесятипятилетний, никогда не говорил или слышал в своей жизни. И когда слух и речь вернулись к нему, и ему... Они разговаривали с ним на пальцах, Вы знаете. И я сказал ему: «Говори теперь, и сообщай ему только то, что он - я говорю». И я сказал: «Мама».
Он сказал: «Мама».
Я сказал: «Я люблю Иисуса».
Он сказал: «Я люблю Иисуса». И переводчик был... Он был немцем, говорящим по-английски, по причине того, что это - единственная вещь, которую он когда-либо слышал (Видите?), прямо тогда. Единственная вещь, которую он мог сказать, была - был английским. Видите, он мог говорить на английском языке, так же, как он мог бы говорить по-немецки. Он только родился в Германии. Так Вы усваиваете то, что я подразумеваю? Он мог говорить по-английски по причине того, что это - все, что он когда-либо слышал, и это был я, говорящий с ним. Видите? Я сказал бы: «Скажи: ‘Мама’». И он сказал бы: «Мама».
И я - я сказал бы: «Скажи: «Я люблю Иисуса».
«Я люблю Иисуса».
И я сказал бы: «Хвала Господу».
Он говорит: «Хвала Господу». И переводчик должен был бы говорить опять этим немцам, по-немецки, переводить с английского обратно на немецкий. Мои.., на следующий день все вспыхнуло, как бумага.
34  Так государственные церковные служители, группа их сошла вниз, и они хотели завтракать со мной, и приблизительно двести, триста сошли вниз. О, я предполагаю, кое-что возможно, как в этой скинии, полной людей. Они собрались в большой гостинице, и они сказали: «Если могло бы быть доказано как Истина, что это не было колдовством..». Благодарю. Сказали: «Если бы это не было колдовством», - почему, они были бы готовы выступить против церкви и выйти, если они не приняли бы Это.
Так, сошел вниз тем утром, я сказал: «Братья, колдовство? Это абсолютно, полностью невозможно для любого демона иметь какое-либо отношение к Божественному исцелению». Я сказал: «Я буду - я бросаю вызов этому везде. Все Священное Писание - против этого. И нет никакой власти у дьявола вообще, к - чтобы иметь ... производить всякое Божественное исцеление». Я сказал: «Нет ничего в дьяволе, что может исцелять. Если это-... Иисус сказал: «Истинно, если сатана может изгонять сатану, то его царство разделилось и не может устоять». Видите? Он не мог изгонять Сатану. Исцеление происходит только от Иисуса Христа».
36  И в то время, как они там понемногу рассаживались, и они сказали: «Хорошо, мы не можем понять на счет этих видений. Мы - мы не знаем. - Сказал, - Мы, что мы думаем... Вы должны будете объяснить нам это.- Сказал, - Мы думаем, что, что это, что Вы идете вокруг днем в эти здания, и дают людям их молитвенные карточки, и приносят их на платформу вечером, и потом Вы говорили с ними, и Вы знаете то, какие у них болезни, и все об их жизни...»
Я сказал: «Брат, я не могу говорить по-немецки. Смотрите сюда». Я сказал: «Когда я вижу видение, я не могу даже сказать их имя. Я должен обстоятельно объяснить это. Это обстоятельно объяснило бы их имена и места, откуда они прибывают, как 'w, x, y, o, p, q, r,' что-то другое вроде этого, являющееся их именами». Я сказал: «Как я делаю? Спросите людей. Выясните от них. Да ведь, - сказал, - парни дают молитвенные карточки прямо на собрании. И что насчет тех, которые даже не имеют молитвенных карточек?»
«Хорошо, - сказали они, - хорошо, а не мог бы этого делать дьявол?»
Я сказал: «Дьявол может исцелять?» Я сказал: «Если это...» Я сказал...
38  «Это могла быть умственная телепатия?» - они сказали. Я сказал: «Хорошо, умственная телепатия может сделать, чтобы слепой мог видеть?» Я сказал: «Не говорили разве они то же самое о нашем Господе? Когда они сказали: 'Хорошо, в Этом Человеке дьявол'. Они видели Его, предсказывающего события и говорящего людям. Они сказали: «В нем дьявол». И фарисеи встали и сказали, другая группа их, сказали: «Дьявол может сделать слепого зрячим?» Нет, сэр. Это невозможно».
Так тогда, в завтраке тем утром, у них был большой немецкий фотоаппарат там, чтобы снимать завтрак.
Теперь, все мы знаем, что наши камеры - маленькие любительские, не похожи на немецкую линзу. Любой знает это, кто покупает телескопы, или немец... Хорошо, например, наша небольшая камера Аргуса. У меня она есть. Это покупают за шестьдесят девять долларов, вместе со всем оборудованием. И это - тридцать пять миллиметров. Хорошо. Немецкая лейка, тридцатипятимиллиметровая, стоит пятьсот долларов. Это - только различие, между шестьюдесятью девятью и пятьюстами долларами. О, и это - далеко от чего-нибудь нашего, их линза - от нашей.
41  И у них была большая камера, настроенная там, делая снимки собрания, - завтрака. И они спрашивали насчет вдохновения... Они сказали: «Хорошо, мы чувствуем, что это - какая-то установка. Это - кое-что другое, что - что Вы имеете. Это - умственная телепатия. Те немцы могут, возможно, подсматривать в их карточки, или что-то другое, и они могут передать это Вам».
Я сказал: «Тогда как происходит исцеление?» Я сказал: «Кто предсказывает эти вещи, кто, что, которые собираются произойти?»
«Хорошо, - сказал, - возможно, это - также умственная телепатия». И я сказал: «Тогда Вы не верите в Бога».
«О, мы верим в Бога, уверены. Мы верим в Бога. Но мы не делаем...»
44  Я сказал: «Брат, ты - ты рожден слепым; это - все. Видите? Ты, ты родился слепым, и я сомневаюсь, получишь ты когда-либо свое зрение или нет». И я сказал: «Если... Я предпочитаю быть слепым физически, чем быть духовно слепым подобно этому. Да ведь, -  сказал я, - вам стало бы намного лучше; если бы каждый из вас был полностью слепым, то его должны были бы кругом водить. Вы - глаза - ваше оружие, если бы у вас не было никаких глаз, позвольте кому-то быть вашими глазами, вести Вас». Я сказал: «Вам было бы лучше. Но, - сказал я, - потому что Вы видите вещи, которые стремились видеть пророки. Вы видите вещи, которые стремились увидеть великие мужи, и, тем  не менее, Вы не будете верить этому». Я сказал: «Хорошо сказал о вас Исайя, говоря: «Вы имеете глаза и не можете видеть, и уши, но Вы не можете услышать». И о...
45  Они сказали: «Хорошо, если это картина Ангела Господня, что у Вас там, на платформе,- сказал, - что насчет этого?» Я сказал: «Это - доказательство, научное доказательство, что Иисус Христос все еще живет и правит». Я сказал: «Это - тот же самый Столп Огня, или Света, который следовал за детьми Израиля, и пронес их  через дикую местность, и привел их к обетованной земле. И любой читатель знает, что это было Ангелом Завета, которым был Иисус Христос». И я сказал: «Он был с Отцом перед основанием мира. Он всегда. И Он Тот же Самый сегодня». «О, - сказал, - мы услышали о ваших американских чудесах, служении Божественного исцеления, и вещах».
Я сказал: «Я не говорю о них. Это не предмет. Я говорю сейчас о моем собственном служении. Их братья могут защитить их. Но, - сказал я, - я говорю о моем собственном. Видите?» И он сказал: «Хорошо, мы услышали обо всем этом, и тому подобном».
49  Я сказал: «Хорошо, если Вы хотите верить, Вы - верующий. Если Вы не делаете, то Вы неверующий; это - все». И я сказал: «Я не могу объяснить это. Нет никакой нужды в том, чтобы я это попытался. Поскольку, если бы я попытался, я попытался бы объяснить Бога. И кто может объяснить Бога? И Бог сделал это так, чтобы ни один из нас не мог объяснить Бога. Мы верим Богу верой, не видением, не знанием; а верой, мы верим Богу. Бог должен быть принят верой, не- необъяснимый. Вы должны получить это. Если это объяснимо, то Вы не должны больше использовать веру, если Вы можете объяснить это. Видите, Вы не имеете... Вы можете рассказать о деталях».
Сколько из вас понимает это? Вы видите? Вы не можете объяснить Бога. Вы должны верить Богу. Это - тайна для вас, но Вы должны принять это. Это - на основе вашей веры, чтобы принять кое-что, что Вы не можете объяснить. Аминь. Это - путь. Вот. Видите, Вы должны объяснить кое-что, и верить кое-чему это... Я подразумеваю, полагаю кое-что, что Вы не можете объяснить. Невозможно объяснить это.
51  Хорошо, они устраивались и почесывали свои головы. И, о, вы знаете, как суверенитет Бога всегда находится в действии, не так ли? Независимо от того, что происходит, Бог в действии. Прямо в тот очень критический момент, право, в то время, когда сотни тех пасторов государственной церкви, усаживаясь там на этот завтрак, эта большая немецкая камера, установленная там. И он захватывал бы картинку, и затем крутил бы ролик, переворачивал бы это, точно так же, как тридцать пять миллиметров, только что большая, большая-большая камера, берущая все вроде этого, только моментальный снимок, крутил бы это, и продолжал снимать.
И в то время я сказал: «Только момент. Тот, о котором я говорю, - здесь теперь». Я сказал, «Он - Он - здесь, дар». Я сказал: «Я вижу Это. И Он двигается». Хорошо, немец переместил свою камеру прямо в том направлении.
Он сказал: «Я попробую». Он ловил кадр. Я сказал: «Это - этот человек, стоящий прямо здесь. Он - лидер тридцати двух тысяч коммунистов, стоящий там». И переводчик говорит это ему. Я сказал: «Он не немец». Я сказал: «Он - итальянец. Он приехал из Италии». И я сказал: «Он не немец, вообще».
«И это было правдой», - сказал он.
И я сказал, «Вы только недавно приехали - стали обращенным».
«Да. - я сказал, - Вы обратились к Библии. Вы выросли католиком».
«Да».
«И Вы обратились к Библии. И Вы взяли Библию, и Вы читаете Это, и убедились, чем Это было - Иисус Христос был Сыном Бога. И Вы - и Вы приняли это».
Он сказал: «Правильно».
И я сказал: «Теперь, Вы скрылись от Католической церкви, и нашли приют в горах».
Он сказал: «Правильно».
И я сказал: «Причина, по которой Вы не едите ваш завтрак, - в том, что Вы получили такое расстройство желудка, что Вы не можете съесть завтрак».
«Это было истиной». И он начал плакать. Я сказал: «Но ТАК ГОВОРИТ ГОСПОДЬ, Вы исцелены. Съешьте ваш завтрак». Это уладило дело.
59  И они делали снимок. И они взяли... И та камера, стоящая там теперь, делая тот снимок, каждый. И он щелкнул три изображения Ангела Господня. И затем взял пять или шесть, впоследствии; пять или шесть, прежде. И Это обнаружилось в негативе - в камере снова, сошествие Ангела Господня: Когда Это находится вначале внизу, когда Это идет вверх через меня, и когда Это уходит. И я получил их прямо здесь на платформе этим утром, что охватила все немецкие газеты, и всюду еще. И я получил это прямо здесь теперь, изображения Ангела Господа. О, человек.
Господь Иисус никогда не терпит неудачу. «Небеса и земля прейдут, - сказал Он, - но Мое Слово не прейдет». Он сказал: «Я, Господь, привил Это; я буду поливать Это день и ночь». Аллилуйя. «Чтобы некоторые не ухватили Это от Моей руки, я буду поливать Это день и ночь». Видите?
61  Теперь, я получил целую группу их здесь. Есть приблизительно две дюжины. Но вот - изображение, то, которое я держу, как это. И возможно, после служения я дам Брату Невиллу, если он хочет заботиться о них, он может показать это Вам после служения; теперь, теперь вот - картина завтрака служителей. Теперь, Вы можете видеть, как огни - здесь, как комната выглядит. И есть примерно шесть, после, перед этим, и шесть впоследствии.
Теперь, там Это. Это - я, стоящий прямо здесь. Это - переводчик. И это - доктор Гуггенбул. Это - Брат Босворт. Они - все общество, церковные пасторы, группы их. Хорошо.
Теперь, когда Это - когда Это усилилось, что видно. Вы видите, нет никакого света или ничего там (Видите?), когда Это усилилось.
Теперь, когда я встал и сказал: «Встаньте на ваши ноги, Ангел Господа - здесь». Здесь Это. О, мой ...?... Теперь, это - то, когда Это сходит. Вы видите, здесь я, стоя прямо здесь. Это сходит. Они получили снимок Этого, возрастания, спускаясь от потолка, как сошествия. Вы видите взгляд каждого. И эта картина здесь сбоку.
66  И здесь, этот человек здесь, с его отвернутым воротником, является  тем человеком, это говорит с ним. Видите? Это - тот, который это дает... Я говорю, здесь (Видите?), и он наблюдает. Я сказал: «Видение этого человека все время сбоку. И так, какую молитвенную карточку Вы получили? Видите?» Вы видите что они... Там они.
Теперь, здесь Это - когда Это уже снизилось, и Вы не можете видеть, только-только мои плечи там. Это - то, когда видение продолжается, когда Это говорит ему. И вот - то, где Это, когда Это закрывает мое лицо, с половиной моего лица, отрезанного там с видением, Ангел Господа, Слава Господа уходит. Видите. Это тут же? И здесь Это - после того, как это было закончено, не видно вообще.
68  Так, они получили это теперь; это пропускают через всю Германию. Это проходит теперь через государства и различные религиозные журналы. Есть одна, сошествие; вот - тот, когда Это идет; и вот - тот, когда Это уходит. Видите?
О, Он живет, Он живет. Христос Иисус живет сегодня. Так посреди конфликта, никогда не волнуйтесь, Он - все еще Бог. Он всегда делал это. Я был настолько благодарен за это.
То, что я знаю, здесь в моем родном городе, трудно быть понятым здесь, и особенно дома. Это - самое  трудное место в мире, конечно, это не к Вам, моим друзьям. Но, почему, Разве Иисус не говорил то же самое? Среди своих собственных, это -  это самое плохое. В этом причина, что это не помогает. Люди не хотят быть теми, кем они являются. Священное Писание не может быть нарушено. Это должно быть выполнено. Это не может быть нарушено. Священные Писания должны быть выполнены. Так что Иисус живет сегодня.
71  Друзья, эта старая маленькая Скиния со своими грубовато выглядящими стенами и с приезжими под нашей крышей. Мы приветствуем Вас сегодня от всего сердца в имени Господа Иисуса Христа как Его возлюбленных детей. Мы любим Его, чтобы иметь взаимное общение в это утро, когда будем говорить о Слове Живущего Бога.
Мое личное желание – чтобы вы молились за меня. До этого времени я был на распутье моей жизни. В течение долгого периода времени я ориентирован на этот решительный поворот в моей жизни. В конце концов, я приехал на это место, когда должен встретиться с очень важным решением. Поэтому молитесь за меня. Сделаете ли Вы это?
73  Я немного объясню вам мое положение. Я находился среди братьев, в то время, когда сам не представлял никакой организации, или чего-то подобного. Ходил от одного брата к другому, а когда стал среди них, тогда заметил, что сам во всем этом оказался.
Здесь в Джефферсонвилле я был посвящен доктором Дэвисом. Вы ведь все знаете эту маленькую старую баптистскую церковь в этой местности. И поэтому я часто рассказывал вам, что обнаружил две группы людей. Одни из них – баптисты и фундаменталисты, у них умственное познание Слова. На другой стороне находятся Полное Евангелие, методисты, назаряне, Пилигримы святости, пятидесятники и все остальные. У них есть вера, и один дошел даже до того, что они получают Духа Святого. Но они обходятся с этим без уважения. Не знают, как держать это под контролем.
Те вторые, по другую сторону, знают Слово. Они знают, как поставить Слово на должном месте. Но при этом у них нет веры. Если бы я смог соединить пятидесятническую веру и баптистскую теологию, и вы бы увидели, какое было бы движение в собрании. Если бы я только мог принести эти чудесные пятидесятнические дары в это собрание. Стыдно, как вы это попрали, и этот ужасный способ, как вы с этим обходитесь.
76  Расскажу вам об одном событии, которое произошло недавно, для того, чтобы вам нечто показать. Я говорю об этом потому, что нахожусь здесь в этой скинии. Я здесь у себя, и могу слышать, что Господь даст мне сказать. Не думайте, что я могу сказать, что только захочу. Это было бы моим желанием. Недавно слышал одно наблюдение, которое кто-то сделал относительно одной повозки. Один человек сказал, что у них было большое собрание и не было там в достаточной мере Духа Святого, потому что было слишком мало шума. На это тот старый проповедник сказал: «Я жил в одном крестьянском хозяйстве, каждый раз, когда я выезжал с пустой повозкой и при этом проезжал по той неровной дороге, тогда эта повозка скрипела,  трещала, тряслась, и продолжалось». Он говорил дальше: «Но когда я загружал повозку хорошей едой и плодами земли и возвращался назад по тем же самым неровностям, ничего не скрипело и не трещало. Хорошо загруженная повозка!!» Поэтому сегодня мы нуждаемся в хорошей солидной повозке, чтобы знать, куда мы едем, ведомые Духом Святым.
81  Итак, я недавно сказал вам, что является моей теологией. Освобождающая любовь!! Когда вы любите друг друга, смотрите, независимо от того, сколько у нас даров, или сколько у нас есть от этого или от того, если нет взаимной любви, мы потеряны. Это так!
Однажды я пошел к одному человеку. В это утро, братья, буду использовать название одной церкви. Думаю, что не принесу этим вреда. Я пошел к одному человеку, который принадлежал к церкви Ассамблеи Божьей, и он меня не знал, и это было много лет назад. Я навестил его и спросил: «Как дела, господин?» - и он также спросил меня, как у меня дела. Я сказал ему: «Я слышал, что ты проповедник», - он ответил: «Да». Он был великим мужем в Ассамблеях Божьих. Он сказал: «Приди и присоединись к нам, мы самая большая пятидесятническая организация в мире». Я ответил: «Может это так, но я хотел бы встать между вами, и говорить вам всем, что все мы братья». Далее я сказал: «Возможно, я в каком-нибудь моем взгляде совершенно сбился с пути, но может быть и так, что и с тобой то же самое. Несмотря на это – останемся братьями». Вы это понимаете? Останемся братьями! А он ответил: «Ах, но ведь у нас большое собрание».

85  Тогда я провел исследование и пошел к этому брату пятидесятнику (я производил на них такое впечатление, будто бы к обеим сторонам относился отрицательно) и я сказал: «Я слышал, что ты принадлежишь к баптистской церкви». Он был братом проповедником, и отвечал: «Да. А ты к чему принадлежишь?» Я отвечал, что баптист. Он сказал: «Хорошо! А ты получил Духа Святого?» Я сказал: «Да, я получил Духа Святого». Он спросил: «А говорил ли ты на языках?» Я отвечал: «Да. Я говорил на языках». Он ответил: «Брат, ты это получил! Аллилуйя! Хвала Господу! Это то!» На это я ответил: «Да, я получил Духа Святого. И как доказательство этого, говорил на языках». Он сказал: «Сейчас ты выйдешь из этой застывшей баптисткой церкви, аллилуйя!» Потом несколько раз проговорил на языках. Я сказал ему: «Я получил Духа Святого и был крещен во имя Господа Иисуса». А он спросил: «Что-о-о?!» Я сказал: «Они получили Святой Дух и были крещены во имя Иисуса Христа». А он сказал: «Таким образом не получают Дух Святой». Я ответил ему: «Ты сказал мне об этом немного поздно, я это уже получил». Он сказал: «Молодой человек! Таким образом, ты этого не можешь получить». Еще он сказал: «Таким образом, ты берешь веру из ошибочного учения». Видите? И я сказал: « Я бы это не определил как ошибочное учение. Этому учит Библия!» Он ответил: «Вон из моего дома! Не хочу иметь с тобой никаких дел». Я сказал: «Хорошо! Пусть Господь будет с тобой!» И таким образом я оставил его дом.

95 Уже во время моего первого путешествия в Финикс я пошел проведать одного старого баптистского проповедника. Я спросил его: «Как дела, господин?» Он также спросил: «А как у тебя дела?» Я сказал: «Я слышал, что ты баптистский проповедник». Было это довольно давно – после того, когда этот маленький старина был исцелен от болезни легких. Там, в туберкулезном заведении. Я забыл название этой местности. Я сказал: «Я слышал, ты баптистский проповедник». Он ответил: «Да». Я спросил: «Ты получил Духа Святого?» Он сказал: «Хорошо. Кто ты? Пятидесятник?» Я ответил: «Да, я пятидесятник». Для того я был баптистом, а для этого пятидесятником. Я спросил: «Ты получил Духа Святого с доказательством говорения на иных языках?» Он сказал: «Хм-м, хорошо, - и сказал, - я что-то тебе скажу, брат. Это уже хорошо. Но знаешь, что, - сказал, - я никогда этого не понимал таким образом». А я ответил: «Ох, тогда ты вообще ничего не получил. Именно так это дело и представляется. У тебя ничего нет, разве что получишь это таким образом». Он взглянул на меня, взял меня за руку, смотрел прямо в глаза, обнял меня своими руками и сказал: «Но ведь мы братья! Верно? Пойдем в небеса. Это верно, брат?» Я сказал: «Да, брат. Это факт, что стою на твоей стороне». Видите?

102  Теперь, я сказал: «Этот человек подтвердил, что у него был Дух Святой, а тот подтвердил, что у него не было Духа Святого». Это хорошо. Понимаете? Это совершенно верно. Видите? У того была теология. Но когда я только сказал что-то, что перечеркнуло его теологию, он разлетелся, потому что у него не было ничего, кроме его теологии. Я зачеркнул теологию того другого мужа, но у него был Христос, которого Он держался. Аминь! Ох, понимаете? Понимаете, полная повозка, загружена хорошими вещами. Любите друг друга, имейте Веру в Бога, и Господь будет вас благословлять. Вы верите так же? Аминь!

104  Прежде чем откроем эту старую благословенную Библию,  мы хотим помолиться. Наш небесный Отец. Так хорошо сегодня, что мы можем знать, что Господь Иисус умер за нас и занял наше место, чтобы освободить нас от наших грехов, и как милых детей вести под помазанием Духа Святого, чтобы лечить наши болезни, прощать наши беззакония. Который исцеляет все наши недуги и обновляет нашу юность, так как Он делает это с орлами, чтобы мы могли высоко летать. Орлы могут летать выше, чем все остальные птицы. Видит на большие расстояния, очень далеко и видит вещи, которые приближаются. Сегодня утром мы благодарны Тебе, Господь, за те орлиные глаза, которые Ты нам дал. Дух Святой, который смотрит далеко в будущее и видит Иисуса, и пришествие этого великого времени. Все заботы исчезнут, всем болезням будет конец, и всякое страдание и смерть исчезнут. Поэтому мы счастливы, что можем жить в этот великий день, в могучий день, когда мы все еще проповедуем это Евангелие, зная также, что сатана предпринял свою последнюю атаку на Церковь! Когда это определенное время пройдет, Церковь будет под крыльями Своего Возлюбленного. Мы осознаем, что сатана воплотился в разного рода религии. Библия говорит нам, что он ходит и рычит, как лев, смотря кого поглотить. И будет настолько ловким, хитрым и изворотливым, что если бы только было возможно, прельстил бы избранных. Если бы только это было возможно. Но, Ты Господи,   охрана тех, которые укрываются на Твоей груди, как в убежище. Мы приходим во имя Иисуса, прими нас Господи! Благослови чтение Твоего Слова, благослови людей, присутствующих здесь. Я радуюсь, Господь, что я дома и не нуждаюсь в переводчике. Думаю, что когда придем домой, в то Великолепие, не будем нуждаться ни в каком переводчике. Там все мы будем говорить на одном общем языке. Вавилон будет в прошлом, будет забыт, и мы никогда не будем думать об этом, это все прейдет. Поэтому, Отец, мы просим во имя Иисуса, чтобы Ты нам изложил Твое Слово. Благослови нас. Господи, благослови каждого грешника, присутствующего здесь.

108  Пусть бы стало так, чтобы во время проповедования Слова каждый здесь присутствующий убедился, что жил неправильно, чтобы он (или она) пришел и отдал свою жизнь Тебе, как если бы это был последний день. Пусть святые воспрянут. Пусть мы сегодня пойдем отсюда с новым видением, входя в силу Господа. Пусть болезни уйдут этим утром, хорошо. Пусть проповедование Слова произведет то, что больные уйдут отсюда здоровыми, все, кто очень болен, слепые, с болезнями сердца, съеденные раком и всеми другими разными состояниями. Ты, Отец – Исцелитель. И пусть Ты сам проявишь Себя сегодня утром в Духе, осознавая, что нет на земле ни одного человека, который мог бы исцелить другого человека, но исцеление находится в Вере в Господа Иисуса. Пусть Он был бы близок каждому, и тот мог бы принять сегодня свое исцеление. Даруй нам также,  чтобы мы могли сверх того принять свое избавление. Я прошу об этом во имя Иисуса Христа. Аминь.

110  Сейчас, в это утро, я хотел бы взять один небольшой текст, для небольшого рассказа в виде драмы. Когда-то давно я говорил уже на эту тему, но сейчас я снова движим, чтобы говорить об этом в этой Скинии. Однажды я был там, внизу, в Кентукки, в Кемпбелсвилле. Я жил в этом маленьком поселке в небольшой гостинице. В тот вечер я прочитал в Библии об одной очень испорченной женщине. И она воздала Иисусу большую честь. А Иисус сказал однажды об этой женщине, что где бы ни проповедовалось это Евангелие, будет также рассказана эта история. И я подумал себе, что нигде, никогда на эту тему не говорил. Подумал себе, чтобы попробовать говорить на эту тему в форме небольшой драмы. Однажды утром меня спросили… или лучше сказать, несколько дней назад, когда я вернулся в Скинию, в то утро было снова об этом сказано. Пожалуйста, может здесь есть кто-нибудь, когда я об этом проповедовал? Попробую сейчас подойти к этому с другой точки зрения.

115 Это место Писания мы можем найти в Евангелии от Луки глава 7, начиная от 36-го стиха. Я прочитаю отсюда один стих. Если только захотите, вы можете прочитать это Евангелие целиком. Лука, глава 7, 36-ой стих. Что-нибудь из этого прочитаю, но хорошо прочитать это все. Вы знаете, что Господь всегда дает это совершенно. Мы наблюдаем, как приходят периоды времени, видим, как увеличивается знание, и как говорят: «Ах, Бог здесь ошибся». А по прошествии немногих лет возвращаются и говорят: «Знаете что, Он, однако, был прав, и все те вещи, о которых Он говорил, исполнились». Сначала определили это посредством рассуждения, что Он был лживый. Потом должны были свою старую теологию выбросить и вернуться и верить, что  все это хорошо и это правда.

117  Видите, как они это принимают, что Бог сидит себе в небесах и для них становится забавным. «О, мои бедные маленькие дети, почему не придете в себя? Придите, служите Мне, и только верьте, что Я об этом уже говорил». Видите? Это все устроит. Так, теперь я дал Вам шанс, чтобы повернуться к Священному Писанию.

«36   Некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, войдя в дом фарисея, возлег.
37      И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром
38     И, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.
39     Теперь…фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк…(Вы понимаете?)… если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница. «Если бы Он был пророк». Видите? Это то, для чего они пригласили Его.
40     Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.
41      Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой пятьдесят,
42     Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?
43     Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.
44     И, обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отёрла;
45     Ты целования Мне не дал, а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги;
46     Ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги.
47     А потому сказываю тебе: прощаются грехи её многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит.
48     Ей же сказал: прощаются тебе грехи.
49     И возлежавшие с Ним начали говорить про себя: кто это, что и грехи прощает?
50     Он же сказал женщине: вера твоя спасла тебя, иди с миром».

119  Вы видите? Здесь с самого начала уже  что-то неправильно. Эта картина никак не соответствует сама себе. Вы можете это проследить, что здесь есть что-то лицемерное. Что было общего у этого фарисея с Иисусом? Ничего! У него не было с ним ничего общего. Он его ненавидел. Фарисеи не могли Иисуса терпеть. Зачем он его пригласил, как гость он пришел на его пир, а фарисей его ненавидел. Повсюду принято, что для совместного принятия трапезы приглашают тех людей, которых любят. Но то, что этот фарисей пригласил Иисуса, не выглядело нормальным. Верно? Где-то здесь, во всей этой истории, что-то не подходит.
        120  Мы никуда не торопимся. Через какое-то время мы проанализируем всю эту историю. Мы просмотрим это в форме небольшой драмы и захотим над этим подумать. Здесь что-то наоборот. У разных людей общие интересы разные. Знаете, люди, которые любят Господа, ходят в собрание, и у них здесь общие дела. У них общее основание для этих вещей, которые они делают. Мы все идем туда, где верим в один и тот же способ поклонения. Верим в Божественное исцеление, и это основание, что вы приносите своих больных, чтобы были исцелены. Вы не идете в места, где не верят в Божественное исцеление…получить исцеление.  Вы идете туда, где верят в Божественные исцеления. Мы верим, что должны в духе поклоняться Господу. А причиной, почему вы приходите сюда, является взаимное общение.

121  А сейчас, как я часто об этом говорил, если маленькая девочка ходит за своей бабушкой. Тогда будь осторожен, здесь что-то неправильно. У них большая разница в возрасте. Одной шесть лет, а той другой семьдесят лет. Здесь что-то неправильно. Может она любимица бабушки, это очень возможно. Может у бабушки целая ваза сладостей, понимаете? Что-то в этом есть. Это основание, почему она доверяет бабушке. Почему это так? Она не играет с детьми, она попросту ходит за бабушкой. Есть тут что-то достойное внимания в этом вопросе, у маленьких детей – интересы маленьких детей. Маленькие дети играют с маленькими детьми. Библия говорит об этом в Исайи: о маленьких детях, которые играют на дорогах.

122 Например, в Германии я видел маленького американца, играющего с немцем. Этот маленький немец лопотал по-немецки, американец говорил по-английски, но играли они вместе. Они были детьми, и у них были общие интересы.
У молодых женщин общие темы. Они общаются с молодыми женщинами. Они говорят о своих мальчиках и …и разных вещах.  Они общаются между собой. Люди среднего возраста имеют свои интересы, и у них свои общие темы. Видите, старые женщины разговаривают со старыми женщинами, и у них общие темы для разговоров.

125  У нас есть различные общества, например, «Киванис». В обществе «Киванис» мужчины города собираются вместе и говорят между собой о разных вещах, и у них общая тема. Они интересуются общественно-полезными делами для города. Они хотят согласовать между собой, как поправить состояние города,  его положение. Как они могут помочь бедным и так далее. Понимаете? У них совместные интересы. Они хотят разговаривать об этих делах, это те темы, на которые они хотят говорить. Это то, о чем говорила моя мама: «Птицы слетаются по перу». Это довольно правдиво. Вы не увидите канюка вместе с голубями. Они быстро разлетаются. Почему? Им нечего сказать друг другу. И поэтому канюк будет разговаривать с канюком, они будут говорить о какой-то падали, которая там где-то лежит.

128  Так это и с грешниками! Они говорят о разных торжествах, танцах и балетах, куда пойдут, и что будут делать? Видите? Поэтому они могут заниматься этими вещами. Канюки! Но голубь не заинтересован в старой падали.  Оставьте там это лежать, голубь не может вынести смрада этой падали! Он отойдет от этого!
Видите? Это основание, что христиане говорят только о хороших и здоровых вещах. А грешники разговаривают о грязных вещах, непристойных вещах, и поют вульгарные песни. Поэтому мы в Америке живем в таком позоре. Даже люди с другой стороны хотят знать, какой род женщин у нас в этой стране. Говорят, что все наши песни это грязные песни о наших женщинах. Разве у нас нет здесь ни одной красивой песни? У одной религиозной организации там было собрание. Какая-то газета информировала об этом, когда я там был. Они должны были приказать женщинам надеть плащи, чтобы закрыть их колени, когда хотели их сфотографировать, чтобы предохранить газету от  осуждения. Эти женщины носили  короткие юбочки и принадлежали к большой религиозной организации нашего народа. Они поехал в Германию. Знаете, кто это был? Канюки, это правда! Птицы слетаются по оперению. Это слишком дурно, но это правда.

132  И притом мы являемся коренными жителями и хотим говорить как коренные жители. Хотим говорить коренным жителям. И это является поводом, почему у них нет никакого общения. Ночь и день не имеют друг с другом  никакого общения. Когда приходит день, ночь должна отойти. Но ночь не может прийти и изгнать дневной свет. Дневной свет и ночь не могут выступать в одно время. Они не могут существовать вместе. И свет настолько сильнее тьмы, что изгонит тьму.
Вы наблюдали когда-нибудь за пауками, ядовитыми черными пауками, змеями и всякого рода ядовитыми гадами? Они лазают и ползают во время ночи. Почему? Потому что они принадлежат тьме. Во время дня они никак не общаются с дроздом и с другими птицами, потому что принадлежат темноте. Их дела исходят из тьмы, и они представлены как зло. Если бы вас кто-нибудь из них укусил, и вы не получили  бы немедленной помощи, это могло бы повлечь за собой смерть. У них общение с тьмой.

135  Так это сейчас и с людьми. Большинство из них проспит половину дня, а шататься начинают ночью. Понимаете? Тогда совершается зло, и делается это тогда, когда темно. Иисус сказал: «Вы дети света. Ходите в свете, и не будите ходить во тьме». Кто ходит во тьме, не видит, куда идет. Не может видеть, куда идет. Человек, который ходит в свете, видит, куда идет. На своей дороге у вас может быть много преград. Но мы идем домой, это наверняка. Вы знаете, куда идете, потому что ходите в Свете.

137  То общество, которое посетил Иисус, этих фарисеев. Я хочу, чтобы вы знали, что значит «фарисей» - актер. Найдите греческое слово для фарисея. Это обозначает кого-то, кто играет какую-то роль, например, лицемера, ханжи или, также, святоши. Я таким быть не хочу. В Америке актеры, у нас этого много. Актер притворяется, что является кем-то, кем он не является. Господин Апшоу, член палаты представителей, имел привычку всегда говорить: «Вы  пытаетесь быть кем-то, кем не являетесь». Это верно! Вы пытаетесь представиться кем-то другим, кем не являетесь и не имеете на это права. Наши американцы, например, в Голливуде… Когда вы туда придете, увидите полно людей, которые являются актерами. Они так долго стоят перед камерой, что когда выходят на улицу, все еще играют какое-то другое лицо, или какую-то личность     из другого периода времени. Выходя на улицу, они сами себя ловят на том, что дальше играют ту роль, фарисеи.

140  Но это не только в Голливуде, это также здесь в Джефферсонвилле. Вы слишком много смотрите телевизор, это то, что с вами происходит, вы  актеры. Фарисеи пробуют вести себя так, как кто-то другой, кем они не являются. Делать себя важным.
Вы встречаетесь с этим не только на улице, есть это также за кафедрами. У нас есть парни, которые стоят за кафедрой и получают голос кафедры! «Говорю вам, братья», они получают голос кафедры! АКТЁРЫ!! Фарисеи вы, лицемеры!! Говорите то, что делаете на улице, не пытайтесь делать из себя большого человека. Ах, как я это ненавижу! Видеть кого-то, кто пробует подняться над другими  людьми!

142  Многие сестры, иногда, вы знаете, они одеваются подобно мужчинам;  когда идете к ним домой и слышите, как они говорят: «Джонни, иди в угол! Я говорила тебе, что ты не пойдешь!» «Да, любимая…» А если только зазвонит телефон: «О, алло…» Фарисейские актеры, перестаньте  играть свою роль.  Будьте собой. Ведите себя нормально, естественно, и люди будут с вами считаться. Не ведите себя так, как если бы вы были другими людьми; вы не таковы. Только будьте собой! Но все это надевает фарисей, действуя подобно кому-то еще, когда ты не таков.
Я таким не хочу быть. Никогда не знаешь, что от такого актера можно ожидать. Не знаю, какой он сделает следующий шаг. Он сам не знает, что будет делать дальше, поскольку в своем сердце думает иначе, говорит иначе, и поступает также иначе.  И это потому, что он актер. Я таким не хочу быть. Здесь этого так много, на самом деле вышедшего из зазнайства.

145  Некоторые американцы позволяют маленьким девочкам уходить отсюда, чтобы они могли смотреть на женщин из Голливуда, одетых в какой-нибудь вульгарный наряд. Первым делом, с чего начинается – это ношение на улице того же самого наряда, который она видела в Голливуде. Актер, фарисей, это верно.
Потом вы видите какого-нибудь проповедника, который проходит через всю страну со своим служением. Вы быстро сориентируетесь, что приходит какой-то фарисей, актер. Его можно найти в  людях разного покроя. Актеры, которые играют с вредом для других! Почему вы не являетесь собой? Бог будет тогда вас больше ценить. Будьте простыми людьми, каждый и так знает, кто вы. Ваша жизнь говорит, кто вы такой, поэтому не играйте как в театре. 

147  Что хотел этот великий фарисей иметь общего с Иисусом? У меня это не помещается в голове. Что он хотел иметь с Иисусом? Он его ненавидел. А сейчас у него будет здесь большой ужин. Я могу видеть его, как он в прихожей своего дома бегает туда и назад, чтобы хорошо себя представить. Бегает туда и назад, потирая свои жирные пальцы, на которых одеты большие перстни с дорогими камнями. Говорит сам себе: «Думаю, что уже время начинать пир». Он надушил свои большие персидские ковры, бегая туда и сюда, этот большой упитанный, жирный фарисей, надутый как мешок, сказал: «Было бы хорошо, если бы  я постарался о каком-нибудь развлечении, лишь бы  я что-нибудь только знал, знаете, что я хорошо известный человек в этом высшем слое общества, и обо мне хорошее мнение среди фарисеев. Ха-ха-ха-ха! Высший слой?
Это то, что в настоящее время в головах у людей: принадлежать к высшему слою общества. Почему вы так радеете об этом высшем слое общества? Я хотел бы знать, что хочет сказать мне Иисус, каким я должен быть. Я не забочусь об этом высшем слое общества. Давайте позволим им заботиться о себе самих, они канюки, фарисеи, играющие свои роли в театре. Оставьте их самим себе. Иисус сказал: «Они слепые вожди слепых».
150  Некий человек с той стороны моря, в Германии, написал мне такое письмо: «Приезжай сюда и привези мешки на головы людям, и потом скажи мне, что не в порядке с этими людьми». Потом он будет со мной разговаривать. Я сказал: «Скажи этой старой лисице, что сегодня я изгоняю бесов, и завтра буду стремиться к совершенству!!» Аминь и аминь. Дьявол, клоун…

152  Он бегает туда и сюда, вереща: «Знаете, что у меня наивысшая научная степень в этом городе. И мое слово в обществе «Киванис» имеет большой вес, и каждый в храме на меня смотрит. Я доктор фарисейства, отец, большая фигура в этом околотке. А ДЕНЕГ у меня - немерено, каждый об этом знает!! Я живу на такой вилле, что ой-ой-ой! И каждый на меня смотрит. Ах [Брат Бранхам щелкает пальцами - прим. ред.], почему я об этом не подумал? (Могу видеть, как он потирает свои жирные руки). Я уже знаю, что сделаю!! Знаю, как могу заполучить на это торжество каждого человека, во всем городе будут об этом говорить!»
Это «Я, я, я, я, я, я». Вы знаете, что это болезнь? Так много людей заражено этим. «Я что-то делаю, делал, и буду делать». Уберите себя с этого пути, чтобы Иисус мог показаться. «Я сделаю, у меня будет, и я скажу». Только я, я, я, я. Это все, о чем они думают!
Он спросил самого себя: «Хорошо, почему я об этом сразу не подумал?» Хорошо, это медленно прояснялось в его голове, что он будет делать. Уже давно пополудни, вижу, как заходит солнце. Но здесь находится кто-то, и около него стоит огромная масса людей. Я вижу этого парня, стоящего на цыпочках, смотрящего над головами людей. А все слушают, затаив дыхание, слушают Слова, которые исходят из уст одного мужчины.

155  Никогда до этого ни один человек так не говорил. Он учит. Я вижу посланника из дома этого фарисея. Его обязали поторопиться, он должен был бежать, чтобы успеть. Может весь день он был в пути, может два или три дня. Он прошел всю Палестину, пока не достиг ее северной части, и, наконец, Его нашел. День склонялся к вечеру, и он вспотел и измучился, и весь запылился. Он был простым слугой в доме своего господина, это было то, чем он был. Они владели множеством таких слуг, которые работали для них, которые выполняли эту грязную работу. Он стоял там на цыпочках, измученный:  «Фу-у... наконец я нашел Его для моего господина, фарисея». Так он…он смотрит.

158  После того, как Иисус закончил проповедовать, Он начал молиться за больных. Я могу видеть этого посланника, протискивающегося через толпу, чтобы до Него добраться. Он пробивается вместе с кем-то. Может, это был Нафанаил, или Филипп, я этого не знаю, я там не был. Но вне зависимости от того, как это было, позвольте я представлю это в какой-нибудь драматической форме. Вижу, как он столкнулся с ним и сказал:
- Господин, я хотел бы видеть твоего Учителя. У меня важное послание для Него от моего хозяина. Я могу с Ним поговорить?

161  Сначала Филипп не обращал на него никакого внимания, потому что там было много людей, которые толкались, чтобы попасть к Иисусу, чтобы Он благословил тех детей. У него была большая проблема, как задержать столько людей. Я могу это видеть, а этот слуга пробует убедить его, что у него важное послание. Он сказал:
- У меня очень важное послание для твоего Учителя от моего хозяина. Я хотел бы только минуту поговорить с Ним, чтобы передать Ему это послание. А потом я уйду.
Я вижу, как Филипп пробует попасть туда и говорит:
- Учитель! Этот человек пришел из другой страны, он пришел от какого-то большого господина с посланием для Тебя.
Могу видеть этого посланца, как он склоняет свою голову и как Иисус вежливо склонил Свою голову в направлении посланника.
- Учитель, мой господин Симон фарисей будет устраивать в своем доме великий пир. Он очень известный человек, и он устраивает великий пир, ох, он в самом деле может приготовить большой пир. Вы все об этом хорошо знаете. Он приглашает Тебя на этот пир и просит, чтобы Ты туда пришел и был его гостем на этом пиру в определенное время.
Хорошо, я могу слышать…

             165  Что бы вы сделали, если бы вы там стояли? Может быть, сделали бы тоже, что сделали ученики.
- Ах, нет, Господи, Ты не должен туда идти, к этому фарисею. Посмотри на эти тысячи больных, которые здесь. Посмотри, как каждый пытается лишь коснуться Тебя. Господи, у Тебя нет времени туда идти, к этому старому жирному фарисею.  Он так набит деньгами. Ты ему не нужен. У него нет ничего общего с Тобой. Ты знаешь, что не должен туда идти. Не ходи, Господь.
Я могу слышать, как Нафанаил, Петр и  Филипп говорят:
- Ах, Господи, не делай этого! Этот фарисей не нуждается в Тебе. Ты ведь знаешь, что он хочет использовать Тебя лишь как предлог. Он что-то замышляет и хочет сделать что-то плохое, это правда.
Но, несмотря ни на что,  куда бы ни был приглашен мой Господь, Он туда пойдет.
 Он ответил:
  - Скажи твоему хозяину, что в тот день, в то время, я буду там.

            167  И посланник склонил свою голову и ушел. Он бежал назад, чтобы уведомить своего господина.
Чем он руководствовался, поступая так? Он только вручил это послание и стоял перед Принцем всех принцев, и разговаривал с ним, он разговаривал с Царем славы. Он это пропустил, не воспользовался случаем. Он обременен вещами Этого мира, интересами своего хозяина, так что не распознал своего часа! Парень, я охотно был бы на его месте, охотно пошел бы к Иисусу в то время. Ежедневно пытаюсь идти к Нему из-за ваших нужд. Но я никогда не отходил от Него, когда был в Его присутствии. Разве что прославлял Его!!
Почему этот посланец не упал Ему в ноги и не сказал:
  - Господи! Я сейчас в Твоем присутствии и Ты обратил на меня внимание. Прости меня, потому что я грешник.
   Это то, что он должен сделать. Это то, что, я верю, сделал бы я. А вы сделали бы то?? И верю, что я просил бы Его, чтобы меня простил: «Господи, будь ко мне милостив, я грешник, без надежды и без Бога. Я только слуга в доме фарисея. Ты меня простишь?» Но нет, он должен был сделать что-то другое. Он должен был заботиться о гражданских делах этого мира,  цивильных уставах.

170  И не думайте, что мы не поглощены такими вещами! Ох, в это воскресенье не смогу пойти на собрание, потому что должен вычистить машину. Я знаю, что Иисус придет в собрание, но у меня нет времени, чтобы туда пойти. Если я не заменю масло, завтра могут стереться подшипники. Позволь им стереться. Я желал бы, чтобы стерлись мои подшипники, чем моя душа должна была идти на мучения в ад, понимаете?! Не пренебрегайте никакой возможностью, она дана каждому мужчине и женщине в этом мире. Но они пренебрегают своими возможностями. Он там был и пренебрег возможностью, которую имел…
Однако у нас много других дел. Мы должны заботиться о своих детях. «У нас много детей, о которых нужно заботиться, поэтому мы не можем идти на собрание». Несмотря на это, возьми их с собой! «А что будут говорить соседи?» Почему вас волнуют соседи? Почему вас волнует, что говорит сосед! Воспользуйся случаем, иди к Иисусу, это самая важная вещь! Не будь занят делами этого мира. Мы тратим много времени на эти вещи. Старайтесь о том, чтобы идти к Нему. А когда туда придете, освободите вашу душу для Него.

173  Не говорите: «Господи, в следующем году я буду Тебе служить, если Ты мне дашь «Кадиллак» вместо этого «Форда». «Господи, если бы Ты захотел сделать то или это, и все другое, если бы Ты это захотел сделать». Приди, скажи: «Господи Боже, во мне нет ничего доброго, прости меня, я грешник». Вот способ, как вы должны это сделать.
Не стой вдалеке, и не будь только актером, как фарисей! Не гоняйся за вещами этого мира, за вещами повседневной жизни… о таких маловажных вещах, которые и так ничего не значат! Ваша машина, все, что у вас есть, исчезнет. Заботьтесь о вашей душе, поставьте это на первое место, приведите это в порядок, там, у вас внутри! Пока этот непрерывный мир, превышающий всякое разумение, глубоко укорененный, будет в ваших сердцах, пока не почувствуете, что вы убрали каждое пятно с ваших сердец, и тогда, брат, ты уже не нуждаешься, чтобы тебе кто-то говорил, что ты должен делать, будешь знать, как поступать, да, если вы когда-нибудь к Нему прикоснетесь.
Ни один человек не может придти в Его присутствие, говорить с Ним, и потом отойти и остаться таким же самым. Если вы к Нему когда-нибудь прикоснетесь, НАВСЕГДА будете ИЗМЕНЕНЫ!!! Если вы говорите с Ним, тогда складывается впечатление, что Он как бы касается вашей души, вы об этом никогда не забудете.
            176   Мне вспоминается первый разговор, который был у меня с Ним. Тогда мне было 22 года. Я стыдился говорить с Ним. Поэтому написал Ему письмо и решил прицепить его на каком-нибудь дереве в лесу, чтобы Он мог его прочитать. Я стыдился моей жизни и думал, что может, Он будет когда-нибудь проходить у этого дерева. Но может, услышит, если проговорю к Нему. Поэтому я опустился на колени и сказал: «Господин Иисус, я хотел бы с Тобой поговорить минуту. Я самый худший человек на свете». Я вышел оттуда другим человеком. Знаете… как представляется это дело?
Все зависит от того, как вы приходите к Нему. Вы осознаете, что находитесь в нужде. Но трудность основана на том, что мы думаем, что в Нем не нуждаемся, думаем, что мы такие хорошие. Вы должны осознавать, что нуждаетесь в Иисусе. Вы должны осознавать, что Он – единственная ваша надежда. Должны так жаждать, что готовы погибнуть, тогда  придете к Нему. Не будете спрашивать Его о повседневных делах, которые есть в ежедневной жизни. Изложите Ему нужду вашей души. Придите к Нему, и Он скажет: «Скажи Мне все, что у тебя на сердце».

179  Этот посланец быстро отошел. «Ох, вот и все». Он был очень доволен, потому что устроил дело, которое поручил ему его господин. Быть может, что на работе вы выполните труд, который поручил вам ваш шеф. Быть может, вы исполните то, что вам скажет ваш супруг относительно замены штор или каких-то домашних дел. Но что вы сделаете, если Иисус говорит вам что-то сделать? Молитесь. Конечно. Это считается! Примите  Его! Сейчас видим Его, идущего по Палестине.

181  Только богатые устраивают приемы. Вы должны были бы хотя бы раз побывать в этих восточных странах, чтобы знать их обычаи. Если вы были там хотя бы один раз и видели, какие там жилища и ориентируетесь в разных делах, например, как в Палестине едят. Если они хотят поесть, то не садятся на стул. Это было бы хорошо для ваших детей, например, для этой маленькой девочки в этом синем платьишке, с этой розовой ленточкой, которая сидит впереди. Вы видите, что много маленьких детей опираются так на свои руки, понимаете? Знаете, как это? Да, это правда. В настоящее время мамы думают, что таково правило. Но в Палестине так не делают. Они не сидят на стульях, когда едят, но лежат на диване, и так едят. Поставят там длинный стол, а вдоль стола, наискосок ставят диваны, каждый садиться и наклоняется, а во время еды они клали свои руки на стол вот так. Видите, как они едят, вот так!
Дети, вы могли бы это сделать. Так ел Иисус в доме Марии, понимаете? Они лежат на ложе и едят [Брат Бранхам показывает - прим. Ред.]. И когда они собираются поесть, они ложатся таким образом, кладут свои руки таким образом, и едят вот так. Теперь, вы хотели бы есть подобно этому, не так ли? Ух-ух. И таким же образом Иисус и остальные ели в их дни. Итак, они откидываются назад и едят. Ох, у них хорошие изысканные кушанья. Представьте себе, что этот фарисей тоже смог приготовить большой пир, вы помните, что он был богатым человеком. Он получал кусочек мяса с каждого ягненка, который был предназначен в жертву Богу. Да, господин, слуга опускал крючок в горшок с мясом, а что вытаскивал на крючке, принадлежало фарисею. У него в действительности было много денег. Он был богатым человеком. Нет, он не был бедным человеком, он принадлежал к тому высшему слою (сфере) общества. 

183  Но он пригласил одного бедного! По какой причине? Этот великий лицемер хотел сделать из него посмешище. И я могу его слышать, как он говорит: «Все идет по моему плану. Этот Святоша сказал, что придет на мой пир, ха-ха-ха. Интересно, что скажет на это фарисей Джонс. Он также Его ненавидит. Будет весело, не так ли? Он утверждает, что является пророком. [Пропущенное место на пленке]. Ха-ха-ха. Он знает это лучше всего. Поэтому сделаем из Него посмешище. Поверьте только, что сделаем из Него большое посмешище».

185  В настоящее время богатые люди вообще не посвящают времени Иисусу. Я радуюсь, что Он заботиться о бедных. Я не говорю, что все богатые люди таковы. Есть тут некоторые, которые Его любят. Наверняка это так. Возьмите такого человека, который владеет домами, землями, у него машины и все, что только нужно ему на этой земле. Он настолько занят этими всеми вещами, что у него нет времени для Иисуса. Сегодня я размышляю о человеке, у которого солидное общественное положение. Как он может упасть на свои колени и кричать к Богу, и просить Его? Выйти на улицу для свидетельства? Это разрушило бы, испортило его социальное положение. Кто заботится о социальном положении? Я свое положение хочу иметь в Славе. Аминь. Имя в Книге Жизни, вот чего я хочу. Никак не заботьтесь о прежнем положении в обществе. Возьми свое Высшее Общество, потому что это будет сожжено все равно.

187  Иди дальше. А он там: «Ох, все эти люди сейчас сюда придут. Знаете, что все эти нищие верят такой вещи как эта!  А Он будет у меня в доме, и все газеты будут писать в своих сообщениях. Говорю вам, я сделаю из этого грандиозное торжество». Вы знаете о том, что та же самая разновидность духа есть здесь, сейчас?! Ох, наверняка! Гордость – это что-то проклятое. «Ох, надену лучший церковный костюм». И я буду… мои слуги. Если бы вы могли хотя бы раз увидеть, как они одевают своих слуг! Мой, они - они…
Вы знаете, что они приводят к себе людей из Индии и действительно знают, как должны их одеть. Приделывают им звоночки на носок обуви, и одежда имеет красивые цвета. Если они бегут, то эти звоночки звенят. В руках у них поднос с хорошо приправленным ягненком и такими разными вещами. И тогда вносят это таким образом и держат руки за собой, и вот так двигают своими ногами. И это начинает играть и звенеть. Слуги приходят так, что вы, которые не голодны, это производит на вас такое впечатление, что с этой минуты вы голодны. Ах, как это чудесно пахнет, как они могут это приготовить и сварить.

               191  И он сказал: «Вы знаете, что почти такое время года, что мое… думаю, что не буду это совершать в доме, потому что тогда много людей не могло бы меня видеть в моем лучшем доме». Видите? ЛИЦЕМЕР, фарисей, актер…
В настоящее время много людей ходят в церковь, чтобы показать свою принадлежность к данной религии, ох, это верно. Если я буду ходить в церковь, люди будут считать меня хорошим человеком и будут думать, что я очень верующий. Ты, фарисей, актер! Иисус видит тебя всегда. Он знает, что с  тобой происходит. Он знает все, что ты делаешь. Он идет сюда вниз по лестнице и говорит: «Это будет на этой большой террасе и там, на дворе, в саду. И вы знаете, что этот большой белый виноград, который у меня, и который всем так нравиться, я хочу это все спланировать так, чтобы это совпало со сбором винограда. Этот запах будет разноситься, разве это не будет чудесно? Я поставлю свой стол на дворе, а всю люди придут, и будут стоять вокруг ворот и смотреть по сторонам». Так ведут себя эти люди в восточных странах. Они глазеют на все, что происходит вокруг них.

194  Вы не должны стараться о том, чтобы собрать там массу людей. Пойдите только туда и начните что-нибудь делать, и тогда все туда придут. Поэтому фарисей сказал: «Около моих ворот будут стоять люди, и по всему городу будут говорить обо мне целый год, тогда я буду хорошо известен, ох, это сделает меня большим человеком. Видите? Это делает меня большим и важным».
Кто заботится обо Мне? Вы должны думать об Иисусе. Не что будете делать, если станете христианами, но что будете делать для Христа, если станете христианами. «Я пойду в собрание и присоединюсь к ним, буду трясти их руки и позволю вписать себя в их книгу, и буду считаться лучшим человеком, буду уважаемым». Вот и вся ваша цель прихода в собрание, к Христу. Не стыдно вам? Актеры, фарисеи.

197  Я прихожу к Христу, чтобы знать, что я могу сделать для Него. Я готов делать для нечто для Него. Я хочу нечто делать для Него лучше. Пусть народ увидит Его. Недавно в одном городе было исцелительное служение. «Человек часа». Его портреты и сообщения о нем были везде: в газетах и на стенах, - все было о нем. А ИМЯ ИИСУСА не было упомянуто ни разу!!
Я подумал, какою дорогою войдет сюда Иисус. Там человек часа, здесь человек, который носит людей на своем сердце, муж Божий  для того и для этого. А где тогда Иисус? Я думал, что это Он этот муж Божий. Я думал что это Он Человек часа. Где Его можно увидеть? Это то, это та   куча актеров, фарисеев. Аминь.

199   Заметьте. А когда наступил бы вечер, тогда они могли бы зажечь свечи, повесить их на тентах, и солдаты в полном параде стояли бы снаружи, и слуги ходили бы с факелами, разве это не было бы чудесное зрелище?! Для этого дня он был готов все сделать!! Он от радости потирал свои жирные руки и т.д. Наконец подошел великий день этого грандиозного пира.
Он сел себе удобно и ждал. У них все было приготовлено, потом я слышу, как звенят звоночки, и приходит доктор философии, филологии и т.д. и т.д., и такой и такой, доктор Джонс, фарисей, этот местный великий священник въезжает в  своей повозке, он задержался, и его слуги суетятся. Кто-то заводит коней в конюшню, кто-то начинает кормить коней и ухаживать. А его вводят в дом.

201  В Палестине, если человек приходит в дом, основной вещью является омовение ног. В те времена люди передвигались пешком. Они ходили по дорогам пешком, у них были длинные одеяния, достигающие земли. На ногах у них были сандалии. Платье под верхней одеждой было только до колен. Если человек идет в такой длинной одежде, то дорожная пыль оседала на ней и на сандалиях, и на ногах. Это как раз то, почему Иисус говорил об омовении ног. Видите? Таков был обычай, потому что их ноги были грязные.

202  Здесь проходило много караванов, бороздящих дороги Палестины. А эти дороги не были бетонированы или заасфальтированы, как сейчас. Дороги эти были старые, пыльные, засыпанные камнями, не приведенные в порядок, такие, как старая деревенская дорога. И все животные, ходящие по этим дорогам, оставляли свои отходы, и птицы расклевывали это и разбрасывали по всей дороге. Если вы идете потом такой дорогой, навоз, который лежит на дороге, оседает на ваших ногах и одежде, и все это очень воняло. Это все очень неприятно пахло, как будто бы это было возле конюшни.

203   Если кто-то приходил в какой-нибудь дом, то в первую очередь ему мыли ноги. Поэтому я покажу, как это делается. Пожалуйста, иди сюда, брат Невилл. Я хочу продемонстрировать людям, как они это делали. Пожалуйста, иди сюда, если хочешь, постоишь тут минуту. И поэтому первое, что они делали, если кто-нибудь входил в дом, слуга, который зарабатывал меньше всех слуг, омывал всем ноги. У человека, омывающего ноги, было наименьшее жалованье, это была худшая должность.
Сейчас я хочу вам что-то сказать: Иисус занял самое низшее место, место слуги. Аллилуйя! Это свидетельствует мне, что Он был Богом. Занял самое низшее место, чтобы омыть ноги. Были здесь слуги для разных работ, но самым низким местом было омытие ног. Ноги должны были быть омыты от всякой грязи или навоза, чтобы на них не осело. И место этого низшего слуги занял Иисус!!

206  А вы непокорные, ничего для Него сделать не можете. Но Он занял это низшее место за вас, Он был этим омывающим ноги. Подумайте об этом. Царь славы, Который стал моющим ноги, слугой, чтобы вам показать смирение, чтобы стать примером для вас, что вы должны делать, и как это должно быть сделано!!

208    Вы сами называете себя христианами, а настолько заносчивы, что не в состоянии согнуться вполовину, чтобы пожать руку нищего, сидящего у дороги, и сказать ему о Господе; ох, как вы мыслите о себе, что вы хорошие, а должно быть вам ясно, что немного в вас хорошего. Тогда подумайте о том, что ОН был слугой, Который мыл ноги!! Он занял низшее место, которое было. В действительности, в сердце Он был Самым высоким, какой существовал. Он был сердцем Бога, а стал слугой, моющим ноги, Который менее всего зарабатывал.
Он, Который был велик, стал ничем, чтобы дать вам искупление и сделать вас великими. Знаете, что я заметил в своих путешествиях. Обычно происходит так, что вы встречаете больших и маленьких людей. Я заметил, что здесь есть большие люди, я знаю, что они действительно большие люди. Но когда я их встречаю, то они дают мне почувствовать, что ты этот великий человек, хотя ты совершенно ничто. Но потом возьмешь маленького неприглядного парня, который ничего не знает толком, он думает, что всем уже овладел, а с самого начала он ничто. Есть большие люди, и маленькие люди, они не хвалят себя и не приписывают себе никаких заслуг или высокого авторитета. Они дадут тебе почувствовать, что ты этот великий человек; это большие люди.

210  А здесь находится Этот величайший из людей, величайший из всех людей, Бог, проявленный в теле. Он стал слугой, омывающим ноги, со смирением. Царь вечности, всей Славы, Творец неба и земли омывал навоз с человеческих ног!! А вы думаете, что чем-то являетесь!! Мы надеваем одежду, которая стоит пятьдесят долларов, ох Боже, будь к нам милостив, мы думаем, что мы чем-то являемся, и бегаем вдоль дороги с задранными головами! Ох, «я принадлежу к определенной церкви, я так же хорош, как кто-нибудь другой». Ох, ты бедный, нищий и достойный сожаления, фарисей! Ты лишь актер. Ты не пережил никакого избавления, иначе бы доказал, ты доказал это, если бы был искуплен, это истина!!
«Ох, в прошлом году я послал чек в пятьдесят долларов на благотворительность». Кто заботится об этом? Бог не смотрит на это. Он вглядывается в твое сердце. Вы пробуете выделяться, как будто вы что-то. Он вас никогда за это не ругал, но почему не выходишь и не совершаешь нечто? Вы играете только свою роль, как в театре.

211  Что они в первую очередь делали, если какой-нибудь человек входил в дом? Его сердечно приветствовали (если был желанным), господин дома сердечно его приветствовал! Сразу слуга встречал его в прихожей, снимал с его ног обувь, брал его ногу и клал так, что она оказывалась над его ногой, сгибался и таким образом мыл его ногу. Когда он действительно хорошо ее отмывал, брал полотенце и вытирал ее. Потом мыл вторую его ногу, брал его сандалии и клал на возвышении, для этого предназначенном. Вот так наверху, понимаете? Потом приносил пару очень красивых сандалий, сделанных из шелкового сатина, из шелка, или шелкового сатина, брал его ногу, когда была уже сухой и свежевымытой от всякой грязи и навоза, и примерял сандалии на его ноги; если они не подходили, брал другие, до тех пор пока не находил такую пару, которая ему хорошо подходила.

212  Тогда, когда все было вымыто, гость чувствовал приятный комфорт. Потом он входил в маленькую комнатушку, и другой слуга сразу забирал его в прихожей. Потом он идет опять в другую маленькую комнатушку, где находится еще один слуга, у которого в руках кувшин с маслом для умащения, ох, он будет основательно помазан. Что за прекрасная вещь это масло для умащения.  Он берет немного на одну руку и немного на другую руку, а потом растирает это и натирает свое лицо и шею. В Палестине из-за жары мужчины и женщины вынуждены мазать свою кожу оливковым маслом, иначе она будет у них трескаться, понимаете? И их шея и щеки были намазаны маслом. С течением времени это масло загрязняется, начинает неприятно пахнуть, но они смешивают это с отборными духами, поэтому это становится довольно дорогим. Доставляют их из Аравии.

215  Вы можете сами наблюдать, как они изготавливают эти духи. Когда роза отцветет, и там, где были цветы, остаются небольшие яблочки. Вы видели это не раз, что они выглядят как маленькие почки. Там есть такой куст, который растет высоко в горах Аравии. Они берут эти маленькие почки, когда цветок розы уже отцветает, берут эти маленькие почки с этого куста и снимают оболочку, и там, в середине находится этот чудесный аромат. Я видел один раз, как они это делали. Вы можете эту маленькую почку растереть в своих руках, и две недели будете пахнуть как эти духи, ох, это очень дорого. Когда пришла царица Савская, чтобы навестить Соломона, то эти духи были одной из вещей среди множества других драгоценностей, которые она привезла с собой, что-то из этих знаменитых египетских духов.

218 Теперь смотрите, затем они помещают это в то, и о, это очень дорого. Потом они это втирали в кожу шеи и лица, и вместо вони было на них благоухание. Ноги были также омыты, и всякая грязь была смыта с их ног, лицо и шея были также умыты. Потом он получал полотенце, которым вытирался, и тогда человек чувствовал себя в самом деле хорошо. Потом он уже шел к хозяину, потом.

220  Сейчас подойди сюда, брат Невилл. Я хочу, чтобы ты встал. Итак, это мой гость. Что он делает в первую очередь, когда его встречают? Вытягивает свою руку вот так и кладет ее ему на плечо, и кладет ее на это плечо таким образом. А когда это делает, наклоняется вперед и целует его шею. (Спасибо). Сейчас, представь себе, когда он получил целование, он стал его братом, ему рады, аллилуйя.  Он может залезть в холодильник, потому что он даже может чувствовать себя как в собственном доме, он брат. Аллилуйя. Его ноги омыты, он освежен, ему рады, его сердечно поцеловали. Аминь. Потом он становится братом. Он может войти и чувствовать себя, как будто был бы в собственном доме.
Сейчас он входит внутрь, может делать все, что ему угодно, ему рады, он умыт, очищен, помазан, и искренне поцелован. Когда хозяин его поцелует, тогда он признает его своим братом, и ему рады, тогда он может пользоваться всем, что есть в доме этого хозяина. Он не должен больше стесняться, он как у себя дома. Он ходит свободно, как дома, заглядывает в холодильник или делает что ему угодно, попросту чувствует себя как дома. Тогда это хорошо.

222  Тогда,  как же могло случиться, чтобы этот слуга мог позволить Иисусу пройти около себя неумытым? Он сидит за ужином, или на пиру, с неумытыми ногами. Он сидит там где-то в углу, ах, я желал бы быть тем слугой. Я хотел бы быть на его месте. В каком состоянии Иисус здесь, ох, тот наверняка омыл ноги доктора Джонса. Омыл и помазал ноги всех остальных гостей, и Симон искренне их целовал. И они стоят там, так принятые.  «Ох, доктор Джонс, знаешь что? А господин такой-то и такой-то, фарисей такой-то и такой-то, а помнишь то и то, помнишь…» Ох, они были так заняты разговором о своих интересах, что пропустили, когда Иисус вошел.
И интересно, сегодня, если мы настолько заинтересованы методисты ли мы, баптисты ли мы, пресвитериане ли, мы пропустили бы приход Иисуса. О Боже, будь милостив. О-о, как охотно я занял бы положение того слуги. Ох, с какой охотой я бы встал на колени перед Его ногами! А он этим пренебрег. Он был заинтересован тем, что совершают эти большие церкви. А Иисус как раз тогда туда вошел.
Я могу слышать Его, как Он говорил Своим ученикам, прежде чем они направились в дорогу. «Хорошо, лучше пойдем сейчас». Они должны были идти около ста километров по этим горячим пескам Палестины.

225 Сейчас позвольте, я дам вам некоторое пояснение. Иисус всегда сдерживал Свое обещание, если Он сказал, что будет там, то Он там был, аллилуйя. Если бы я лежал в больнице умирающий, и Он дал бы мне обещание, что Он  был бы там, Он дал бы мне обещание, что меня исцелит, и Он это обещание бы сдержал. Он сказал, что когда эта жизнь закончится, когда будет совершен последний бой, мне назначенный срок минует, и я буду старый и окажусь на берегу реки Иордан, Он обещал там быть. Он там будет. Он сдерживает каждое обещание. Даже если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной. Я не должен буду бояться. Он там будет!
Когда-то давно мы пели эту маленькую старую песню:
Я не буду один у реки
Иисус искупил все грехи.
Когда встречу я мрак,
Он направит мой шаг.
Я не буду один у реки.

229  Здесь я переходил не одну реку один, часто бывал оставлен друзьями. Друзья и родственники шутили надо мной; но тут есть одна безусловная вещь: Он там будет. Когда придет время, Он будет там. Он всегда сдерживает свое обещание. Слава.
О-о, вы думаете что я сумасшедший? Может быть, но Он и там будет. Может, Он направился в путь раньше, чтобы быть уверенным, что будет там вовремя. Он всегда сдерживает Свое обещание. Он в нужное время оказывается там, где обещал быть!
Они пропустили это и не могли распознать Его, у них было время на все, но не было времени для Иисуса!

231  Смотрите, когда наш президент приезжает в город, как они его радостно приветствуют. Если бы президент приехал в наш город, они украсили бы дороги цветами, и все флаги висели бы на флагштоках, букеты цветов бросали бы ему под ноги, и цветочницы шли бы впереди, и оркестр бил бы в барабаны, музыканты бы играли, а певцы пели бы, начиная от поезда, в котором он приедет, до гостиницы, в которой будет жить; и все было бы для того, чтобы радостно поприветствовать президента.
Но, христиане, Иисус приходит, а вам неохота Его приветствовать. Ох, вы время от времени уберете для Него немного места в шкафу, или где-то в углу, потому что стыдитесь Его перед знакомыми. В ваших молитвах не будете Его вспоминать. О-о, вы приберете для Него какое-то маленькое местечко в шкафу или на чердаке. Но вы говорите: «Не хочу обращать на себя внимания, заведу Его в верхнюю комнату на чердаке, чтобы никто не слышал меня, когда я молюсь».
Ага, но обратите внимание на хорошую сторону этого дела,  Он приходит так или иначе.
- Иисус, ты хочешь занять второе место?
- Да.
- Иисус, Ты не хотел бы занять третье место?
- Да. Откровенно говоря, Я охотно займу всякое место, которое ты Мне с желанием приготовишь.

233  Президентов принимаете с большой радостью, со всяким почетом, и со всем тем, что у вас есть. Принимаете ваших соседей и приготавливаетесь для большого приема. Чистите весь дом и совершаете много разных вещей. Но когда приходит Иисус, Он берет только то, что вы ему предложите. Вы берете Его в старую запыленную комнату на чердаке или куда-нибудь в подвал. Вспомните время, прежде чем вы стали действительными христианами, когда вы ходили в церковь раз в году, надевали самое лучшее платье на Пасху, завязывали волосы небольшой ленточкой и беспокоились, если проповедник проповедовал дольше, чем двадцать минут. Но Он вас за это не бранил. Он это принял. Вы шли домой и вешали ваш новый костюм в шкаф, и говорили: «С религией покончено на целый год!» Но Он вас по этой причине не ругал, ничего вам не вменял. Он это все принимал. Это было все, что Он от вас получил. Не раз происходит так, что Он не получает от вас и этого! Вы даете Ему лишь бы какое место.

235   А какое место у Него теперь в твоей жизни, христианин?! Есть ли у Него та лучшая часть, или опять даешь Ему эту старую комнату на чердаке, или небольшая молитва время от времени? Ну-у, как с этим у тебя сейчас?! Какого рода место даешь Ему?!
Иисус сидел там один. Сидел там Сам с Собой, Его ученики не могли туда войти, потому что не были приглашенными гостями, и люди стояли там и смотрели на происходящее. Иисус сидел там в сторонке, очень стесненный: ноги не омыты, и запах улицы распространялся вокруг, лицо не помазано, Его не поприветствовали радостно, не поцеловали. Сидел в сторонке с опущенной головой. Ты, старый фарисей, зачем ты Его пригласил? Лицемер!

237   Это так же, как в ваших церквях. Молитесь о пробуждении, а когда приходит Дух Святой, не хотите Его. Вы никогда не хотели Его радостно принять. Кто-то исцелен, кто-то наполнен Духом Святым, но вы не позволите ему об этом говорить! Уберете его. Вы не хотите уже Духа Святого. Не хотите таких проповедников, которые проповедуют о Духе Святом и об исцелениях, таких вы уже не хотите. Но вы хотите какого-то классического малого и половинчатого шутника с отполированным выступлением, с хорошей грамматикой, а также с подобной чепухой. Дайте мне какого-нибудь старомодного проповедника, посвященного Богом и наполненного Духом Святым, где Иисус принят.
239  Он будет благословлять ваше сердце. Но вы не хотите Его (Иисуса) радостно приветствовать. Он требует, чтобы вы Его прославляли, но вы не заинтересованы в этом, чтобы с охотой Его славить.Но вы будете приветствовать криками вашего президента: «Эй, господин президент, как у тебя дела, о, как долго я не видел тебя!» Но когда Иисус придет, пошлете Его в уголок: Ему не рады! Молитесь, и молитесь, и молитесь о пробуждении, а когда это пробуждение начинает где-нибудь вспыхивать, вы говорите: «Ага, только не в моем собрании, я не имею ничего общего с тем, что здесь происходит!» Ты бедный актер! Гордость… Задранный нос. Лицемер, это позор для тебя!

241   Мой Иисус не раз приходил в этот город, но вы засунули Его в угол. Вы говорили об этом и вынесли приговор, что Он от дьявола. Говорите, что это чтение мыслей, телепатия, и в этом ничего нет. Позор тебе, лицемер.
В день суда Иисус заставит вас за это ответить. Он приходит в  город и стучит в двери [Брат Бранхам стучит по кафедре - прим. Ред], совершает великие вещи, а люди смотрят и говорят: «Ах, все это нонсенс», - и откладывают это в сторону. И каждый вечер в своих церквях молитесь о пробуждении? Фарисеи, актеры, вы склонны все принять, если это придет в соответствии с тем, как вы это представляете. Но Христос пришел так, как Он хотел. Возможно, ваша теология приведет вас в фатальное положение! Однако Он здесь сидит, коль скоро был приглашен!
Как часто эти старые холодные формальные морги молились о пробуждении? На днях, они молились на всем протяжении страны за пробуждение. Уже долгое время Билли Грэм и Джек Шулер, и многие из них,  проходят через… молясь о пробуждении. А здесь, когда приходит Дух Святой, вы определяете Это как отступничество.  Аллилуйя! Он сходит с теми же знамениями и чудесами и подтверждает то, что Он здесь, а вы называете это дьяволом. Лицемеры, в один из этих дней вы умрете с вашим телевидением и пойдете к чёрту с такими же вещами.

243  Играя так, упорно продолжая идти с большой связкой семинарской теологии, актеры, лицемеры, вы никогда не переступите порог. Скажете: «Я никогда не приду туда в церковь. Ты помнишь что…» О, ты лицемер.
Иисус сидит там с грязными ногами. Они зовут Его «Езус», в Германии: Иисус с грязными ногами. Это меня подвигает внутри, чтобы сказать: Бог, Иисус, приглашенный Гость, Князь Славы, Источник Жизни, и нежеланный, с грязными ногами! Он там сидит с навозом на своих ногах и на одежде, в то время, как все остальные приятно пахнут, начищены. Он сидит там с опущенным взглядом, не поцелованный. Иисус желал того, чтобы Его поцеловали. В Библии есть такой текст, где говорится: «Поцелуйте Сына, чтобы не разгневался!» Это хорошо.

245  Иисус желает быть поцелованным. Ты поцеловал Его уже когда-нибудь? Наверняка можете это сделать. Он там сидит неохотно принятый, с грязными ногами. Иисус с грязными ногами. Ох, это не производит в вас удивительное чувство? Иисус с грязными ногами, Ему не рады!! Взгляните, что вы делаете с Ним в сегодняшнее время; вместо того, чтобы ввести Его в свои красивые церкви, отставляете Его в сторону, в угол, после каждой небольшой евангелизации – в угол, в подвал, где бакалейщик вообще не имеет бакалеи. Это совершенно старое и грязное место в подвале. Молитесь о том, чтобы Он пришел, а когда приходит, засовываете Его в какую-нибудь грязную дыру в вашем подвале. Боже, будь милостив.

248  Но, благословенно Его Имя,  Он  приходит все равно. Вы говорите: «Что это там на углу? Там эта старая скиния святош?» Не смотря на это, Он сюда приходит! Они самые бедные, но Он приходит сюда, да-да! Велите Его приветствовать!
Он пытается войти в вашу большую церковь, но вы не хотите позволить ему войти, вы слишком много знаете! Вы слишком заняты вашей церковью. Вы, лицемер, стоящий там. Вы Его пригласили, иначе, зачем вы молитесь? А Он сказал, что эти вещи будут происходить, когда придет Дух Святой. В день Пятидесятницы Он доказал, что Он будет делать, когда он придет. И когда Он придет в вашу церковь,  вы отвергнете Это.  Ты, фарисей, ты, актер! Вы пробуете поступать так, как вбили вам в какой-нибудь семинарии или библейской школе.

250  Почему не принимаете Иисуса радостно, вежливо? Иисуса с грязными ногами. О Боже, Иисус с грязными ногами. Милосердный Избавитель! Вскоре эти ноги будут пробиты гвоздями, эти руки, не умытые, с… Он сидит там не омытый, с грязью, навозом и волдырями на Своих ногах, грязными ногами и благородными руками. Вскоре Он будет коронован терновым венцом! Мы не хотим касаться ручья крови, струящегося по Его лицу! Но там сидит среди тех религиозных людей нежеланный. Мой Иисус с грязными ногами. Ох, Боже, если бы я только мог быть тем слугой, о-о, если бы я только мог туда войти и мог омыть его ноги. Он там сидит, грязные ноги, Ему не рады. Никто не хочет иметь с Ним никаких дел, Его ноги такие грязные.

    252   А что Он, однако, сделал? Что Он сделал? Он, однако, пришел. Он, однако, пришел, сказав: «Я там буду». И Он там сидел, Он выполнил договор. Он выполняет все договоры с вами все время. Он там сидел. А фарисей потер свои руки и сказал: «А сейчас посмотри, доктор Джонс!» Видишь, он не осознавал, что Иисус там сидел! Ты думаешь, что Он чувствовал Себя стесненно? Конечно, Он чувствовал Себя стесненно. Он не знал… Люди  вокруг, Он чувствовал Себя стесненно! Его никто не поприветствовал. Потом… Что случилось, вы знаете… Что Он тогда сделал? Что Он сказал? Он сидел там подобно этому. Сейчас слушайте. Теперь посмотрим, что Он будет делать. Я смотрю наружу, давайте все посмотрим, на то, что снаружи, все смотрят? Никто не знал, кем Он был, поэтому говорили: «Где Он?»

256  Я смотрю сюда на сцену, смотрите, кто идет по дороге. Вижу небольшую старую женщину. О-о, какое она носит имя в этом городе! Она была грешницей! Не будем вдаваться в подробности, она была проституткой, женщиной с дурной славой, которая неправильно поступала. Но припомни, брат, она чья-то дочка, это правда. Как ты можешь знать, какова была причина такой жизни? Может, какой-нибудь возлюбленный довел ее до такой жизни? Обнял ее своими руками и обещал рай на земле, а потом, когда изломал ее характер, убежал, чтобы испортить какую-нибудь другую женщину! Может, он привел ее к такой жизни. Кто знает ее историю? Теперь она запятнана, никто не хочет иметь с ней никаких дел. Она шаталась по улице, зарабатывая деньги наилучшим образом, насколько она могла.

258  Слышу ее, как она говорит: «Смотрите, там, около дома фарисея, что там происходит?» Естественно, она не могла показаться в такой толпе, это не место для проститутки. Но она идет вокруг дома… О Боже, я вижу ее стоящей на цыпочках, и как она силится посмотреть поверх голов этих старых превосходительств! Она очень измучилась, сказала: «Видите все эти вкусные вещи, которые они  едят? Ах, насмотрюсь на это раз и навсегда, невозможно поверить, как хорошо живется этим богатым, разве это не чудесно?» Внезапно ее взгляд упал на угол, она видит, что это Он. «О-о, - говорит она, - не может быть, Его ноги грязные, Его лицо грязное, это невыразимо - Ему здесь не рады!» У богатых Ему очень редко рады! Она сказала: «О, так не может быть. Разве это не Он?»

261  Она снова туда смотрит, однако, это Он! Она поворачивается и спешит на угол улицы, сбегает по лестнице вниз, бежит через улицу, вбегает по скрипящим ступеням в свое маленькое жилище на чердаке, бежит к своему маленькому ящичку, открывает его и вытаскивает маленький мешочек, в котором спрятаны ее сбережения. Откладывает это и задумывается: «Я этого не могу сделать! Чувствую себя как во сне, что-то со мной не так, со мной что-то не в порядке. Я не могу пойти на тот банкет. Я только не могу это сделать». Может, берет эти деньги и снова их откладывает. «Ах, я не могу этого сделать! Он будет знать, как я эти деньги получила. Он пророк, видит видения, Он будет знать, откуда у меня эти деньги».
Ах, но она смотрит и думает: «Ведь они Его пригласили, а Он сидит там один, да еще как! Что они с Ним сделали? Кто-то должен позаботиться о Нем, сейчас кто-то должен об этом позаботиться!» Но им неохота это делать, они заняты разговором, остаются дома, чтобы посмотреть телевизор!! «Сегодня вечером мы лучше пойдем в кинопередвижку: слишком горячо, чтобы идти в собрание!» О-о, вы актеры!!

  264   Эта старая блудница, она опять взяла эти деньги и сказала: «Но я должна это сделать! Я думаю, что сошла с ума!»  Слезы текут у нее по щекам. Ох. Посмотри на Него, посмотри, как Он выглядит.
Всякий проходил около Него, и никто Его радостно не поприветствовал.  Он сидел одинокий как перст. Всякий проходит около Него, то же самое и сейчас! Каждый проходит мимо Него. Тут у вас свое собрание и своя религия, здесь у вас свои доктрины и т.д. Но что с Иисусом? Просто проходите мимо Него и оставляете Его там сидеть!
Она сказала сама себе: «Я должна что-то сделать с этим, должна что-то сделать, меня не беспокоит, что обо мне скажут люди». Вы знаете, с женщинами что-то особенное. Я хотел бы, чтобы они больше делали из этого пользы. Они не стоят так только вокруг и смотрят, как это делают мужчины. Мы стоим там и удивляемся, и в мыслях соединяем это вместе. Но женщины делают то, что у них в сердцах.

268  Она сказала себе: «Я должна это сделать». Вижу ее, как она подвернула свое платье и вытащила маленький  чулок, в котором были все ее гроши, которые имела. Она оставила эту старую халупу и пошла по пути вниз, торопясь. Она смотрит на ту сторону и идет прямо в парфюмерный магазин. Я вижу сидящего там старого еврея с длинным кривым носом, считающего свои деньги. Его дела в этот день были очень плохи! «Ох, сегодня я даже не заработал на свои налоги». Он сидел в своем магазине, огорченный и внутренне обессилевший. Знаете, что случилось потом, она вбежала в магазин, но он не обслужил ее, как какую-нибудь даму, смотрел мимо нее, что там снаружи! Не выбежал и не сказал ей: «Чем могу помочь? Что бы вы хотели?» Она говорит: «Хочу самый лучший  алавастровый сосуд, который есть в твоем магазине, хочу лучшее, что у тебя есть!!» Зазвенели деньги. Ох, когда он видел деньги, то делал разницу… «Да, я хочу это самое лучшее, которое у тебя есть».
 
272 Он достоин получить лучшее! А что вы делаете для Него?! Вы даете Ему остатки!! Ох, вы бегаете весь день вокруг и даете Ему три минуты, прежде чем удалитесь на отдых. Он заслуживает  лучшее, друг. Заслуживает того, чтобы обладать всем, что у тебя есть! А что вы делаете в этом вопросе? Даете Ему лишь бы что, Он это принимает, несмотря на это. Он это принимает!! Но она сказала: «Хочу лучшее масло». Это стоило ей всего, что у нее было, чтобы получить то лучшее! Это то, что вы должны делать! Отдайте Ему все самое лучшее. Отдайте Ему самое лучшее в вашей жизни. Дайте Ему лучшие ваши песни, дайте Ему весь ваш талант, дайте Ему все, что у вас есть! Дайте Ему ваши ноги, дайте Ему ваши руки, дайте Ему ваши глаза, дайте Ему ваши уста, дайте Ему ваши уши, дайте Ему вашу душу, дайте Ему ваши сердца, дайте Ему вашу хвалу, дайте Ему все, что у вас есть. Аллилуйя! Он заслужил лучшее! Она сказала:
- Я хочу то лучшее, что у тебя есть.
- Хорошо, - ответил он. - Покажи, сколько у тебя денег.
Опорожнил этот чулок и посчитал деньги.
- Это верно, двести восемьдесят римских динариев, как раз столько, сколько это стоит. Потом пошел на другую сторону и принес эту баночку и подал ей.
 
276  Слышу, как он говорит: «Удивляюсь, что она собирается с этим делать». Она выходит в двери и должна спешить: уже поздно! Лучше поздно, чем никогда, правда? Ты тоже долго ждал, но будет хорошо, если сейчас придешь! Не оставайтесь такими, какие вы сейчас! Долгое время вы действительно желали быть Христианином. Ждали долго. Уже очень поздно, это верно, но все равно идите вперед! Позволь, чтобы это утро было этим временем. Теперь я буду идти весь путь ради Христа. Я дошел до этого.
Она идет туда. Могу видеть двух человек, подталкивающих друг друга: «Смотрите, кто это идет, я уверен, что идет на пир к фарисею. Я очень изумлен, который из этих фарисеев мог ее пригласить». О, вы…
 
279  Мы, американцы, тоже хороши. Мы только не осознаем, насколько мы низко пали. Это верно, мы думаем, что мы немного лучше, чем кто-то другой. Вы нищие, нагие и жалкие лицемеры, вы не знаете, что потеряны? Ох, Америка, Бог хотел вас собрать, но вы не захотели. Посылал вам праведных мужей, которые жили сухарями и родниковой водой, на хлебе и воде. А вы смеялись над ними, называя их святошами, бросали их в тюрьмы или в другие места, пренебрегали ими. Ох, вы тоже хороши, вы не … вы не в чем не нуждаетесь. Библия говорит в Откровении: «Не знаете, что вы слепые, бедные, ничтожные, нищие и нагие?» А вы этого вообще не знаете! О, да.
   
281  Слушайте вы, дамы! Можете взять и выйти отсюда, все привести в порядок, надеть свои лучшие вещи. Можете ходить в лучшие церкви. Вы устроены, у вас наманикюренные волосы, или как вы это называете, и надеваете туфли на высоком каблуке, и раскрашиваетесь как в цирке, идете в церковь и говорите: «Я так же хороша, как остальные». Ох, ты, слепой и пустой враль, даже не знаешь, что потерян! Ты думаешь, что если наденешь новый наряд и едешь в новой машине, у тебя хорошее положение, когда шеф похлопывает тебя по спине, поэтому ты думаешь, что у тебя есть все?!
Вы избегаете церкви. Вы не захотите пойти в такое место, где они идут к алтарю и молятся. Вы стесняетесь, что ваши соседи вас увидят. Бедный лицемер, ты не знаешь, что потерян? Ты не хочешь Иисуса. У тебя нет места для Него.
  
283   Подталкивая один другого, говорит: «Смотри, идет там». Да.  Они пропустили меня, не заметив, где уже однажды прошли с улыбкой. Вы слышали эту старую песню:
Я помечен, помечен, помечен,
Я помечен, куда бы ни шел.
Я помечен, помечен, помечен,
Каждый знает, кто я. Это правда.

Но запечатан, запечатан, запечатан,
Духом Божьим запечатан,
О, слава Богу, аллилуйя, аминь.
Я Его, и я знаю: Он мой.
Идите вперед и пробивайтесь, если хотите. Я на своем пути, аллилуйя! Я буду продвигаться дальше и дальше. Это правда. На Его пути…
Она идет туда, натягивает вуаль на свое лицо и идет вниз по улице! Лицемеры скрытно толкают друг друга.  Она пришла прямо туда. Она поднимает вуаль, и слезы обжигают ей щеки. Люди видели, что она плакала. «Интересно, почему она плачет?» Она остановилась и подняла глаза. Она сказала: «Ох, я не могу сделать нечто такое, ох, я не могу этого, я просто не могу это сделать! Я… Но смотри, что Он скажет, когда узнает, кто я такая?» Это хорошая вещь, грешник. Он знает, кто ты. Аминь! Несмотря на это, приди; несмотря на это приди.

288     Ты, фарисей, который все время ходил в собрание, и люди думали, что ты христианин. Но Он знает, кто ты. Не беспокойся. Он знает, кто ты. Он знает, что у тебя внутри. Вы стыдитесь идти к алтарю после столь долгого пребывания в церкви, но Он знает  вас. Он знает, что внутри вас.
Она задержалась и сказала: «Ох, я не могу этого сделать, не могу этого сделать. Что Он скажет о такой женщине, как я! Что скажет? Однако они Его сюда пригласили, и это мой случай». О, вы не пользуетесь возможностью, которую имеете. Сегодня ваш случай, друзья, быть наполненными Духом Святым. Ты не должен быть вонючим грешником, можешь быть святым Божьим. Ты можешь быть святым. Не должен быть  лицемером, не должен быть посетителем церкви и не быть христианином.  Ты не должен продолжать ходить туда и делать вид, что ты христианин и ходить в церковь, скрывая свою подлость. Ты можешь по настоящему быть христианином. У вас есть эта возможность!

291  Она здесь, и говорит: «Что Он мне скажет, если приду к Нему, что Он может сделать?» Слышу ее, как она говорит: «В свое время я слышала Его проповедующего…» Это то. Если вы услышите когда-нибудь Его Слово, тогда что-то в вас изменится. О, слава. «Однажды я слышала Его на берегу Галилейского озера, когда он говорил всем таким людям как я, которые стояли около Него. Тогда Он поднял Свои прекрасные руки и сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Она сказала: «О, Ты знаешь, в чем я нуждаюсь, это покой. Моя бедная нуждающаяся душа горит. И Он сказал: «Каждый, кто желает». И поэтому это также и обо мне. Конечно. Но что-то стоит между мной и Им». Однако посмотри, что стоит между тобой и Им. Это то, что стоит между вами и Им. Здесь находится целая масса обманщиков, которые стоят между тобой и Им. Тут есть множество людей, которые будут держать тебя вдали от Него. Множество людей скажут тебе, что это было безумие. Они все еще стоят между тобой и Иисусом. Но Он сказал: «Придите…» Аллилуйя! «Придите». Наверняка…
  
293  Брат, знаешь, что она сделала? Положила эту алавастровую баночку в карман платья и начала локтями прокладывать себе путь, одним локтем в одну сторону, а другим в другую, через всю эту массу людей, пока не пришла к Иисусу.
Вы смогли бы сделать так? Проложите локтями себе путь прочь от неверия: «Дни чудес прошли. Нет ничего такого как Святой Дух». Отделись от этого; она прокладывала себе путь, пока не пришла к Нему.

295  Вот она стоит. Она стоит перед Иисусом; это единственное место, где она могла найти успокоение для своей души. Она беспомощна. Она падает. Она упала на землю, начала вздыхать и кричать. Слезы текут по ее щекам. Ох, она настолько виновна. И такая грустная: видеть Его, сидящего с грязными ногами, на пиру  - и грязные ноги. И она кричит. И сразу, вы знаете, вышла из себя. Она не знает, что делает.
Боже, помоги нам выходить из себя, время от времени, чтобы добраться к Иисусу и быть спасенными. Брат, я вспоминаю, когда я пришел к Нему, я был совершенно вне себя. Я не заботился о том, кто был вокруг. Я кричал.  Я орал. Я прославлял Господа! Я не беспокоился, кто скажет что-нибудь. Я был вне себя. Боже, помоги нам отбросить эти старые сухие вероисповедания и деноминации, чтобы мы могли добраться к Иисусу и спастись.
  
297  Она была вне себя. Слезы струились по ее щекам. Она сразу, вы знаете, вышла из себя. Она стояла возле Источника Любви. Она была вне себя, пока она не осознала, что моет Его ноги слезами, стекающими с ее лица. О-о, какая прекрасная вода! Какая прекрасная вода: Слезы кающейся грешницы, омывающей грязные ноги Иисуса. Она вне себя. Она вытирает Его ноги. Она не знала, что делать. Ее сердце было так счастливо от того, что у нее была возможность стоять в Его присутствии. Мыла Его ноги своими слезами, отирала их. Во-первых, вы знаете, она была настолько возбуждена и настолько вне себя, так что - ее волосы опали вниз. И она начала вытирать Его ноги своими волосами. О-о, что за полотенце для отирания.
  
300  Слушайте. Если некоторые женщины в наши дни захотят омыть Его ноги и вытереть их своими волосами, для этого они должны были бы стать на голову. Они обрезали свои волосы. Это верно. Помните, подождите минутку, я не сказал это как шутку. Сейчас не время для шуток. Позвольте мне нечто сказать, это Библия. Библия говорит, что волосы женщины являются ее честью. Это хорошо. И смотрите. что случилось? Единственной приличной вещью, которая у нее была, были ее длинные волосы. И это опадало вниз к ее стопам - к Его стопам. Здесь лежала ее честь, у Его ног. Она отирала Его ноги своей честью. Аллилуйя. Боже, помоги нам делать то же самое.
Отирая  Его ноги, омывая их водой своих слез из источника сокрушенного сердца, из ее сердца; лились слезы. «О Боже, я так нуждаюсь. Я такая жалкая, Господи.  О Боже».Ее честь опадала к Его ногам. Она вытирала эти ноги своей честью. Что за картина. Что за картина избавления: слезы ее глаз умыли Его ноги. Ее честью, этой единственной приличной вещью, которая у нее была, этим она отерла Его ноги. О, мои…
  
302  Она поднимается; она не могла встать. Она была на половине пути, слезы стекали по ее щекам. Это было подобно фонтанам, струящимся по ее лицу. И она омывала Его ноги. И она достает алавастровый сосуд; она ломает верхушку - его кончик. И она выливает все это, все из него, не только обрызгивает Его ноги; она выливает все. Все свое состояние, всю свою славу, все свои деньги, все, что она имела, и даже все свое сердце; изливая слезы, она кладет это к ногам Иисуса.
О-о ты, бедный церковный член, ничтожный лицемер, стоящий здесь, полностью, настолько накрахмаленный и безразличный. Разве ты не знаешь, что сделала эта бедная проститутка? Она положила все, что имела, к ногам Иисуса. Она хотела, чтобы Он был принят.
 
304  Что случилось на этом пиру? Кто заботился о том, что случилось на этом пиру. Меня не интересует этот пир! Я заинтересован в грешнике, пришедшем ко Христу. Не важно как, но она туда пришла. 
Это старое торжество - это позор этого дня: так заняты приемами и разными вещами, ужинами с супчиком, развлечениями, и играми в бейсбол, и картежным плутовством в церкви, и другим, так что вы - вы не позволяете Иисусу приходить. О, какая жалость.
Это здесь. Весь пир развалился. На них смотрят все стоящие вокруг, глазеют, смотрят. Сейчас смотрите. Один фарисей толкает другого: «Смотрите, если бы Он был пророком, то знал бы, что за женщина стоит около Него. Видишь, я говорил тебе, что Он не пророк. Смотри, теперь я знаю, что это». 

  306  Эта бедная женщина не могла этого вообще слышать. Она была так счастлива. Она очевидно думала: «Что, если бы Он двинул Своей ногой?» Если бы Он двинул своей ногой? Если бы это случилось - если бы Он двинул одной ногой, она бы убежала прочь.
Но нет, Он  этого не сделал. Он обрадовался этому. Он обрадовался этому служению для Него. Обрадовался тому, что Его вообще кто-то так любил. Вел Себя совершенно спокойно. Она взяла  одну Его ногу, затем другую. И она начала [Брат Бранхам издает звук поцелуя - изд.] целовать Его ноги. О, да, она была вне себя. Ох, Боже, я желал бы, чтобы мы могли поступать также, только бы сидеть у Его ног.

307  Что потом стало, вы знаете, что этот старый фарисей сказал: «Видите, я говорил вам, что Он не пророк. Он бы знал, кто она. Смотрите, эта женщина даже испортит Ему репутацию!» Ох, насколько слепо. О да! Ох, гордость такая злая вещь. Слушайте. Она… Он думал, что эта женщина уничтожит Его репутацию. Но знаешь, брат, Иисус приобрел Свою репутацию среди грешников. Вот где Он приобрел Свою репутацию, не среди этих накрахмаленных и самоуверенных, но среди грешников, желающих обратиться. Вот где Иисусом приобретается Его репутация: когда грешники приходят к Нему.

309   И вот она, она омывает Его ноги. И она только целует Его прекрасные ноги, говоря: «О Боже. Подумать только, то, что я целую, вскоре после этого большие старые гвозди будут вбиты для пролития Крови за мои грехи», и продолжала целовать Его ноги.
И Симон стоял там позади: «Ух-м». О, я могу видеть, как покраснело его лицо, а затем побелело от злости. О, да.
 Иисус повернулся в его сторону и сказал: «Симон, я хочу тебе нечто сказать». Видите? «Я хочу нечто сказать тебе. Я пришел в твой дом, потому что ты Меня пригласил. Ты пригласил Меня прийти.  Но ты не дал Мне воды омыть Мои ноги». Сказал: «Я пришел в твое жилище, и ты не дал Мне масла, чтобы Я мог им помазаться». И сказал: «Ты даже не поцеловал Меня. Ты Меня не поприветствовал». О Боже, скиния Бранхама, пробудись!

312        «Вы не умыли Моих ног. Пригласили Меня и не умыли моих ног. Вы оставили Меня сидеть здесь в стесненном положении. Я хотел быть ценным для вас, но вы не позволили Мне. Вы не омыли моих ног. Вы не дали Мне масла, чтобы умастить Мое лицо. Они горят; мои щеки горят. Два дня Я путешествовал под этим горячем солнцем. Ты не дал Мне масла для помазания, чтобы Я мог помазать Мое бедное иссушенное лицо. Мои ноги грязные и воняют, а ты не дал Мне ни капли воды, чтобы омыть их. И ты  даже не поцеловал Меня, чтоб Меня поприветствовать». «Но, - сказал, - эта бедная женщина с того времени, как сюда пришла в этот дом, не перестает целовать Мои ноги». Аллилуйя! «Ох, я не буду тебе этого делать». Он сказал: «Говорю тебе, женщина! Грехи твои, которых было много, тебе прощены!!»

314  Что хорошего даст тебе твоя старая холодная церковь? Что может вам дать старый церковный документ, в который вписано ваше имя? Вы должны радостно приветствовать Иисуса и убрать эту старую формальность из вашей жизни.
Он сказал: «Грехи ее, которых было много, все тебе отпущены». Попросту, я не могу дальше продолжать речь. Я думаю… О Боже. «Твои грехи, которых было много, все прощаются тебе. Иди сейчас с миром». Она выглядит покинутой, ее щеки в пятнах. Ее глаза опухли.  То масло помазания находится вокруг ее уст и на всем ее лице, от целования ног Иисуса, которые она помазала. Слезы стекают по ее щекам.  Волосы ее свисают вниз, полные пыли, грязи и навоза с улицы, свисающие с ее волос, потому что она вытирала Его ноги.  И услышала эти Слова: «Ты сама привела себя в это тягостное положение». Но потом услышала Его: «Теперь тебе отпущены все твои грехи». О-о-о. «Все твои грехи тебе отпущены, иди в мире». О, Боже…
 
316  Я хотел бы стоять там.  Хотел бы сделать тоже это сделать. В один славный день, когда это все пройдет, когда будет отпроповедана моя последняя проповедь. Я старею, я это осознаю. Я говорю этим утром к молодым, я говорю: «Мне почти сорок шесть лет. Ох, я должен что-то делать для Бога». Я не могу быть здесь слишком долго; природа показывает это.  Если я останусь еще на двадцать… двадцать лет, посмотрите, где я буду. Жизнь уходит, уходит прочь. Я могу сказать это. Но однажды, когда все пройдет, не хочу никакой виллы.  Не хочу чего-то великого в небесах. Хочу приползти к тем самым ногам. [Брат Бранхам плачет - изд.] Хочу посмотреть на них и ласкать их своей рукой, и целовать Его ногу, говоря: «О, Иисус, О…- сказать, - Ты меня любил, когда моя тропинка была такой темной.  Когда я был в такой нужде, Господи, и был таким безразличным,  однако Ты любил меня. Ты был тем Единственным, который провел меня, Иисус. О, я люблю Тебя, люблю Тебя». О-о. «О, Иисус. О, Иисус. Эти ноги были изранены ради меня, Иисус. Я люблю Тебя. Я люблю Тебя». [Брат Бранхам плачет - изд.] О-о-о-о.

319    Я продолжал бы прикасаться к Нему, говоря: «Господин, Ты знаешь все об этом». Я чувствую, что я могу уйти. Это…это было бы… это было бы платой за все тяготы пути. Может, было много трудностей в этой жизни, они могли быть суровыми. Каким неважным окажется это в то утро, когда будем ходить по улицам из золота.
Здесь есть так много холмов, на которые мы должны взбираться. Я так часто бываю измученным, но в определенный день, когда туда дойду, совершу мою последнюю переправу. Если я смогу Его только увидеть, ласкать Его ноги, и любовно приветствовать Его… Если я смогу сказать: «Господь Иисус, о, я так рад, что ТЫ меня возлюбил, когда я был таким грешным. Я так рад, что меня сохранил, когда я не мог ничего другого делать, Господь. Иисус помогал мне.  Когда я был болен, Ты исцелил меня, Господи. Когда был грешником, Ты простил меня. О благословенный Иисус, позволь мне снова ласкать Твои дорогие ноги». О-о. О-о.

320    Я не могу более проповедовать. Склоним наши головы на минуту, в то время как  пианистка выйдет, если хочет.
Дорогой Иисус, о, Иисус с грязными ногами. О-о-о-о [Брат Бранхам продолжает плакать - изд.] Этот холодный мир равнодушен,  делая Тебя настолько нежеланным. Иисус, что я могу сделать? Дорогой Боже, что я могу сделать? Я хотел бы встретить Тебя однажды, Господи. Я хочу ласкать Твои драгоценные ноги и говорить: «Господь, Ты любил меня.  Ты был  изранен ради меня. Ты был изранен за мои беззакония и ранами Твоими я был исцелен. Я люблю тебя, Господи, так как Ты меня возлюбил». Теперь, Господь, дай нам это всем делать. Даруй это, Отче!

322 Когда у нас всех склонены головы. [Брат Бранхам останавливается - изд.]. Интересно, будете ли вы думать теперь? Не поднимете ли вы свою руку на минуту,  может, кто скажет «Брат Бранхам, я грешник. Я хочу сейчас принять Иисуса. Хочу пригласить Его в мой дом, Брат Бранхам. Я стыдился Его перед людьми». Пусть тебя благословит Бог, мать.  «Я пригласил Его в мой дом, а не принял, как следует. Я только чуть-чуть постеснялся Его. Я видел, как вошли мои соседи; а это было мое время молитвы; я это позволил, и ничего не сказал. Я стыжусь, брат Бранхам, я это сделал. Иисус, я стыжусь. Я хочу поднять к Тебе мою руку, Иисус, и просить, чтобы Ты простил меня. Я не принял Тебя, как должно». Пусть тебя Бог благословит, молодой человек.Кто хотел бы еще поднять руки к Богу и сказать: «Боже, будь ко мне милостив». Пусть тебя Бог благословит, друг. Пусть тебя Бог благословит, леди.

324    Иисус здесь. Он здесь в такой же степени, каким Он был всегда. Он здесь такой же, каким Он был на банкете у фарисея. Мы пригласили Его войти в это утро. Он здесь. Разве вы стыдитесь каким-то образом? Вы не хотите слез, текущих по вашему лицу, чтобы сказать: «Господи, я стыжусь. Я-я-я-не хочу быть безразличным. Я-я-я хочу любить Тебя. Я хочу делать все»? Вы хотите дать вашим рукам совершить ошибку по отношению к Нему, говоря: «При этом, Господь…» Бог тебя благословит, брат. Бог тебя благословит, брат. Бог благословит тебя, тебя, тебя, тебя, сестра. Смотри на израненные гвоздями ноги Иисуса. Бог благословит тебя, брат. Есть здесь еще кто-то, кто поднимет свою руку. Бог благословит тебя, сестра. Бог благословит тебя, брат. Бог благословит тебя, сестра. [Пропущено место на пленке - Изд.]
            ...Скала веков,
            Дай найти в Тебе покров,
            Был пронзен…
    325  Бог благословит тебя, Доу. Хорошо, придите прямо теперь. Придите. Разве ты не склонишься перед ним здесь? Кто-то здесь, являющийся грешником, хочет придти и стать на колени?
            …Твоей Крови, Смоет все грехи мои.

            Когда жизнь моя пройдет, И дыхание замрет,
            Когда встречу я зарю, И престол Твой я узрю,
            Ты, Господь, Скала веков, Дай найти в Тебе покров!
Ваше отношение теперь может изменить всю картину. Вы придете к алтарю, станете вниз на колени? Вы, кто чувствует себя виновным, вы придете, станете на колени вокруг алтаря? Когда-нибудь вы будете должны встретить Его, Скалу веков. Что вы делаете для Него теперь. Это ваша возможность.

Нежеланный Христос
The Unwelcomed Christ

Эту проповедь брат Уилльям Маррион Бранхам произнёс в воскресенье утром 11 сентября 1955 года в скинии Бранхама в Джефферсонвилле,
штат Индиана, США. Продолжительность проповеди: 2 часа и 5 минут
Перевод: Гродно  – 2010 год

 

Проповеди на русском языке:
www.branham.ru

Проповеди на английском языке:
www.branham.org

The Unwelcomed Christ

1 Sickness and many bad things... And death kept some away. And sickness kept others away. And disappointments kept others away. But God has brought us together again to serve Him. We're so happy for these things.
And now, coming together, I would like to just say a few words about our last meeting overseas, where you all prayed so hard for us, that the Lord would give us a great service. He did. And we're so happy to report that many souls were saved; that's the main thing: souls being saved, born in the Kingdom of God. We... You know we...
The preaching of the cross brings observation; it brings troubles; it brings stir-ups; and we can't expect to be immune from all those. We just have to take them as they come. So we--we had some trouble when we left Zurich. Now, I might explain what it was.

4 Ah, the church, the first reformer was Martin Luther, as we all know, and second was Zwingli, and Zwingli went into--to--out of--into Switzerland. And there, at Zurich was the Bible first translated in English, the full Bible, from the first translation, was did at Zurich, Switzerland. They still hang with the old Zwingli idea. And Zwingli's translation denies the virgin birth. He doesn't believe in the virgin birth. They said that He was the Son of Joseph, "called the Son of God."
And we believe that He was the Son of God, that He was born of the Father, God, that give Him His birth through creation.
And Billy Graham, well known, everyone knows him, nearly, he was in there for one day before I was. And if they didn't criticize that poor boy, just making fun of him, where it didn't... They didn't need to be. They said, "He put an permanent wave in his hair." And said, "He come to the church like he was going to a band box, instead of a church." And said, "He preached like a fantastic American, soap salesman." And--and said, "You could smell him ten feet away, with perfume," and just all things like that, just making fun of the boy. Because why? He didn't deserve that.

7 I heard Billy, was right there. He preached the supreme Deity of the Lord Jesus Christ. That's right. He said, "There's many men who stand up, and philosophers, and so forth, but Jesus Christ was God Himself manifested in the flesh."
Brother, I hollered "amen" as loud as I could, 'cause I know that's true. I believe that. Well, of course, me seeing the way they treated him, I dropped right into his place, started right on with the supreme Deity, that Jesus Christ was Jehovah God manifested in flesh. Well, in doing that, the Lord gave us fifty thousand souls in that five night's meeting.
And then when they heard we were going up into Germany... Now, there, it's state and church. What the church tells the state, the state does it.
And we've often taught about, many times... If I have someone here, that's a Catholic friend... I don't say this now to be shoving your church at all. No, sir. I have thousands, and tens of thousands, of Catholic friends. But we've often thought in the early days when the Catholic church united with the church and state together, in the days of papal Rome, and what a persecution it brought, well, brother, the Protestant is just as bad, if not worse.
The Protestant church treated me twice as bad as Catholic church ever did treat me. See? So then when they went up there, and sent into Germany, and told the German authorities not to receive me, that I was absolutely against the teaching, and I wasn't nothing but an impostor, and not to receive me.

12 And they had built a stadium there, that seated thirty thousand people. When they refused me to have the regular football stadium, why, because of the state being owning it, Hitler built there, then they went out and put a canvas cathedral up that would seat around thirty thousand, opened up the side so you could still set them on back. Somewhere we had thirty thousand under roof. And they sent word that--that I was an impostor, and not to receive me at all.
And so then, the government set right down and said, thumbs down, I can't come in. Dr. Guggenbuhl, a friend which... National attorney sent word down there, and went down there and said, "No, sir. He cannot come in. We will not receive him."

14 So, he goes down. It's in the American zone, at Kar--at the--at the Karlsruhe, which means "Charles' rest." He went down there to the colonel of the American army, which is the American occupied zone in there. And he went to the colonel and said, "Why can't we have this American evangelist to come in?"
He said, "They had Billy Graham up there, and," said, "why can't we have this brother come in?"
And so the colonel said, "Well, I don't see why you can't." Said, "Who is the preacher?"
Said, "It's Brother Branham."
Said, "Brother Branham." Said, "He prayed for my mother, and she was healed in America." So, brother, that opened the door. Didn't make any difference in what they said. That opened the door. So they throwed the door open, and--and we went right on in and had the meeting.

18 And the first night, to get in, out of the--the crowd... We wouldn't--we wouldn't preach Divine healing. We stayed right away from it, just wouldn't pray for the sick. First, we got them on the Gospel, first, and be sure. So in order to get me out, to keep me from being shot, from the bushes, they taken men, and just milling around and around me, like that, so the--they couldn't get aim on me, you see, till I got in. And we was attacked the first night, with a car... Well, just fanatics. And--and I got into the car all right. Billy, I had to grab him to get him in, 'cause somebody just about had him. And so then, so when we got in...
Then on the second, third night, we started praying for the sick. And that night they brought to the platform, one of the sweetest experiences that I've had in all my life. A little girl... Now, it is not...

20 Now, this rudeness is not the German people. They're the nicest people I ever met in my life. I tell you, if I lived anywhere else besides America, I'd take Germany, anytime. And they're humble. They're way better than the Swiss. The Swiss is all right, but the Swiss has never had any trouble.
Just like Americans here (You see?), we--we never been bombed over here or anything. We just... War comes along, we live off the riches of the land, and the boys goes over and dies, and come back; we never see it.
But them Germans has been beat to the ground, where their mothers was burned with gas, and their arms. And they'd find their mummy skulls laying there, with a baby pressed to her bosom like that. They know what prayer means. And they're humble and willing.

23 And so that night, in the meeting, all the newspapers setting around and everything. And all the churches, criticizing, and sponsored by none of them. So we just set up the meeting, and thousands even couldn't even gain a place to get to the tent and the place where we was at.
And then while the Holy Spirit was moving, and the inspiration come over me; there was a lady laying there and told her her backbone was eat in two with tuberculosis. She was strapped on a board. I said, "Unstrap her."
And a doctor raised up and said, "Oh, you can't do that."
I said, "Unstrap her, for, THUS SAITH THE LORD." Up she got and run through that building, was just as perfect and normal as she could be. And her--her... She was barefooted, and come to the platform.

26 About fifteen minutes after that, they started the prayer line, going on. And along come a little girl about six years old, or eight years old, about the age of my little Becky, two long plaits hanging down her back. She almost went off the platform. They caught her and brought her over. When she got to me, she started putting her little--had her little head down here, and she started putting her little hands around me like that. And she was blind, been born blind. She never had seen.
And when we had prayer for her, honest, friends, I believe if I would have been the worst hypocrite in the world, God would've honored that child's faith. Put her arms around like that, and had her little head laying over on my bosom. And I prayed for her. And I said to the Lord, "I left Becky and them crying, at home, You know. But I... You sent me here to pray for this child, I believe."
And when I raised her little head up, she looked around. She said, "What are those things?"
I said, "It's lights, honey." See? And she... The interpreter told her. So, then, she could--she could see. And her mother begin screaming and run up to the platform. And she had never seen her mother before. She begin patting her on the cheeks. She said, "Are you my mother?" She said, "You're so sweet." And like that. She had never seen her mother before in her life.

31 And then here come a man, the next one, was a man that was born deaf and dumb, about fifty-five years old, never spoke or heard in his life. And when the hearing and speech come to him, and he... They had talk on their fingers to him, you know. And I said to him, "Talk now, and tell him to say just what he--I say." And I said, "Mama."
He said, "Mama."
I said, "I love Jesus."
He said, "I love Jesus." And the translator was... He was a German, speaking English, 'cause that's the only thing he'd ever heard (See?), was right then. The only thing he could say was--was English. See, he could speak English, same as he could German. He was just born in Germany. So you get what I mean? He could speak English, 'cause that's all he'd ever heard, and it was me speaking to him. See? I'd say, "Say, Mama." And he'd say, "Mama."
And I--I'd say, "Say, 'I love Jesus."'
"I love Jesus."
And I'd say, "Praise the Lord."
He say, "Praise the Lord."
And the translator would have to say back to this German, to the German, was translated from English back to German again. My, the next day, the paper really lit up, everything.

34 So the state church ministers, a group of them come down, and they wanted to have a breakfast with me, and about two hundred, three hundred come down. Oh, I guess, something maybe like this tabernacle full of people. They come down to a great hotel, and they said, "If It could be proven to be the Truth, that it wasn't witchcraft..." Mercy. Said, "If it wasn't witchcraft," why, they would be ready to protest against the church and come out, if they wouldn't accept It.
So, got down that morning, I said, "Brethren, witchcraft? It's absolutely, totally impossible for any demon to have anything to do with Divine healing." I said, "I will--I will defy that from anywhere. Every Scripture is against it. And there's no power with the Devil at all, to--to have... make any Divine healing." I said, "There's nothing in the Devil can heal. If it is... Jesus said, Himself, 'If Satan can cast out Satan, then his kingdom's divided and can't stand.' See? He can't cast out Satan. The healing comes only from Jesus Christ."

36 And so they set there a little while, and they said, "Well, we can't understand about these visions. We--we just don't know." Said, "We, what we think, is... You'll have to clear us up on this." Said, "We think, that what it is, that you go around in daytime to these houses, and give the people their prayer cards, and bring them up to the platform at nighttime, and then you've talked to them, and you know what their diseases are, and all about their life..."
I said, "Brother, I can't speak German, and I can't. Look here." I said, "When I'm giving the vision, I can't even say their name. I have to spell it out. It would spell out their names and the places where they come from, like 'w, x, y, o, p, q, r,' something another like that, being their names." I said, "How do I? Ask the people. Find out from them. Why," said, "the boys give the prayer cards right in the meeting. And what's all, all those that don't even have prayer cards?"
"Well," they said, "well, could that be the Devil doing that?"
I said, "Can the Devil heal?" I said, "If it..." I said...

38 "Could it be mental telepathy?" they said.
I said, "Well, can mental telepathy make the blind to see?" I said, "Didn't they say the same thing about our Lord? When they said, 'Well, this Man has a devil.' They seen Him foretelling things, and telling people. They said, 'He has a devil.' And the Pharisees raised up and says, another group of them, said, 'Can the Devil make the blind to see?' No, sir. It cannot."
So then, in the breakfast that morning, they had a great German photographer there to take the pictures of the breakfast.
Now, we all are aware that our cameras are little amateurs, up aside of the German lens. Anyone knows that, who buys telescopes, or German... Well, for instance, our little Argus camera. I got one. Sixty-nine dollars buys it, with all the equipment to it. And that's a thirty-five millimeter. All right. The German Leica, in a thirty-five millimeter, costs five hundred dollars. That's just the difference, between sixty-nine and five hundred dollars. Oh, and it's far beyond anything our, their lens are than ours.

41 And they had a great camera setting up there, taking the pictures of the meeting, of the--of the breakfast. And they was asking about how that inspiration... They said, "Well, we feel that it's some kind of a set-up. It's something another that--that you have. It's a mental telepathy. That Germans can maybe look on their cards, or something another, and they can transfer that to you."
I said, "Then how does the healing come?" I said, "Who foretells these things, who, what, that's going to come?"
"Well," said, "maybe that's mental telepathy also." And I said, "Then you don't believe in God."
"Oh, we believe in God, sure. We believe in God. But we don't..."

44 I said, "Brother, you're--you're just born blind; that's all. See? You, you were born blind, and I doubt whether you'll ever receive your sight or not." And I said, "If... I'd rather be physical blind than to be spiritual blind like that. Why," I said, "you'd be far better off, if you were everyone totally blind, had to be led around by you're eyes--by your arms, so you didn't have no eyes, let somebody be your eyes, to lead you." I said, "You'd be far better off. But," I said, "because you see the things that prophets has longed to see. You see the things that great men long to see, and still you won't believe it." I said, "Well did Isaiah speak of you right, saying, 'You have eyes and can't see, and ears, you can't hear.'" And about...

45 They said, "Well, if that picture of the Angel of the Lord, that you have on the platform over there," said, "what about that?"
I said, "That's proof, scientific proof, that Jesus Christ still lives and reigns." I said, "That's the same Pillar of Fire, or Light, that followed the children of Israel, and brought them through the wilderness, and taken them to the promised land. And any reader knows that that was the Angel of the Covenant, which was Jesus Christ." And I said, "He was with the Father before the foundation of the world. He's always been. And He's the same today."
"Oh," said, we've heard of your American fantastics, Divine healing services, and things."
I said, "I'm not talking about them. That's not the subject. I'm talking about my own ministry now. Them brothers can defend theirs. But," I said, "I'm talking about my own. See?"
And he said, "Well, we heard all that stuff, and all like that."

49 I said, "Well, if you want to believe, you're a believer. If you don't, then you're not a believer; that's all." And I said, "I can't explain it. There's no need of me trying it. For if I'd try to, I would try to explain God. And who can explain God? And God has made it so that none of us can explain God. We believe God by faith, not by sight, not by knowledge; but by faith, we believe God. God is--has to be accepted by faith, inex--unexplainable. You have to receive it. If it's explainable, then you don't no more have to use faith, if you can explain it. See, you don't have... You can tell the details."
How many understands that? Do you see? You cannot explain God. You have to believe God. It's a mystery to you, but you have to accept it. That's on the basis of your faith to accept something that you cannot explain. Amen. That's the way. That's it. See, you have to explain something, and believe something that... I mean, believe something that you cannot explain. It's impossible to explain it.

51 Well, they set and scratched one another's heads. And, oh, you know how the sovereignty of God always is on the job, isn't He? No matter what takes place, God's on the job. Right at that very crucial moment, right at the time, when hundreds of those pastors of the state church, setting there at this breakfast, this big German camera setting there. And he would snap the picture, and then roll a roller, turn it over, just like a thirty-five millimeter, only that big, great big camera taking all like that, just snapping, roll it, and kept taking pictures.
And about that time, I said, "Just a moment. The One that I'm speaking of is here now." I said, "He's--He's here, present." I said, "I see It. And He's moving." Well, the German moved his camera right in like that.
He said, "I will try it." He shot the picture.
I said, "It's this man standing right here. He's a leader of thirty-two thousand communists, standing there." And the interpreter give it to him. I said, "He's not a German." I said, "He's an Italian. He comes from Italy." And I said, "He's not a German, at all."
"And that was the truth," he said.
And I said, "You just recently come--become converted."
"Yes. I said, "You picked up a Bible. You was raised a Catholic."
"Yeah."
"And you picked up a Bible. And you took the Bible and you read It, and got convinced that It was--Jesus Christ was the Son of God. And you--and you accepted it."
He said, "That's right."
And I said, "Now, you are hid from the Catholic church, and got an orphanage way up in the mountains."
He said, "That's right."
And I said, "The reason you're not eating your breakfast, is because that you got such a stomach trouble that you can't eat breakfast."
"That was right.' And he started weeping.
I said, "But, THUS SAITH THE LORD, you're healed. Eat your breakfast." That settled it.

59 And they took the picture. And they took... And that camera standing there now, taking that picture, each one. And he shot three pictures of the Angel of the Lord. And then took five or six, afterwards; five or six, before. And It showed up in the neg--in the camera again, the Angel of the Lord a coming down: When It come, started down, when It come over me, and when It's a leaving. And I got them right here on the platform this morning, which swept all the German papers, and everywhere else. And I got it right here now, of the pictures of the Angel of the Lord. Oh, man.
The Lord Jesus never fails. "Heavens and earth will pass away," He said, "but My Word will not pass away." He said, "I the Lord have planted It; I will water It day and night." Hallelujah "Lest some should pluck It from My hand, I will water It day and night." See?

61 Now, I got a whole group of them here. There's about two dozen. But here is the picture, the one I hold up like this. And maybe, after the service, I will have Brother Neville, if he wants to take care of them, he can show it to you after the services.
And, now, now here is the picture of the ministerial breakfast. Now, you can see how the lights are up here, how the room looks. And there's just about six, after, before this, and six afterwards.
Now, there It is. This is me, standing right here. That's the interpreter. And that's Dr. Guggenbuhl. That's Brother Bosworth. These are all state, church pastors, groups of them. All right.
Now, when It--when It struck, that shows. You see, there's no light or nothing in there (See?), when It struck.
Now, when I stood up and said, "Stand to your feet, the Angel of the Lord is here," Here It is. Oh, my...?... Now, that's when It's coming down. You see, here I am, standing right here. It's coming down. They got the picture of It, ascending, coming down from the ceiling, like, coming down. You see everybody looking. And this picture here is looking sideways.

66 And here, this man here, with his collar turned around, is the man that's talking to him. See? That's the one that's giving... I'm talking to, here (See?), and he's watching. I said, "The vision's of this man standing right across here. And so, what kind of prayer card you got? See?" You see what they... There they are.
Now, here It is when It's already come down, and you can't see nothing but just my shoulders there. That's when the vision is going on, when It's telling him. And here is where It is, when It's leaving off my face, with half my face cut off there with the vision, the Angel of the Lord, the Glory of the Lord going off. See It right there? And here It is after it was over, nowhere at all.

68 So, they got it now; it's passed all through Germany. It's coming now through the states and the different religious magazines. There's one, coming down; here's one when It's on; and here's one when It's going away. See?
Oh, He lives, He lives. Christ Jesus lives today. So in the midst of conflict, don't never worry, He's still God. He always has done it. I have been so thankful for that.
That I know, here at my home town, it's hard to be understood here, and especially being at home. It's the hardest place in the world, of course, it is: not to you, my friends. But, why, didn't Jesus say the same thing? Among your own, it's--it's the worst. Cause it can't help. The people don't want to be, but they are. The Scripture cannot be nothing but fulfilled. It must be fulfilled. It cannot be broken. The Scriptures must be fulfilled. So Jesus lives today.

71 And friends, this little old tabernacle, today, with its little crude walls, and to the strangers that's in our gates, we most heartily welcome you here in the Name of the Lord Jesus Christ, as His beloved children. And we love Him, and want you to enjoy this fellowship together, this morning, as we speak on the Word of the living God.
And I desire, solely, for you to pray for me. I'm at the crossroads of my life, at this time. I have been coming up to this point for a long time. And I finally arrived, this place, where I must make a great decision right away. So you pray for me. Will you do it?

73 I will just give you a little understanding. I've stood between brethren, not representing anything, coming from one to the other one that... And I have noticed, standing between them, I have brought myself to this place. It's...
I was ordained down here by Dr. Davis, you all know, in the little old Baptist church over here. And now, the... I've often told you that I found two classes of people: One of them is the Baptist and the fundamentalists, which has a good mental conception of the Word. On the other side, I find the full Gospel, Methodist, Nazarene, Pilgrim Holiness, Pentecostals, all them; they have the faith. One of them has climbed up to receive the Holy Spirit, and this... But they so loose with It, they don't know how to control It. And the--the others over here, knows the Word and how to place It, but hasn't got no faith with It. If I could only get pentecostal faith in Baptist theology, (what?) the Church would be set out. That's right, if I could only get it. Those wonderful gifts of pentecost, it's a shame the way you trod them down and mistreat them, and so forth.

76 Here, I will tell you a little something that happened the other day, just to show you.
I'd say this because it's the tabernacle, and here it's home. I preach what I want to (See?), and here, or what the Lord tells me to, rather. See? I don't aim to say it, "What I want to." I wouldn't say that, 'cause I--that would be my own desires.
But I--I heard a remark the other day, that someone had--had made about a wagon. A fellow saying, "They had a great meeting." And said, that, "But," said, "there wasn't enough spirit, there wasn't enough noise about it."
And the old preacher said, "Well," said, "when I used to live on the farm, I went out to the farm, and I went with my wagon empty, and every time I hit a little bump it would squeak and crack, pop, jump, and go on." Said, "When I loaded it down with good food and products, I brought it back. And it hit the same bumps, and never moved at all, a good, loaded wagon."
So what we need today, is a good, loaded, solid wagon, knowing where we're going, led by the Holy Spirit.

81 Now, sometime ago, I tell you what... You know what my--my theology is? Redeeming love, when you got love one for another. See? No matter what these other things are, how many gifts we got, or how much this we got, or how much that; if we haven't got love one for the another, we--we're lost. That's all.
I went to a fellow. Now, brethren, I'm using church names here this morning. I don't mean harm by it. But I went to a fellow that belonged to the Assemblies of God. He didn't know me. It's been years ago. I walked up to him; I said, "Howdy do, sir."
He said, "Howdy do."
I said, "I understand you're a preacher."
He said, "I am." And just before the... A great man in the Assemblies of God, he wanted me to join the Assemblies of God. He said, "Come, join, because we're the biggest pentecostal organization in the world."
I said, "That may be so, my brother, but I like to stand between all of you, and say, 'We're brothers,' see?" I said, "I may be way off the road on some of mine, you may be too, but let's be brothers, anyhow. See? Let's be brothers."
And he said, "Oh," he said, "all right. We got the church."

85 So I just happened to investigate. I went up to a fellow; I just taken the negative side on both sides, to test out. I went up to a bro--this brother, and I said, "I hear that you belong to the Assemblies of God, a minister."
He said, "I am." He said, "What are you?"
I said, "I'm a Baptist."
And he said, "Well, have you received the Holy Ghost?" I said, "Yes." I said, "I received the Holy Ghost?"
He said, "You speak in tongues?"
I said, "Yeah. Yeah, I spoke in tongues."
He said, "Brother, you've got It. Hallelujah. Praise the Lord. That's It."
I said, "Yeah," I said, "I received the Holy Ghost, and spoke in tongues, and for the evidence of it." And I said...
He said, "Oh, you'll come out of that old, stiff, formal Baptist church, then. Hallelujah." And he spoke in tongues a few times.
I said, "Yeah, I received the Holy Ghost, was baptized in Jesus Christ's Name. And..."
He said, "You what?"
And I said, "I received the Holy Ghost, and was baptized in Jesus Christ's Name."
He said, "You don't get the Holy Ghost like that."
I said, "You told me a little too late." I said, "I done done it." So he said... And I said, "I--I--I just... I just done done that."
And he said, "Oh, you can 't get That like that." Said "You believe that kind of heresy?" See?
I--I said, "Oh, I wouldn't call it heresy." I said, "It teaches in the Bible."
He said, "Get out of my house. I don't even want nothing to do with you."
I said, "Okay. The Lord be with you, brother." Walked out.

95 Not long ago, an old Baptist preacher out there... That was my first trip to Phoenix, Curtis. I went to see this old boy. Walked into him, and I said, "Howdy do, sir."
He said, "Howdy do."
I said, "I hear you're a Baptist preacher." Way back over there, at the time when that little old boy, back over in that place was healed with that lung trouble, back, where that tubercular place is back there. I forget the name of the place. And so I just said, "I hear you're a Baptist preacher."
He said, "Yeah."
I said, "Have you received the Holy Ghost?
He said, "Well, what are you, Pentecost?"
And I said, "Yeah, I'm Pentecost." I was a Baptist to the other one, but I was a Pentecost to this one. I said, "Yeah," I said, "I'm Pentecost." I said, "You got the Holy Ghost? Evidence, speaking in tongues?"
He said, "Uh-huh," he said, "well," he said, "I tell you, brother," he said, "that's all right." He said, "But, you know, I never did just... Somehow, I just never could see it just like that." He said...
And I said, "Oh, you haven't got nothing then. That's all there is to it. You ain't got a thing, 'less you do it. That's all."
He walked over to me, took a hold of my hand, looked me right in the eye and put his arm around me. He said, "But we're brothers, aren't we? We're going to heaven, aren't we, brother? "
I said, "Yes. And, brother, happen to be, I'm on your side." See?

102 Now, I said, "That man proved, by that, that he did have the Holy Ghost, and the other one proved he didn't have the Holy Ghost." That's right. See? That's exactly. See? The man had theology, but as soon as I told him something to cross up his theology, then he flew to pieces, 'cause he didn't have nothing else but his theology. I crossed this other man's theology, and he had Christ to hold him there. Amen. Oh, my.
Be a good wagon, loaded up full of good things, and have faith with one another, faith in God, and love one another, and the Lord will bless us. Don't you believe so? Amen.

104 Now, before we open this blessed old Bible here, let's pray. Our heavenly Father, so good today, to know that Jesus died in our stead, to save us from sin, and to bring us together as beloved children in the anointing of the Holy Ghost, healing our diseases, "forgiving all of our iniquity; Who healeth all of our diseases," renewing our youth as He does the eagles, that we could mount up, way high...
The eagle can go higher than any other bird, 'cause he can see afar off, and see things that's coming. We're thankful this morning, Lord, that You put with us the eye of the eagle, the Holy Spirit that looks far off and sees the great time coming, when Jesus shall come. All troubles will be over; all sickness will end; all sorrows and death will flee away. We're happy for this, and to have the opportunity, living in this great marvelous day now, to preaching the Gospel.

106 And knowing this, that Satan is making his last punch at the Church. He will never be able to do it after this age. She will be safely under the wings of Her Lover, after this time. And we realize that he's impersonating in the way of religion. He's doing all kinds of things. And the Bible said he'd be like a roaring lion, devouring what he would. He'd be so shrewd and cunning, that he would deceive the very elect if possible, "if possible." But, O Lord, Thou art the protection of those who flee to Thy bosom for a refuge. And we come in Jesus' Name; receive us, Lord.
Bless the reading of Thy Word. Bless the people here. So glad, Lord, to be home today, to where we don't need an interpreter, where we don't need someone to translate the language. And we think, then, when we get home to glory, they'll need no more translators, no more interpreters, we will all speak one great language there. Babylon will be in the past then, forgotten, no more remembrance of it; it'll all pass away.

108 So, Father, we pray that in Jesus' Name, that You'll interpret the Word to us. Bless us. Bless every sinner, Lord, that's sitting present; may, during the time of the preaching of the Word, may he be convinced that he's lived wrong, and will come, he or she, and give their lives to Thee, in surrender today, knowing that it's the last day.
May the saints be lifted up. May we go from here with a new vision today, going in the strength of the Lord. May the sick go away, this morning, well. May the preaching of the Word bring it. May every sick person be healed, all those who are very sick; some of them sick, blind, cancer-ridden, heart trouble, all kinds of conditions. Thou art the Healer, Father. And may You manifest Yourself in the Spirit this morning, realizing that there's nothing in a man could heal another. But the healing lays in faith in the Lord Jesus. And may He be so close, till every one today, can accept their healing (grant it), and accept their salvation above everything. In Jesus' Name we pray. Amen.

110 Now, I want to take a little text here this morning, for just a little talk of a drama. I spoke on this subject once before, and I was asked to do it again at the Tabernacle.
One day here recently, I was down in Kentucky, at Campbellsville. And setting in a--a little place there, a little motel, there was a... That night, reading in the Scripture, I read a piece of Scripture about a very foul woman in the Bible. And she done a great honor to Jesus.
And Jesus, to one of those women, once said, "This story must be told everywhere this Gospel is preached."
And I thought, "I--I had never spoke on this anywhere. I believe I will just try speaking on it, in a little drama."
And then I was asked this morning, if I'd--or a few days ago, rather, if I would come back to the Tabernacle and--and speak on this again this morning. And I pray that... Maybe some was here, was down there when I preached on it. I will try to approach it from a little different standpoint.

115 And now the--the Scripture reading is found over in Saint Luke the 7th chapter, and beginning with the 36th verse. I will read the one verse, then, when you go home, you read the rest of it. Saint Luke 7:36. Or, maybe I will read some, some of It, 'cause it's--it's good to read It.
You know, the Lord's Word is always perfect. You know, we just watch the ages roll on, watch science raise up and say, "Oh, God was mistaken there." In a few years they come back around, say, "You know, He was right." See? They always... See, they scientifically proved He's wrong, first, then they have to tear all their theology down, come back, and prove that He was right. See? So God just sets in the heavens and laughs at them, I suppose, and say, "Oh, my. Poor little kids, why don't you just come to yourself? Come, serve Me, and just believe what I said about it." See? That settles it.

117 So, now, I've given you a chance to turn to the Scripture.
And one of the Pharisees desired him that he would eat with him. And he went unto the Pharisee's house, and set down at meat.
And, behold, a woman in the city, which was a sinner, when she knew that Jesus set at meat in the Pharisee's house, brought an alabaster box of ointment,
And stood at his feet behind him weeping, and begin to wash his feet with her tears, and to wipe them with the hairs of her head, and kissed his feet, and anointed him with the ointment.
Now... the Pharisee which had bidden him saw it, he spake within himself, saying, This man, if he were a prophet... (You get it?)... This man, if he were a prophet, would have known who and what manner of woman this is that touches him: for she is a sinner.
"If He was a prophet." See? That's what they had Him there for.
And Jesus answered, said unto him, Simon, I have somewhat to say unto thee. And he said, Master, say on.
There was a certain creditor who had two debtors: and one owed five thousand pieces, and the other one fifty.
And when they had--when they had nothing to pay... frankly forgave both of them. Tell me whereof, which of them loved him most?
Simon answered and said, I suppose that he... whom he forgive most. And he said unto him, Thou hast rightly judged.
And he turned to the woman, and said unto Simon, Seest thou this woman? I entered into thy house, thou givest me no water for my feet: but she's washed my feet with her tears, and wiped them with the hairs of her head.
Thou givest me no kiss: but this woman since the time I came... has not ceased kissing my feet.
My head with oil thou didst not anoint: but this woman hath anointed my feet with ointment.
Wherefore I say unto her... Wherefore I say unto thee, Her sins, which were many, are forgiven; for she has loved much: but to whom little is forgiven, the same loveth little.
And he said unto her, Thy sins are forgiven thee.
And they that sat at meat with him begin to say within themselves, Who is this that forgiveth sins also?
And he said unto the woman, Thy faith hath saved thee; go in peace.

119 You know, there's something wrong. To begin with, the--the picture don't look right, somehow. You can just tell, there's a little something wrong here. What would this Pharisee want with Jesus? He had nothing for Him. He hated Him. The Pharisees didn't like Jesus. Why, would he be asking Him to his dinner, for a guest, when he hated Him? Usually, men ask one another to dinner when they love one another. But this Pharisee inviting Jesus, that don't look right, does it? And it's just something wrong with the story here, somewhere.
So now, let's not be in no hurry. And let's just look this story over for a little while. Let's take it in a little way of drama. And let's--let's think it over. There's something wrong.

120 You know, people have things in common. You know, people who love the Lord, they like to go to church, because they--they have things in common. They--they... We have common grounds for things. We come here because we're all believers in this--this way of worship. We believe in Divine healing; that's the reason you bring your sick here. You don't go to places they don't believe in Divine healing to--to get healed. You go to places where they believe in Divine healing. And we believe in worshipping the Lord in the Spirit. And that's why you come here, is because we have... It's fellowship.

121 Now, as I've often said, just like you take a little bitty girl, and she follows grandma around all the time. Better watch. There's something wrong there. There's too much difference in their age. One is a little six-year-old, and the other one seventy. There's something wrong. Now, she might be grandma's pet (You see?), so that might be. Or, maybe grandma might have a pocketful of candy, you know. So there's something, the reason that little girl... Because why? She won't play with the children; she just follows grandma. There's something--something curious about it, 'cause little children has things with little children. Little children play with little children. The Bible speaks of that in Isaiah, little children playing in the streets.

122 Now, you take in Germany there. I seen the little Americans and the little Germans, all of them, playing together. The little German would be rattling off German, the little American speaking English, but they played together. They were children. They had things in common.
Young women have things in common. They associate with young women. They talk about their boyfriends and--and different things. They--they associate with one another. The middle age, they have their things in common.
The old people have their things in common. You take the--the older women, they speak of, about the older women. They have things in common that they talk about.

125 And we have different clubs, like the Kiwanis, for instance. The Kiwanis, the men of the city, they meet together and talk together. They have things in common they're interested in, in the social affair of the city. They want to know how they could make it a--a better place, and how they can feed the poor, and so forth (You see?), so they--they have a meeting place. They have things in common. They want to talk about these things, subjects that they wish to talk on.
As mama used to say back there, she used to say, "Birds of a feather flock together." That--that's a whole lot of truth in that. See? You take...
You don't see buzzards and--and doves having any fellowship. They scatter from one another, quickly. Why? They haven't got nothing to talk on. Now, a buzzard could talk to a buzzard about an old dead carcass somewhere.

128 And that's like sinners. They talk about big dances and parties they're going to, buzzards, so they--they like to talk about those things. But a dove can't. He ain't interested in--in that old dead carcass; let it lay over there. My, he can't stand the smell of it. He gets away from it. See? That's the way. Christians talk about wholesome things and good things; and sinners talk about dirty things, and ornery things, and sing ornery songs.
And even, it's so much disgraceful in our America here, till even the people over there want to know what kind of women we got in this country. Said, "All of our songs are dirty songs about our women. Have you got any nice ones over here?"
And a certain organization had a convention there. Paper wrote it up, while I was there. And they had to make the young ladies put their jackets over their legs, so they could take their pictures, to keep from disgracing the picture, the paper: wearing shorts, in a great religious organization of ours, come to Germany. My. Buzzards, that's right. Birds of a feather flock together. It's too bad, but it's the truth.

132 Now, we're home folks, and we want to talk like home folks. We want to--we want to talk to home folks. And now, that's the reason that they don't have any fellowship.
Night and day don't have any fellowship. When day comes on, night just flees away. But night can't come on and put out--put out daylight, when daylight. And daylight... Daylight and night can't accept the same time. They can't exist through the same channel. And light is so much stronger than--than--than darkness; darkness scatters.
Did you ever notice? Spiders, black widow spiders, serpents, and all kinds of poison things, reptiles, they sneak and crawl at night. Why? They are of darkness. They're of the kingdom of darkness. And they won't associate in the daytime with the mockingbird and different things, because they are of darkness. Their works are darkness. They're evil things. Their life in them is evil. If they bite you, it would kill you, if you couldn't have some aid right away. And they--they have fellowship in darkness.

135 That's the reason that people today, most of them sleep half the day, run around all night. See? They're... It's darkness. That's when evil is done, is in darkness.
But Jesus said, "You're the children of the Light. Walk in the Light, and you won't walk in darkness. He that walks in darkness doesn't know where he's going." He can't see where he's going. But a man that's walking in Light, knows where he's going. You might have a lot of stumbles, but we're homeward bound. That's one thing sure. You know where you're going, because you're walking in the Light.

137 But this fellowship, this Pharisee that invited Jesus... The first thing, I want you to know what a Pharisee means. A Pharisee means "an actor." Find the Greek word for Pharisee, it means "somebody that's acting." I don't like that.
Actors, we have too much of that in America, actors pretending to be something that you're not, acting like something that you're not.
As Congressmen Upshaw used to say, the old slogan he used to say, "You--you're trying to be something that you hain't." That's right. You're trying to act like somebody else, and you haven't got no business to be.

140 Our American people, for instance, in Hollywood... When I get over there, you find so many people over there that's a actors. They stay before the camera so much, till when they get on the street, they're acting some imperson--or, some person or personality of some day gone by. And they get on the street; they find themselves still acting: Pharisee. And it's not only in Hollywood. We have it in Jeffersonville. You're looking at too many televisions. That's what's the matter. That's right. That's right. Actors, Pharisee, trying to act like something that you're not, putting on.
You don't only find it around on the streets. You find it in the pulpit. You get fellows go in the pulpit; they get a pulpit voice, "Well, I tell you, brethren," a pulpit voice, acting. Pharisee, hypocrite: talk like you do on the street. Don't try to put on something. I hate to see anybody trying to put on something.

142 A lot of the sisters, sometimes, you know, they, like the men, they put on; go up to their house and hear them say, "John, get over there in the corner. I told you you wasn't going."
"Yes, my dear."
The phone rings. "Oh, hello..." Pharisee, you actor; quit acting like that. Be yourself. Act normal, natural; people will think more of you. Don't try to act like somebody else; you're not. Just be yourself.
But all that put on, Pharisee, acting like somebody else when you're not. I don't like that. You never know how to take a fellow like that. You don't know where you're standing with him. He don't know where he's standing himself, 'cause he's something, one in his heart, and something else in his mouth; so he's an actor. I just don't like it. It just seems to be too much of something that's not right, putting on.

145 But American people let the little girls go out here and see these--these, some of these women from Hollywood, put on some kind of a vulgar dress. First thing you know, here she is out on the street, same thing on: actors, Pharisee. That's right.
Then you see somebody, a minister, go across the country with a ministry. You find out, here comes some Pharisee actors, putting on, impersonation. It lays in every walk of life: actors. It's too bad. Why don't you just be yourself? God will think more of you. Just be... Everybody knows what you are anyhow. You're life speaks what you are, so don't act.

147 What'd this Pharisee want with Jesus? I can't get that in my mind. What did he want with Jesus? He hated Him. And here he is, going to have a big supper now.
And oh, my, I can see it, walking up-and-down his great big corridors of his home. How they can put on. Walking up-and-down there, rubbing his chubby, fat hands, you know and the big diamond-stud rings all over his fingers, saying, "Well, I suppose, getting about time for me to have my banquet. Hmmph." Perfumed rooms, and his Persian rugs on the floor, walking back and forth, this big fat roly-poly Pharisee, walking back and forth, said, "Well now, if I could just get some sort of entertainment. If I could just find something. 'Course, you know, I'm a well-known man. And I stand in good with all the--the--the upper crust." Huh. Huh.
Upper crust? That's what people has got their mind on today, is the upper crust. What do I care about the upper crust? I want to know what Jesus wants me to be. I don't care about the upper crust. Let them take care of theirselves; they're buzzards, Pharisees, acting. Let them alone. Jesus said, "They're blind leaders of the blind."

150 Some man wrote me a letter from over in Germany, said, "Come over, and let him put some--some sacks over peoples heads, and then let me know what was wrong with them, then he'd--he'd talk with me."
I said, "Tell that old fox, 'Today I cast out devils, and tomorrow I'm made perfect."' Amen. Amen. Devil, actor...

152 Here he is, walking up-and-down, say, "You know, I am the greatest degree in this city. My word in the Kiwanis stands high. And at the temple, everybody looks up to me. I am Dr. Pharisee, Father. I'm the big shot around here. I got plenty of money. Everybody knows it. I live in a mansion. Everybody looks up to me. Oh." [Brother Branham snaps his fingers--Ed.] "Why didn't I think of that?" I can see him rubbing his hands together. "I know what I will do. I know how I will get everybody out here to my party, and I will be the talk of the town."
That "I, I, I, I, I, I," you know, that's a disease, so many people get it. "I will do. I did. I will." Get "I" out of the way. Where Jesus belong in this thing? "I will do." See? "I will do," and "I will have," and "I will say." And, "I, I, I, I," that's all they think about.
He said, "Well, why didn't I think of that before?" All right. It dawned on his mind, what he was going to do. So it's long, late in the evening. I see the sun going down.

155 And there's someone, great crowds of people standing around. And they... I see this fellow standing on his toes; he's looking over the crowd. And everybody's setting breathless. They're listening to the Words falling from the lips of a Man that, "Never a man spoke like that before." He's teaching.
And I see this courier from this Pharisee's house. He's got a commission to run. He's been going all day long, two or three days, maybe, coming from way lower Palestine, plumb up into the northern part, trying to find Jesus. So he finally runs on to Him; getting late. He's sweating, tired. His legs is all full of dust. He's just a flunky at his master's house. That's what they were. They had a lot of flunkies just to work for them, do their dirty work and everything.

158 So, he--he is standing there, all tired. And he's standing on his tip-toes' and, "Whew. At last I found Him; for my master, the Pharisee." So he--as he's looking. After while Jesus leaves off His speaking, and He starts praying for the sick.
I can see this courier coming, elbowing his way through the crowd. He's trying to get up there. He bumps into somebody. Maybe it was--maybe it was Nathanael, or was it Philip? I don't know, I wasn't there. But, anyhow, he... Let's dramatize it, a minute.
I see him bump into him, and say, "Sir, I would see your Master. I have an important message for Him from my master. Could I see Him?"

161 Well, first, Philip never paid any attention to him, 'cause there's so many people pressing to get to Jesus, and want Him to lay their hands on their children and things. And--and he had a time keeping the people back.
So I see him catch him again, and say, "Master... I have a very important message from my master to your Master. Could I speak to Him just a moment, to give Him this message? I will go."
Well, I see Philip finally get him up there. Say, "Master, this man seems to come from another country; he comes from some great man; and he's got a message for You."
And I can see the courier, as he bows his head to Jesus. And Jesus, in polite way, nods His head to the courier. He'd say, "Master. My master, Simon the Pharisee, is making a great banquet at his house; he's a well-known man. And he's having a great dinner, and, oh, he can really put on a good dinner. You all know that. And he's inviting You to come down and be his guest at the dinner at a certain such-and-such a date." Well, I can hear...

165 What would you have done, if you'd been standing there? Well, you'd done the same thing, probably, they done. He said, "Oh, no, Lord. No. You don't want to go to that Pharisee. He ain't got no use for You. Look at the thousands of sick people here. Why, everybody is trying to touch You, Lord. You don't have no time to go down there to that old fat Pharisee down there. Why, he--he's just loaded in money. And he--he--he don't need You. Why, You don't have to go down there. Don't go, Lord." I can hear Philip say, "Don't go, Lord." And hear Nathanael and Peter and them, say, "O Lord, don't. Don't do that. That Pharisee doesn't need You. Why, he's only... He's got... He's using You for a trump card. He--he--he's got something up his sleeve. He--he's fixing to play something." And that was true.
But, in the spite of all that, wherever my Lord is invited, He will go. He said, "Tell your master, at such-and-such a date at such-and-such a time, I will be there."

167 And the courier bowed his head and started away, run away, back to see his master. How could he do it? What caused him to do that, just bring that message? And standing before the Prince of all princes, and have an audition with Him; He has an interview with the King of glory, and fails to see his opportunity. He's so took up with things of the world, his master's business, until he didn't catch what his opportunity was.
Oh, I'd like to take his place. I'd like to get to Jesus sometime. I try to go daily for your troubles. But never do I ever leave Him, when I'm in His Presence, until I worship Him.
Why couldn't that courier fall on His knees, say, "Now, Lord, first thing I want to do, knowing that I'm standing in Your Presence and got Your attention: forgive me, a sinner." That's what he ought to have done. That's what I'd have done, I believe. Don't you? I believe I'd have asked Him to forgive me. "Lord, be merciful to me. I'm a sinner. I'm without hope, without God. I'm just a flunky in the Pharisee's house. Will You forgive me?" But, no, he had something else to do. He had to take care of the civil things of the world, the civil law.

170 And don't you think that we're just a little too much took up with such stuff as that? Oh, we have to polish the car. We can't go to church on Sunday. "Nah. Oh, I know Jesus comes to the church, but, my, I ain't got time to go over there. If--if I fail to get my oil changed today, it may burn my bearings out tomorrow." Burn them out. I'd rather my bearings to be burnt out, than my soul to torment in hell through all eternity. Don't miss your opportunity. It's presented to every man and woman in this world, daily, like that, but they fail to get to see their opportunity.
He failed it. There he was.
But we got other things to do. The children has got to be taken care of. "We can't go to church, too many kiddies to get ready." Take them, anyhow. "Well, the--the neighbors will say something." What do you care what the neighbors says? Use every opportunity. Get to Jesus; that's the main thing. Don't be took up with the affairs of the world. We spend too much time on those things. Make your way to Him. And when you get there, pour out your soul to Him.

173 Not say, "Lord, I will serve You next year if You'd give me a Cadillac instead of this Ford. Lord, I will do this, and this and that, and that, if You'll do so-and-so."
Come, say, "Lord God, I'm no good; there's nothing in me. Forgive me. I'm a sinner." That's the way to do it. Don't stand off and be an actor, Pharisee. Don't run off with so many civil things, so much little petty stuff that don't mean nothing anyhow. Your automobile and everything you got will perish. Take care of your soul. Get it first. Straighten that up in there, till that deep, settled peace, that passes all understanding, comes sinking down into your heart, and you feel Him kiss away every stain. Then, brother, nobody will have to tell you what to do after that; you'll know what to do, yes, if you ever touched Him once. No man can ever come in His Presence, and talk to Him, and ever go away, and be the same person. You're always changed. When you talk to Him, there's an impression strikes your soul that you never forget it.

176 How I remember the first talk I had with Him. I was twenty-two years old. I was ashamed to talk to Him. I wrote Him a letter. I was going to tack it up on a tree in the woods, so He could read it. I was so ashamed of my life. And I thought, "Well, maybe He might not pass by that tree, but maybe He will hear me if I will just talk to Him." And I got down and said, "Mr. Jesus, I want to talk to You a minute. I'm the worst person in the world." I went away a different person. See, that's the way it is. It's your approach to Him. And you're realizing your need.
But the trouble of it is, we're too good. We feel we don't need Him. You got to feel the need of Jesus. You got to realize that He's--He's your only hope. You've got to be so thirsty, that you're ready to perish, then You'll make your way to Him. You won't come up with some civil question. You'll come up with the need of your soul. You'll come up telling Him what it's all about.

179 Off goes the courier. "Oh, it's all over now." And well satisfied, too. "Yeah, I--I've done my master's bidding." You might do your boss' bidding, on the job. You might do your husband's bid--bidding, about changing curtains or whatever, at the house. But what about Jesus' bidding? Pray. Certainly. There it is. Get to Him.
Now, the next thing we find, we find him going on. Now, in Palestine when they're making entertainment, only the rich... You have to be in the East, once, to--to know the East. Then you got a different view of things, if you're ever there and look how their customs are.

181 In Palestine, the way they eat, they set a big table out like this. And you don't set down to eat in Palestine.
It ought to be good for you children. Like the little girl sitting here in the front, with her little blue dress on, little pink ribbon. And, you know, lot--lot of times, those children like to kind of lay over on their arm, like that, and eat. See? You know, after all, that's right. Yeah, that's right. Mama don't think it's right, now, but, and it isn't just etiquette today, but it is in Palestine. They don't eat on a... They don't eat on a--a chair, set in a chair. They lay on a couch and eat. So they had a long table set, and they set their couches in, slant-ways, like this, all down along. And each man, instead of...

183 Something on the order of this. They set the couch in like this. [Brother Branham illustrates--Ed.] And when they go to eat, they lay down like this, put their hands up like this, and eat like this. Now, you'd like to eat like that, wouldn't you? Uh-huh. And that's the way Jesus and them eat in their day. Now, they lay back there and they eat.
And, oh, do they have fine food. My, I imagine this Pharisee could really put on a feed, too, because, remember, he was a rich man. And he got a cut out of every lamb that was offered as a sacrifice. Yes, sir. The boys slipped the pruning hooks in, and what they brought out belonged to the priest. And he could really... He really had money. He was a man of wealth. He was no pauper. He belonged in here in the upper crust.

185 But he invited a Pauper. What for? The big hypocrite, he was going to make some fun out of Him. I can hear him say, "Now, all is setting fine. That holy-roller said He'd come to my dinner. Ho-ho-ho-ho. Wonder what Pharisee Jones will think about that? He hates Him too. Won't we have some fun? Now, He claims to be a prophet." [Blank.spot.on.tape--Ed.] "Ha-ha-ha. We know He's not. So we will have some fun out of Him when He comes. We will have some fun."

186 That's the way. Very few rich people today has any time for Jesus. I'm so glad He is mindful of the poor. I don't say all rich people; some love Him. Sure, there is. But you take man, when he's got houses, and lands, and cars, and everything; he--he is so busy with that, he hasn't got no time for Jesus. And then he deals with a class of people, that he just can't accept Jesus. Hallelujah.
I think of it today. A man in a great social standing, how could he get on his knees, and cry and beg out to God? Go down the street, testifying? It would ruin, it would spoil, his social standing. Who cares about social standing? I want my standing in glory. Amen. Name on the Book of Life, that's what I want. Don't care nothing about your old social standing. Take your upper crust; going to be burnt into a crust, anyhow, so go on.

187 There he is, "What could I... Oh, won't everybody in town come around now? Ha. You know, them poor people down there, they believe in such stuff as that. Say, all around my house, oh, the newspapers will pack it. I will tell you; I'm going to have a blow-out." Yeah.
You know, that kind of spirit still exists. Oh, sure. Pride, oh, it's a cursed thing, pride. "Oh, I will put on my very best ecclesiastical robe. And I will... my servants."
Oh, you ought to see how they dress them servants. My, they--they... Sometimes they bring the Indians in there, and they're really dressers. They put little bells on the toes of their shoes and their fine robes. Even when they walk, it--it plays music. And they have their platters full of fine spiced lambs, and things. And they bring it out like this, one hand behind them like that. And their toes a-moving like that, playing music. And they come out and serve it in such a way, why, if you wasn't hungry, you'd be hungry anyhow. Oooh, it smells wonderful. How they can cook and fix it up.

191 And he said, "You know, it's just the time of year, that my... I don't believe I will have it in the house, because too many couldn't see me, in my best home." See? Hypocrite, Pharisee, Actor...
A lot of people today has to go to church to show your religion. Oh, my. That's right. "I will go to church. I will be a pretty good fellow at church, and people will think I'm real religious." You Pharisee, actor. Jesus sees you all the time. He knows where you're at. He knows all you're doing.
And here he goes down there then, you know, and he says, "I will just move it out on the--out on the piazza, out there in the yard. And you know, these great grapes that I got here, these great, big, white ones. Oh, they're delicious. So, I just timed it. They're in, full. The harvest is just ripe. And the smell, that aroma coming through there, won't it be beautiful? And I will set my table out there, and all the people will come around the gates, and look around."

194 That's the way Easterner does, anyhow, always gaping at something, everything goes on. You don't have to have... A crowd about getting a crowd; just go over there and start something. They'll all come. Everybody will be right there, looking on, you know.
Said, "Oh, all around my gates and everywhere, the people will be standing. And, you know, I will be the talk of the city for the next year. I will be. I will be. Oh, it'll--it'll--it'll boost me up, see. It'll make me something."
Who cares about "me"? You ought to be thinking about Jesus, not what you're going to be when you become a Christian, but what are you going to do for Christ when you become a Christian? "I will go to church. I will join. And I will be sprinkled," or whatever you do, and take you in the church, and shake hands. And put my name on the book, and I will be considered a--a better person. I will be considered..." Is that all you come to Christ for? Shame on you, actor. Pharisee.

197 I come to Christ to see what I could do for Him. I got to do something for Him. I want to make Him better. Let people see Him.
Not long ago, was a healing campaign come to a certain city. "The man of the hour," pictures on their papers, out on the walls and all over everything, and not Jesus' Name mentioned once. I said, "Where does Jesus come in on this? 'Here's the man of the hour. The man with a heart for the people. The God's man for this, and God's man for that."' I said, "Where is Jesus at? I thought He was the Man of the hour. I thought He was God's Man. Where is He at?" That's what it is, a bunch of actors, Pharisees. Amen.

199 Notice. Oh, he's going to put in on big, out there. And said, "Then, at nighttime, when I--I light the candles and so forth, and hang them out in the air. And the soldiers standing by, the guards with the--servants with their torches on, won't it be wonderful?" And how, oh, rubbing his hands, and so forth.
And then, finally, the day arrived for the--the great banquet. It's going to be set now. And then they got everybody ready. And after while, I hear the bells a jingling, and up come Dr. Ph.D., F.D., So-and-so, D. Jones, Pharisee, the big fellow rolls up there, the chariots, you know, stop. They always got a bunch of flunkies around, those rich people. And somebody comes out and takes his horses, and he takes them over to the stable and feeds them, and grooms them. And then he's invited into the house.

201 Now, in Palestine, the first thing, when a man comes to the house, most the people, in coming in--in--in those days, it was by foot. Their only way of transportation was by walking, and--and--and walking on the roads. They have a robe, and the robe comes down to the foot. And the foot is covered by a sandal. And the underneath garment just comes to the knees, and it's cut off here at the knee, the underneath garment, under the robe. And the man, when he's walking, or--or someone, when they're walking like that, that robe moving along, sweeps up the dust. And the dust settles on the knees, from the knees down, and they become very dirty. They're... That's how Jesus talked of washing feet. See? They... It was a custom, 'cause they were--their feet were dirty.

202 And there was many caravans went out in that day through Palestine. And the roads wasn't like ours, concreted or oiled. It was a old dusty, rugged, rough, rocky road, like an old country path somewhere. And in there, the animals carrying, going through there, the--the animal droppings would fall on the ground, and the birds would come pecking in it and scattering it, to go back to dust. And then, when you're walking along with that robe like that, over the rough, rugged road, why, the dirt would fly up and get on your--your leg, and it smelt, had an awful smell, like around a stable or something. And when a person come to the--to the house, the custom was, first, to wash his feet.

203 Now, I will show you how that was done. And come here, Brother Neville, I--I--I want to illustrate this and show you how it was done. The... Come right here, if you will, now, and just be seated there a minute.
Now, the first thing, come in... And the lowest paid flunky of the whole group, was the foot washer. The man who washed the feet was the worst of all of them, the lowest paid.
Now, I want to say something to you. Jesus took the lowest place, a flunky. Hallelujah. That proves to me, He was God. He took the lowest place, to wash feet. Had all kinds of flunkies, but the lowest one was a foot washer, washing that manure, and everything off their feet. The lowest flunky there was, and Jesus took the lowest flunky. Then you're so stiff, you can't do nothing for Him. But He took the lowest place for you. He was a foot washer. Think of it. The King of glory became a foot washer to show humility and to give you an example of what to do and how to do it.

206 And you call yourself a Christian, and so starchy, you couldn't reach down to shake hands with a beggar on the street and talk to him about the Lord. Oh, you're so good.
Find out, there ain't much good about us, when you think of Him becoming a foot wash flunky, the lowest there was. He really, in heart, was the highest there was. He was the heart of God, and become the lowest paid foot wash flunky. Hmm. He Who was great, become to naught, that He might redeem you back and make you great.

208 You know what? I've noticed this in my travels. You usually find, great men are little men. I go around where there's great men, really great men, and I know they're great men. But when I start to leave them, they make you think you're the great man; they ain't nothing. But you take a little two-by-four, don't know nothing; he thinks he's all of it. He ain't nothing to begin with. It's great men are little men. They never brag or take honor. They make you feel that you're great. That's great men.
And here, the greatest of men, the greatest of all men, God manifested in flesh, become a foot wash flunky, with humility. The King of all eternity, all glory, the Creator of heavens and earth, washed the dung off of men's feet.

210 Then, we think we're something. We get on a fifty-dollar suit and... Oh God, have mercy on us. We think we're somebody, walk along with our head up in the air, "Oh, I belong the certain church. I'm as good as anybody there is." Oh, you poor, wretched, miserable, hyp--Pharisee. You're only an actor. You ain't got no salvation. You'd prove it if you did. That's right. "Oh, I sent a check in for fifty dollars to charity, last year." Who cares for that? God don't look at that. He looks at your heart. You're trying to act like you're something. He never rebuked you for it. But why don't you go out and do something? Just acting.

211 Here, the first thing they done when a man come in, he got... Walked to the house, if he wanted to be really welcome, the host welcomed him. Now, the flunky met him at the door; the first thing he done, was reach down, take off his shoe. And he took his foot like this, like this here, and set it up over his foot, and got down and washed his feet like that. After he washed it off real good, took a towel and wiped it, he washed the other feet. He took his sandals and set them up on a mantle, like this, up there. Then he reaches over, in return, and get a nice set of satin sandals, silk or satin, and he takes his foot, and after they're dry, and fresh, and everything, all the dung washed off of them, then he takes and sticks this on. If it don't fit, he get him another one, until he gets it fit on real good.

212 Then, he's all washed down. He feels pretty comfortable. Then he goes into a little chamber. This man meets him at the door. Then he goes into a little chamber, there stands another servant, and he has a--a cruse of oil. And, oh, it's called spikenard, and what a famous stuff that is. And he puts it in, a little in his hand, a little in the other hand, and he rubs it together, rubs it over his face and over his neck. Because the direct rays of the Palestinian sun, both men and women, has to keep themselves oiled. It'll just tear the hide off of you, nearly, and their neck, and around on their cheeks. And this...
Now, oil will contaminate. That olive oil, if it sets here very long, get an awful smell to it. But they put, oh, a spikenard perfume in it. And that's a very costly thing. Now, they get it down in--in Arabia.

215 You notice, a rose, when a rose blooms, and after the bloom is gone, it leaves a little apple where it was at. You've seen that many times, a little--a little bud.
Now, there's a bush, a famous bush, it grows high into the mountains, way down in Arabia, and they take that little bud after the--the rose is gone, they take that little bud out of there, and unshell it, and it's got the most wonderful smell. I seen one one time, and you could rub it on your hands like that, and one of them little buds like that, and you'd smell for two weeks, of that perfume. Oh, it's very costly.
The Queen of Sheba, when she came to meet Solomon, that was some of her treasures that she brought, some of this famous perfume from down there in--in Egypt.

218 Now, watch. Then they put that in that, and, oh, it's very costly. And they would put that in there, and they would rub their face and their neck. And then, instead of the smell of the odor, the feet was washed, all the dung and stuff was washed from his feet, and there he sets then with his face all bathed over, and his neck all bathed over. And they give him a towel and he pats it off, like that, and he feels fresh then. Then he goes to the host, then.
Now, right here, Brother Neville, if you'll stand up. Now, now, say, he was my guest. Now, the first thing he does, when he meets him, he reaches out a hand like this, and lays it on his shoulder. And he lays his hand on this shoulder, like this. Well, then, when he does, he reaches up and kisses him on the neck. Then he takes that hand down, lays this hand up, and this one here, and he kisses him on the neck there. Now... (Thank you.)

220 Now, when he does that, he's kissed, and he's a brother. He's welcomed. Hallelujah. He can go in the ice box, set down, make hisself at home. He's a brother. Hallelujah. His feet is washed. He's--he's refreshed. He's anointed. And he's kissed "welcome." Amen. Then he's a brother. He could go right in, feel just as welcome as if he was in his own house.
Now, he goes in and he sets down, and he could do anything he wants to. He's welcomed. He's washed; he's cleaned. He's anointed. And he's kissed "welcome." That means, the host, when he kisses him, he recognizes him as a brother, and he's welcome to anything there is in the house. He don't have to use any more etiquette. He's at home. He goes right in, goes to the ice box, or whatever he wants to do, just making hisself at home. He's all right then.

222 Now, how did it happen? How could it be? How did that flunky ever let Jesus get by? Here He is, setting at the supper, at the dinner, with unwashed feet. He's sitting over in the corner. Oooh, I wish I could've been that flunky. I wish I could've took his place. Here's Jesus, somehow...
Oh, he got Dr. Jones' feet, certainly. He got all the rest of them. He washed them and anointed them. Simon kissed him welcome. And there they are, standing over there, so entertained. "Oh, Dr. Jones, you know what? Over at the so-and-so, the other day, Pharisee So-and-so... Do you remember Pharisee So-and-so? You remember?" Oh, so busy talking about the affairs, till they failed to see Jesus come in.
And I wonder, today, if we're not so interested whether we are Methodist, or Baptist, or Presbyterian, we failed to see Jesus come in. O God, have mercy.

225 How I would like to took that flunky's place. How I'd have liked to have got up at His feet.
How did he miss it? Oh, he was too interested in what the big church was a doing. Jesus somehow come in.
I can hear Him say to His disciples before leaving, "Well, we better go." They had hundreds, about a hundred miles, of hot Palestinian roads to travel.
But let me give you a point here. Jesus always keeps His promise. When He said He'd be there, He was there. Hallelujah. When I was laying here in the hospital, dying, He give me a promise He'd be there. He promised He would heal me. He kept His promise. He said... When life's over, when my last battle is fought and my age is gone from me, I'm getting old, and I'm down to the river of Jordan, He promised He'd be there. He will be there. He keeps every promise. "I will walk through the valley of the shadow of death. I will fear no evil. Thou art with me." Won't have to worry; He will be there. We used to sing a little old song here:
I won't have to cross Jordan alone,
Jesus died all my sins to atone;
When the darkness I see,
He will be waiting for me,
I won't have to cross Jordan alone.

229 I've went through a many a river here alone. I been often forsaken by friends, made fun of by friends and relatives. But there's one thing sure, He will be there. When the time comes, He will be there. He always keeps His promise. Glory. I know you think I'm crazy; maybe I am. But He will be there; yes, maybe a little early, so He'd be sure to be there. He always keeps His promise.
He's right there on time, just as He promised He would be, and they fail to recognize Him. They had time for everything else, but they didn't have time for Jesus.

231 Look, when our President comes to the city, look how they welcome him. Why, the President would come to this city, they--from the train to the hotel where he stays, is strewed with flowers; the flags are all out; bouquets are throwed in the streets; flower girls go before; the band beats; the music plays; the singers sing; everything to make the President feel welcome.
But Christians, Jesus comes, and you won't welcome Him. Oh, you'll give Him a little place in the closet once in a while, a little closet over to one side. You're ashamed of Him, before your company though. Wouldn't call Him to prayer. Oh, He'd take a little place in the clos... Maybe up in the attic, he might take Him up in the attic, once in a while. When He comes, take... "Oh, I know he's here. I will slip up in the attic, so nobody will hear me pray." Uh-huh. But what's the good part, He comes anyhow?
"Jesus, will You take second place?"
"Yeah."
"Will You take third place, Jesus?"
"Yeah."
"Frankly, I will just take any place you give Me."

233 But you'll welcome the President with everything. You'll welcome your neighbors and cook a big dinner. You'll clean the house. You'll do everything. But when Jesus comes, He takes what He can get. You take Him in the old dusty attic, down in the basement somewhere.
Remember when you went to church one time, 'fore you was a real Christian? About once a year. Oh, you put on your most gorgeous dress; it was Easter, the little bonnet on the side of your head. You complained because the preacher preached twenty minutes. But He didn't rebuke you for it. He accepted it. You went home, put up your new dress, and said, "Boy, that's enough religion for a year." But He didn't fuss at you about that. He just accepted it. That's all He could get from you. Sometimes He ain't getting that from you. You give Him any place.

235 What part has He got in your life today, Christian? Has He got the best part, are you just giving Him the attic, or just a little prayer now and then? What about it? What kind of place you giving Him?
There set Jesus, sitting over by him. His disciples couldn't come in; they wasn't invited. All of them standing around, looking on. And there set Jesus over there, very uncomfortable, smell of the road on Him, dirty feet, unanointed face, not kissed welcome, just setting over to one side in the corner head down. The old Pharisee, why'd you invite Him for, you hypocrite?

237 That's the way it is with your church. You'll pray for a revival; when the Holy Ghost comes, you'll push It off; you'll never make It welcome. Somebody gets healed, or something another, or filled with the Holy Ghost, you'll go around talk about it, push Him off. You don't want the Holy Ghost no more. You don't want a preacher that preaches the Holy Ghost and sanctification. You don't want it no more. You want some classical little half-wit, all polished up with a lot of mental theology, with real good grammar and stuff like that. Give me the old fashion, God-sent, Holy Ghost, God sent Bible preaching, where Jesus is welcome.

239 He will bless your heart. And you'll set and choke it down. You won't make Him welcome. He wants to be praised, but you won't praise Him. But you'll holler, "Hello, Mr. President, how do you? I ain't seen you for a long time." And Jesus comes, you push Him over in the corner, unwelcomed.
You pray, and pray, and pray for a revival, and when the revival begins to break out somewhere, you say, "Huh, not in my church. Have nothing to do with that over there." Oh, you actor: pride, head up in the air, hypocrite. Shame on you.

241 My Jesus has come to this city many times, and you pushed Him in the corner. You've talked about It, said, "It was the Devil." Said, "It was mental telepathy." Said, "There wasn't nothing to it." Shame on you, hypocrite. Jesus will make you pay for that some of these days, at the day of judgment. He comes to the city, He knocks at the door. [Brother Branham knocks on the pulpit--Ed.] He performs things, and people look and say, "Oh, It's nonsense," push It away. And every night, in your church, is praying for a revival? Pharisee, actor, you want it the way you want it. Christ comes in the way that He wants to come. He might embarrass your theology. But there He sets, after He's been invited, and He's come.
How many times has these old cold formal morgues around here prayed for a revival? The other day, they're praying all over the country for revival. Billy Graham and Jack Schuller, and a bunch of them, going across the... praying for revivals. And then here come the Holy Ghost down, and you mark It as apostasy. Hallelujah. He comes down with the same signs and wonders, and everything, and proves that He's there, and you call It the Devil. Hypocrites, you'll die in your television one of these days, and go to hell in the same thing.

243 Acting like, going on with a lot of a bunch of theology from some seminary: actors, hypocrites, never darken the door. Say, "I ain't going over there to church. You remember what..." Oh, you hypocrite.
Jesus, setting, Jesus with dirty feet. They call Him "Jesus," in Germany: Jesus with dirty feet. It does something to me to say it. God, Jesus, the invited Guest, the Prince of glory, the fountain of Life, and unwelcome, with dirty feet, setting there with dung on His feet from the road, amongst all the rest of them, all polished and smelling good. And there He set with droop, weary face, the sweat stains on His beard, eyes drooped down, unkissed.

245 Jesus wants to be kissed. There's a Scripture in the Bible, said, "Kiss the Son, 'lest He be angry." That's right. Jesus wants to be kissed. Did you ever kiss Him? Sure, you can.
He's setting there, unwelcome, dirty feet: Jesus with dirty feet. Oh, don't that make you feel funny? Jesus, dirty feet, unwelcome...
Look what you do with Him, today. Instead of bringing Him into your big fine church, you push Him off in some little mission down on the corner, where the grocery man really didn't even have a grocery. It's so contaminated. It's down there, a little old mucky place, down in a basement somewhere. And you pray for Him to come, and put Him in the dirtiest hole you can find. God, be merciful.

248 But blessed be His Name, He comes anyhow. Say, "What's that up there on the corner, a little old holy-roller tabernacle?" He come anyhow. "There ain't nothing goes up there but the poorest." Well, that's all right, He comes anyhow. Make Him welcome.
Yeah. He tries to get to your big church, but you won't let Him. You know too much. You're too busy with the affairs of the church. You hypocrite, standing there. You invited Him. What did you pray for? He said what would take place when the Holy Ghost come. On the day of Pentecost It proved what He would do when He come. And He will come to your church, and you'll throw It out. You Pharisee, you actor, you're only trying to act what they've drummed into you up there at the seminary somewhere.

250 Won't you welcome Jesus? Jesus with dirty feet... O God. Jesus with dirty feet... The loving Saviour, them feet that are soon to be spiked, them hands, unwashed, with... Feet with dirt and dung on them, from the road, and blistered, and dirty feet, precious hands. Crowned, was soon to be thorn-crowned, a neck that'll catch the creases of the Blood as it pours off His face. And was setting amongst those religious people, unwelcomed. My Jesus, with dirty feet... O God. Oh, if I could be that flunky. Oh, if I could only come and wash His feet. There He is setting there; dirty feet, unwelcome. Nobody wants us to have anything to do with Him, His feet is so dirty.

252 So what did He do? What did He do? He come anyhow. He come anyhow, said, "Yeah, I will be there." So He set there He kept His appointment. He will keep His appointment with you, every time. There He set. And the Pharisee setting up there, rubbing his hands, saying, "Now, look. Now, Jones, you see Him?" Here they are, didn't know Jesus was setting there.
You think He was uncomfortable? Sure, He was uncomfortable. He didn't know... All the people around, He felt uncomfortable. Nobody was making Him welcome. So then, the first thing you know, what did they--He do then? What did He say? He set there like that. Now, listen. Watch what He does.
Now, look on the outside. Let's look outside. There's everybody looking. Nobody knowed who He was. One say, "Well, where is He at?"

256 Now, look, let's get another scene here. Look, coming down the street yonder, I see a--a little old woman. Oh, what a name she had in the city. She was a sinner. We won't go in details about it. She was a prostitute, a woman of ill fame, the one that did wrong. But remember, brother, she's somebody's daughter. That's right.
How do you know what caused that life? Maybe some sweetheart introduced her to such a life, put her in his arms and promised her everything. And then when he ruined her character, run away and left her to spoil another one. And that introduced her to this kind of life. Who knows the story behind her? But now she's marked. No one had anything to do with her. She's roaming the streets, making the money the best she can.

258 I hear her say, "Look over there at Pharisee's house. Wonder what's going on?" 'Course, she can't come into a crowd like that. That's all out of order for a prostitute to ever come to a place like that.
But she gets on the outside. Oh God, I see her stand on her tip-toes, over this big old fellow's shoulders. She's trying to look. She said, "Well, look at all that good stuff to eat. Oh, my. Isn't the rich having... Oh, isn't it wonderful." And her eyes falls over there in the corner. "Well, look. That's Him. That's Him. Oh," she says, "it can't be like that. His feet's dirty. His face is dirty. Why, He isn't--He isn't welcome." He's seldom welcomed amongst the rich. She said, "I... Oh, that can't be. Is it really Him?" She looks again. "Yes, that's Him."

261 She turns around, runs away from the crowd real quick; down the steps, to a street she goes. Up a little pair of creaking steps, as it wobbles as she goes up in her little old attic. She runs over into her--her chest that she has there. She opens it up and pulls out a little bag. It's got all the money she has. She looks at it. She sets it down; it clinks.
She says, "I can't. I can't do that. I must be dreaming. There must be something wrong with me. I couldn't go to that feast. I just can't do this." Perhaps she takes and puts it back. "Oh, but, if... I can't do it; He will know how I got that money. He's a Prophet. He's a Seer. He will know how I got that money. But oh, look, they invited Him, and He's setting there like that. How did they do it? Oh, somebody ought to attend to that."
And somebody ought to attend to it today, but they won't do it. You're too well entertained, have to stay home, look at television; you have to go to the drive-in at night; it's too hot to go to church. Oh, you actors...

264 This old harlot, she picks it up again; she said, "But I must. Oh, I must be crazy." The tears are flowing down her cheeks. She said, "Oh, and to look at Him, to see the way He looked, just sad look, everybody passing by, and nobody making Him welcome. He's setting there as a--as a wallflower, everybody passing by."
That's the way He is today, everybody passing by Him. Oh, you got your churches. You got your religion. You got your doctrines, and so forth. But what about Jesus? You just pass by Him, let Him set there like that.
She said, "I've got to do something about it. I've got to it. I don't..."
You know, there's something about women, I wish to God they would use more of it. There's something about them; they don't stand and wonder like men. We stand and wonder, and figure it all out, but women usually go do what's on their heart.

268 She said, "I--I've just got to do it." So I see her gather her robes together, pick up this little sock-full of just every penny she had. Leaving the old shack, she goes down the street, real hurry. And look over there, and she starts into this great perfume shop.
And I see this old, long hook-nose Jew standing back there, counting his money, the things had been bought that day. He said, "Oh, my, I haven't even made expenses. Haven't even made expenses," all sour, and broke up.
And the first thing you know, she walks in the door. Now, he don't treat her like a lady. He looks out, said, "Well, look what's out there." He don't walk out and say, "Could I help you do something? "
Said, "Well, what do you want?"
She said, "I want the best alabaster box you've got in this place. I want the best you got." clicks the money. Oh, when he sees the money, it's different now. Uh-huh. Yeah. "I want the best you got."

272 He's worthy of the best. What do you do for Him? Give Him the leftover. Oh, yes, you run around all day, and give Him three minutes at night before you go to bed. He deserves your best, friend. He deserves everything you got. But what do you do about it? You give Him just anything. He takes it. He takes it, anyhow. He--He takes it.
But she said, "I want the best." And it cost her everything she had to get the best. That's what you ought to do. Give your best, to give Him your best. Give Him the best of your life. Give Him the best of your songs. Give Him all your talent. Give Him everything you got. Give Him your feet. Give Him your hands. Give Him your eyes. Give Him your mouth. Give Him your ears. Give Him your soul. Give Him your heart. Give Him your praise. Give Him everything you got. Hallelujah. He's deserving of the best.
She said, "I want the best you got."
"Why," he said, "let's see how much money you got, first." So he pours the sock out, counts it out. Yep, two hundred and eighty pieces of Roman denarii, that's just exactly what it cost. Then he goes over and gets the box, sets it out to her.

276 I hear him say, "I wonder what she's going to do with that?" Here she goes out the door. She has to hurry. She's late. It's better late than never, isn't it? You've waited a long time too, but it's better to come. Don't stay the way you are. A long time, you been wanting to really be a Christian. Waited a long time. It's getting pretty late. That's right. But go anyhow. Let this be the time. Let this morning be the morning. "I'm going all the way for Christ now. I got to get there."
Here she come. I can see two men nudging each other, "Look, going there. Look, going there. Look. I guess she's going to the feast, the Pharisee. Wonder if Pharisee invited her?" Oh, you're...

279 We Americans are too good. We just don't realize how low-down we are. That's right. We're too good. We're always better than somebody else. You poor, naked, wretched, miserable hypocrite. Don't you know you are lost? Oh, America, how oft God would've took you, but you would not. How He has sent you righteous men who preached, and lived on soda crackers and branch water, bread and water. And you made fun of them and called them holy-roller, and pitched them in jail, and tore up their places, and despised them. Oh, you're too good. You don't--you don't need anything.
The Bible said in Revelations, "Know ye not that you're blind, miserable, wretched, poor, and naked, and don't know it?" Oh, yes.

281 Yes, ladies, you can take and go out here, and just fix all up, and wear the best of clothes. You can go to the best of churches. You get all fixed up, and have your hair manicured, or ever what you call it, and wear the big high-heeled shoes, and paint all up like a circus, and go down to the church, and say, "I'm just as good as they are." Oh, you miserable, blind wretch. You don't know that you're lost. Yeah. You think 'cause you got a change of clothes... And, mister, 'cause you can ride in a good car today, and got a good job, and the boss pats you on the back, you think you've got everything made. You shun church. You wouldn't go to a place where they went to the altar and prayed. You're ashamed that your neighbors would see you. You poor hypocrite, don't you know you're lost? You don't want Jesus. You ain't got no room for Him.

283 Nudged one another, said, "Look, going there." Yeah.
"They pass me by unnoticed, where they once passed with a smile." You've heard the old song.
Now, I'm marked, marked, marked,
I am marked now wherever I go;
I am marked, marked, marked,
What I am everyone seems to know. (That's right.)
But I been sealed, sealed, sealed,
I been sealed by God's Spirit Divine;
O glory to God. Hallelujah. Amen.
I am His, and I know He is mine.

284 Go ahead and nudge if you want to. I'm on my road. Hallelujah. I will get there by and by. That's right. On his road...
There she goes. She pulls her veil up over her face. Down the street she goes, and all them hypocrites nudging one another. She gets right to where it's at. She raises up, the tears has scalded her cheeks. They see she's been crying. "Wonder why she is crying?"
She stops, outside the edge of line; she looks up. She said, "Oh, I can't. I can't. Oh, I just can't do this. I can't. But look, what will He say when He knows what I am?"
That's a good thing, sinner. He knows what you are. Amen. Come, anyhow; come, anyhow.

288 Oh, you Pharisees, been going to church all these times, and supposed to be a Christian, He knows what you are. Don't you worry. He knows who you are. He knows what's on the inside of you. You're ashamed to come to the altar after belonging to church so long, but He knows you. He knows what's on the inside of you.
She stopped. She said, "Oh, I just can't do it. I just can't do it. What would He say about a woman like me? What would He say? But here, they've invited Him, and it's my opportunity."
Oh, you don't realize what an opportunity you got. You got an opportunity today, friends, to be filled with the Holy Ghost. You got an opportunity today, to be a saint of God. You don't have to be a--a stinking sinner. You can be a saint. You don't have to be a hypocrite. You don't have to be a church attender, and not a Christian. You don't have to go along there and act like you're a Christian, and go to church to hide your meanness. You can really be a Christian. You've got an opportunity.

291 And here she is; she says, "Oh, look. But what would He say if I come? What will He do?" But I hear her say, "Well, one time I heard Him preaching." That's it. If you ever hear His Word, something is different from then on. Oh, glory. "I heard Him down there on the banks of Galilee one day." Said, "All those other kind of people were standing around Him. He raised up His precious hands and said, 'Come unto Me, all ye that labor and are heavy laden; I will give you rest.'" She said, "Oh, You know that's what I need, is rest. My poor, wretched soul is burning. And He said, 'Whosoever will.' That meant me. That was me. Sure. But look what's standing between me and there."
That's what's standing between you and Him. There's a whole lot of impostors standing between you and Him. There's a whole lot would keep you away from Him. There's a whole lot would tell you it was crazy. They're still standing between you and Jesus, but He said, "Come." Hallelujah. "Come." Surely...

293 Brother, you know what she done? She tucked that alabaster box under her arm, and she started knocking one one way, and one the other. She just elbowed her way through the crowd till she got to Jesus.
Could you do that? Elbow your way up, away from unbelief, "Them days of miracles is passed. There's no such a thing as the Holy Ghost." Just keep moving them away, making a way till she got to Him.

295 Now, here she stands. She's standing before Jesus, the only place that she can ever find rest to her soul. She's helpless. She falls down. She falls on the ground. She starts boohooing and crying. The tears are running down her cheeks. Oh, she's so guilty. And she's so sad, to see that Him setting there in dirty feet, at the banquet, and dirty feet. And, she, crying. And the first thing you know, she gets beside herself. She don't know what she is doing.
God help us to get beside ourself, once in a while, in order to get to Jesus, to get saved. Brother, I remember when I come to Him, I got beside myself. I didn't care who was around. I cried. I shouted. I praised the Lord. I didn't care who said anything. I was beside myself. God help us to push aside these old dry creeds and denominations, so we can get to Jesus and get saved.

297 She was beside herself. The tears was rolling down her cheeks. The first thing you know, she was so beside herself. She was standing by the fountain of love. And she was so beside herself, till, she found out, she was washing His feet with the tears that run down off of her face.
Oh, what beautiful water. What beautiful water: tears from the penitent sinner, washing Jesus' dirty feet. Tears from a penitent sinner, washing Jesus' dirty feet. She's beside herself. She's rubbing His feet. She just didn't know what to do. Her heart was so happy that she had the opportunity to stand in His Presence. She was washing His feet with her tears, just a rubbing them.
And the first thing you know, she got so excited, and so beside herself, until she--her hair fell down. She had all of her curls done up, you know, on top of her head, and her hair fell down. And she begin to wipe His feet with her hairs. Oh, what a drying towel.

300 Listen. If some of the women these days would try to wash His feet, and wipe them with her hair, they'd have to stand on their head to do so. They cut their hair off. That's right. Remember, wait a minute, I didn't say that for a joke. This is no joking time. Let me tell you something. That's the Bible. The Bible said a woman's hair is her glory. That's right. And look. What happened?
The only decent thing she had about her was her long hair. And it fell down at her feet--at His feet. She laid her glory at His feet. She was wiping His feet with her glory. Hallelujah. God, help us to do the same thing. Wiping His feet, bathing them with the tears of water from the fountain of a penitent heart, from her heart, pouring out tears, "O God, I'm so wretched. I'm so miserable, Lord. O God." And her glory laying right at His feet. She was wiping the feet off with her glory. What a picture. What a picture of salvation: tears from her eyes, washing His feet. The glory, the only decent thing she had, she was wiping them with it. Oh, my.

302 She raises up; she couldn't get up. She was halfway up, the tears were streaking down her cheeks. It was like fountains running off of her face. And she's washing His feet. And she picks up this alabaster box; she breaks the top of the--the end off of it. And she pours it all of it, not just sprinkle His feet; she pours it all on. All of her living, all of her glory, all of her money, all of her everything, and even all of her heart, pouring the tears, she lays it at the feet of Jesus.
Oh, you poor church member, miserable hypocrite, standing there, all about, so starchy and indifferent. Don't you see what this poor prostitute was doing? She was laying everything at Jesus' feet. She wanted Him to be welcome.

304 What's happened to the party? Who cares what's happened to the party. I'm not interested in the party. I'm interested in a sinner coming to Christ. No matter how she gets there, just so she arrives. The old party, that's the trouble of it today: So busy with the parties and things, soup suppers, entertainments, and baseball games, and bunco in the church, and everything, till you--you let Jesus go out. Oh, what a pity.
Here it is. The party's all broke up. Look at them all standing around, gaping, looking. Now, look. The Pharisee punched the other one, "So you see, if He was a prophet, He would know what kind of a woman that was standing by Him. See, I told you He wasn't a Prophet. See, now I know what it is."

306 That poor woman, she couldn't even hear it. She was so happy. She happened to think, "What if He would move His foot?" Would He move His foot? If she'd have--if He'd moved one foot, she'd have been gone. But you know, He never. He was enjoying it. He was enjoying the service to Him. He was enjoying somebody loving Him that much. He just kept real still. And she'd take one foot and then the other. And she would [Brother Branham makes a kissing sound--Ed.] a kissing His feet. Oh, my, She was beside herself. Oh, God, I wish we could get like that, just set at His feet.

307 Well, then, the first thing you know, old Pharisee said, "See, I told you He wasn't a prophet. He would've known." Said, "Look, that woman will even ruin His reputation." Oh, how blind. Oh, my. Oh, pride is such an evil thing. Listen. She... He thought that woman would ruin His reputation.
Why, brother, Jesus' reputation was made in the presence of sinners. That's where His reputation is made, not amongst the starch and stiff, but amongst sinners who's willing to repent. That's where Jesus' reputation was made, when sinners will come to Him.

309 And there she is, she has got His feet washed. And she is just kissing His precious feet, saying, "Oh, God. Think, where I'm kissing right now; after while, a big old spike's going to be drove through there for the shedding of Blood for my sins," and kissing His feet and going on.
And Simon stood back there, "Uh-hum." Oh, I can see him turn red in the face, and then white with rage. Oooh, my.
Jesus turned around to him. He said, "Simon, I got something to say to you." You see? "I got something to say to you. I've come to your house at your bidding. You bid Me to come. And you never give Me any water to wash My feet." Said, "I've come to your chamber, and you never give me any oil to anoint Myself with." And said, "You didn't even kiss Me. You didn't make Me welcome." Oh God... Branham Tabernacle, wake up.

312 "You didn't wash My feet. You told Me to come, and you didn't wash My feet. You let Me set here, embarrassed. I wanted to be something of value, but you wouldn't let Me. You didn't wash My feet. You never give Me any oil to anoint My face with. They're burning; my cheeks is burning. I've traveled two days through the hot sun. You never give Me any anointing oil to help My poor parched face. My feet's dirty and stinking, and you didn't get Me any water to wash with. And you didn't even kiss Me, to make Me welcome. But," He said, "this poor woman, ever since she's come into this building, she hasn't ceased kissing My feet." Hallelujah. "Oh, I won't do that to you."
Said, "And I say unto you," to the woman, "your sins, which are many, are all forgiven you."

314 What good is your old starchy church going to do? What good is the old paper you got your name wrote on, going to do you? You've got to make Jesus welcome; may get a little of that starch out of you.
He said, "Her sins, which are many, are all forgiven thee." I just can't preach no more. I think... O God. "Thy sins, which were many, are all forgiven thee. Go in peace now." Her standing over looking, Her cheeks stained. Her eyes blurred. The oil all over her mouth and her face, from kissing His feet when she anointed Him. The tears running down her cheeks. Her hair hanging down, soaking with the manure and dust and dung off from the road, hanging in her hair, where she had wiped His feet. And to hear that Word, "You've embarrassed yourself, but," then to hear Him, "now your sins are all forgiven you." Oh, oh, oh. "Thy sins are all forgiven thee. Go in peace." Oh, God...

316 I want to stand there. I want to do that, too, some glorious day when it's all over, I've preached my last sermon. I'm getting old now, I realize. I said to the boys this morning, I said, "I'm already forty-six years old. Oh, I've got to do something for God." I can't be here too much longer; nature shows that. If I stay another twenty, or twenty years, look where I would be. Life is a fading; it's going away. I can tell it.
But one day, when it's all over, I don't want no mansion. I don't want no big something in heaven. I want to crawl up in them same feet. [Brother Branham weeps--Ed.] Look down at them, and pat them a little bit with my hand, kiss Him right on the foot, say, "O Jesus, O..." Say, "You loved me when my path was so dim. When I was so in need, Lord, and so indifferent, You loved me then. You're the One Who brought me through, Jesus. Oh, I love You. I love You." Oh-oh. "Oh Jesus. Oh Jesus. Them feet was scarred for me, Jesus. I love You. I love You." [Brother Branham weeps.] Oh-oh-oh-oh.

319 I long to touch Him like that, say, "Now, Master, You know all about it. I feel like then I could go away. That--that would--that would pay me for every toil of the road. The toils of life may be many, and they may be cold; how little it will seem in that morning when we walk up the streets of gold. There is so many hills to climb upward. I'm often weary. But someday when I get there, and cross my last force. If I can just see Him then, pat His feet, and make Him welcome... If I can say, "Lord Jesus, oh, I'm so glad that You loved me, when I was so sinful. I'm so glad You kept me when I couldn't do nothing else, Lord. Jesus helped me. When I was sick, You healed me, Lord. When I was a sinner, You forgive me. Oh, blessed Jesus, let me pat Your dear feet again." Oh-oh. Oh, my.

320 I just can't preach no more Let's bow our head just a moment, while the pianist come up, if she will.
Dear Jesus, oh, Jesus with dirty feet. Oh-oh-oh-oh. [Brother Branham continues weeping--Ed.] This cold world is indifferent, making You so unwelcome. Jesus, what can I do? Dear God, what can I do? I want to meet You someday, Lord. I want to pat Your precious feet, and say, "Lord, You loved me. You was scarred for me. You were wounded for my transgressions, and with Your stripes I was healed. I love You, so, Lord, because You loved me." Won't You, Lord, let us all do that? Grant it, Father.

322 While we have our heads bowed. [Brother Branham pauses--Ed.] I wonder if you will think now. Would you raise your hand, just a minute, ever who say, "Brother Branham, I've been a sinner. I want to accept Jesus now. I've invited Him to my house, Brother Branham. I've kinda been ashamed of Him before my people." God bless you, mother. "I've invited Him to my house; I haven't entertained Him. I been just a little bit ashamed of it. I'd see my neighbors come in; it's time for me to go pray; I just let it go by, wouldn't say nothing. I'm ashamed, Brother Branham, I did that. Jesus, I'm ashamed. I'm going to raise my hand up to You, Jesus, and ask You forgive me. I've not entertained You like should." God bless you, young man. Someone else raise your hand, say, "God, be merciful to me." God bless you, fellow. God bless you, lady.

324 Jesus is here. He's here just as much as He ever was. He's here just the same as He was at the banquet of the Pharisee. We invited Him to come in this morning. Here He is. Ain't you kinda ashamed of yourself? Don't you want them tears running down your cheeks, to say this to Him, "Lord, I'm ashamed. I--I--I don't want to be indifferent. I--I--I want to love You. I want to do everything"? Will you slip up your hand to Him, say, "By this, Lord..." God bless you, brother. God bless you, brother. God bless you, you, you, you, sister. Look at Jesus' nail-scarred feet. God bless you, brother. Someone else, you just raise your hand. God bless you, sister. God bless you, brother. God bless you, sister. [Blank.spot.on.tape--Ed.]
... cleft for me,
Let me hide myself in Thee;
Let the water and the...

325 God bless you, Doe. Well, come right on up now. Come right on up. Won't you come down with Him here? Somebody here that's a sinner, wants to come and kneel down?
... double cure,
Save from wrath and make me pure.
While I draw this fleeting breath,
When my eyes will close in death,
When I rise to worlds unknown,
And behold Thee on Thy throne,
Rock of Ages, cleft for me,
Let me hide myself in Thee.
Your attitude now may change the whole picture. Will you come to the altar, kneel down? You who feel guilty, will you come, kneel around the altar? Someday you'll have to meet Him, the Rock of Ages. What are you doing for Him now? This is your opportunity.

Up ^